Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса - Страница 98

От вкуса крови во рту меня замутило, а в следующий миг мой халат сполз на бёдра.

– Пусти, – прошу шёпотом, задыхаясь.

– Дура ты, Сонька, какая же дура! Я ж с ума по тебе схожу… давно уже сошёл.

Запрокинув голову, я ощущаю чужие губы на своих плечах, ключицах…

– Какая же ты!.. Охренеть какая!

Прикосновение к груди отзывается очень остро, а мои руки почти свободны, и я опять пытаюсь освободиться. Артём снова меня сжимает. Мы стоим лицом к лицу, глаза в глаза… Он дышит шумно, сипло, а взгляд совершенно дикий.

– Не надо здесь, – шепчу.

– А где надо? – рычит он и, приподняв меня над полом, заносит в тёмную комнату – в нашу спальню.

– Нет, не в доме! – выкрикиваю я и, собрав все силы, каким-то чудом вырываюсь из мучительных объятий.

У меня всё же вышло приложиться коленом в пах, но получилось вскользь, а в следующий момент я рухнула спиной на кровать, придавленная тяжёлым телом и едва способная дышать. Голова вмиг опустела – больше ни страха, ни ненависти – совсем ничего.

Шумно дыша и не двигаясь, мы лежим минут пять… или двадцать…

– Успокоилась? – прошептал Артём, и дышать сразу стало легче.

Артём сел рядом со мной, не касаясь – просто молча разглядывая, а потом встал и начал медленно раздеваться.

А ведь я ждала этой минуты целую вечность… почему же меня не разрывает от счастья? Лишь бессилие и апатия.

Мне хотелось бы совсем ничего не чувствовать, но едва ОН прикоснулся ко мне, я почувствовала очень остро – омерзение к самой себе. Это мы… мы сами… добровольно становимся жертвами, загоняя себя в ловушку. Я по собственной воле пригласила ночного гостя в свой дом… так стоит ли теперь трепыхаться? Я ведь так долго ждала его.

Я ни на секунду не отвