Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса - Страница 87

– Я? Это ты давай рассказывай! Как отдохнули? Как с-со Стасом?..

– Стешка-а-а, – Наташка мечтательно закатывает глаза, – ты не поверишь, но я, кажется, влюбилась.

– Да ладно! – я фыркаю. – Кто вообще п-поверит в этот бред – влюбиться в с-собственного мужа? Чем он такое заслужил?

– М-м-м! – томно стонет подруга, закусывая нижнюю губу, и мы хохочем, как дурочки.

А потом я завариваю наш любимый чай, и Наташка рассказывает – совсем немного про Дубай, где прошли их медовые две недели, и очень много про Стаса. У меня уже щёки горят от смущающих подробностей, а глаза – от любопытства. Мне нравится Стас – он спокойный, красивый… правда, чересчур взрослый. И мне почему-то сложно представлять его таким неутомимым жеребцом, каким расписывает Наташка. Но как же я рада видеть её такой счастливой! За них обоих рада!

– А как там наш парижанин? – Наташка внезапно меняет тему. – Ничего о нём не слышно?

– Какой п-парижанин? – уточняю я, хотя догадываюсь, о ком речь.

– Генка, конечно! Представляешь, они с Женькой до сих пор там не встретились. Сто раз хотела ему позвонить, но Стас как будто задницей чует.

– Кому позвонить – Женьке?

– Стеш, не тупи, я про Генку говорю. Он, кстати, отдал твоё портфолио этому… ну, Феликсу твоему?

– Да! – радостно подхватываю я и тут же выдаю свои потрясающие новости и про переписку с Феликсом, и про выставку.

– Ничего себе! Круто! Стеш, а может, сейчас передо мной будущая мировая знаменитость?

– Пф, даже к гадалке не х-ходи.

– Какая же ты молодец! Вера в успех, Стешка, – это уже половина успеха! – Наташка роняет взгляд в свою опустевшую чашку и совсем некстати спрашивает: – Мне вот интересно, он со своей коровой сисястой ещё не распрощался?

– Кто? – искренне не понимаю я, потому что в голове ещё Феликс.

– Геныч в пальто! – смеётся Наташка. – Подруга, ты что, сегодня не выспалась? Я всё ещё про Генку и его Сонечку.

– Не знаю, – я растерянно пожимаю плечами. – Наташ, а т-тебе не всё равно? У тебя же С-Стас…

– И что? Я же не изменять ему собраюсь. Но я не хочу представлять рядом с Генкой эту рыжую корову.

– А кого х-хочешь?

– Никого! – отрезала Наташка и недовольно поджала губы.

– Но он же не б-будет всегда один… ты ведь п-понимаешь.

– Понимаю, конечно, и даже желаю ему счастья. Нет, Стеш, правда желаю. Но я заранее ненавижу всех баб, которые будут с ним… Да я даже к тебе его ревновала! Прости, но это сильнее меня. Скажешь, я – сволочь?

Я молча качаю головой – нет, не скажу. А в душе нарастает злость на подругу за это «даже к тебе»… и стыд перед ней же – за то, что я позволяла себе думать о парне, которого она так и не отпустила. И за то, что продолжаю о нём думать.

Мы обе сбежали от неудобной темы, а я так и не смогла выбросить из головы Наташкины слова. Я продолжаю колдовать над заказами, улыбаться, поддерживать разговор, но не могу не думать об этом, вглядываясь в лицо подруги. Она щебечет без умолку, смеётся, потряхивая длинной чёрной гривой, строит глазки немногим посетителям. Наташка знает, что красивая, и беззастенчиво этим пользуется.

«Да я даже к тебе его ревновала!»

Почему «даже»? Я знаю, что Наташа не хотела меня обидеть. Может, она считает, что я не в Генкином вкусе? Или слишком маленькая для него? Хотя для него и Наташка маленькая, а она на два года старше меня. Но ведь его рыжей Соньке тоже лет двадцать... Это да, а ещё у неё есть то, чего нам с Наташкой и к зрелости не нарастить, даже если вместе сложить.

И будто в насмешку в «Гейше» объявляется новая парочка. Мужчину я помню – он какой-то очень важный дядька, а его спутница – высокая худая блондинка с грубыми чертами лица и огромными буферами. Она прёт через весь зал, а её шары, словно волнорезы, распугивают в разные стороны двоих следующих на выход парней. Страшная сила! Взгляды всех присутствующих сейчас сосредоточены на этой даме, и вряд ли кто-нибудь из мужчин обратит внимание на её тяжёлую челюсть.

– Что и следовало доказать, – смешливо шепчет Наташка.

– Что? – я отрываю взгляд от блондинки.

– Этот мир, подруга, принадлежит мужикам, а мужиками рулят обладательницы больших грудей… Значит, что? Миром правят сиськи!

Я смеюсь и спешу напомнить, что, как минимум, двое мужчин из нашего окружения (Кирилл и Стас) идут вразрез с её утверждением.

– Ох, даже не знаю, что бы мы без них делали! – комично вздыхает Наташка.

По окончании смены из «Гейши» нас забрал Стас и великодушно предложил отвезти меня домой. Я всю дорогу наблюдаю за ним и Наташкой и думаю, как же хорошо они смотрятся вместе. Как подходит красавице Наташе этот серьёзный статусный мужчина, как органично она вписывается в роскошный салон его автомобиля, как беззаботно она смеётся… и ведь видно, что ей всё это нравится.

Тогда зачем ей Генка с его стареньким «Мерседесом»? Ведь он не обеспечит ей тот уровень комфорта, к которому она так привыкла.

Громкий, порывистый, непредсказуемый… да ещё и бабник! Зачем он ей? С его шальным настоящим и неопределённым будущим.

А мне зачем?

Глава 75 Стефания

Дома меня встречают добрые звери и злая Сашка. Последние дни она постоянно злая, потому что сильно выматывается. Кирилл на несколько дней подался в столицу, Рябинин до весны улетел в Сочи, и мы втроём почти на бегу передаём друг другу малышей, как эстафетные палочки. Раньше мы это уже проходили, но теперь, когда наши маленькие Кирюшки начали топать ножками и лезть повсюду, от них даже отвернуться стало страшно. Но на их проказы возмущается только Александрина, хотя она громче всех протестует против приходящей няни.

– Ой, кто к нам пришёл! – ехидно пропела Сашка, распахнув передо мной дверь. – А я уж думала, ты ночевать осталась в своей кофейне.

– С Наташкой немного задержалась, они со Стасом с-сегодня вернулись из Эмиратов.

Сестра пренебрежительно фыркнула – новость её явно не впечатлила. Я же сбросила ей в руки пальто, сняла сапожки и, прошмыгнув в ванную комнату, крикнула уже оттуда:

– А ты чего т-такая злющая, Сашок?

И она тут же возникла в дверном проёме.

– Эти ссыкухи сегодня выпотрошили мою пудру и сожрали новую помаду, – рявкнула она зло. – Я всего на полминуты отвлеклась. А ты бы видела, во что они превратили мои джинсы! Заразы мелкие!

Я сочувственно вздыхаю и очень стараюсь сдержать смех, пока Сашка, следуя за мной по пятам, выплёскивает своё негодование.

– А Айчик уже спит? – поинтересовалась я, когда старшенькая немного угомонилась и принялась организовывать для меня ужин.

– Ага, убаюкалась вместе со своими вандалками. Даже поесть не успела. Что у нас за жизнь такая?.. Как три белки в одном колесе, и всё по кругу – учёба, работа, дети! А я, между прочим, тоже хочу в Эмираты. Да хоть куда-нибудь!.. Но только чтоб солнце, море и загорелые самцы с каменными… – Сашка потрясла кулаком и закончила: – С каменными мощными торсами.

Она прикурила сигарету и, включив над плитой вытяжку, пристроилась рядышком.

– А я в Париж х-хочу, – мечтательно протянула я.

– Там же холодрыга, – отмахнулась Сашка. – А кстати, о Париже… догадайся, кто сегодня мне позвонил и выбесил?

Позвонить и выбесить мою сестру мог кто угодно, но при упоминании о Париже я почему-то подумала о Генке. Опять о нём. Но озвучивать догадку не стала и вопросительно уставилась на Сашку. А она сделала затяжку, выпустила сизый дымок и выдала:

– Даю одну подсказку: ни ума, ни совести… начинается на «Нас», заканчивается на «тя».

– Мама звонила?

– И как ты догадалась?! Она сегодня всем вынесла мозг: и мне, и папе, и даже Рябинину – решила за твои права побороться. Стеш, ну ты тоже нашла кому рассказать про выставку. Она ж думает, там миллионы уплывают, и всё мимо неё. Но!.. какое-то здравое зерно в этом есть.

– С ума с-сошла?! – я зависла, не донеся до рта вилку. – Это же Феликс!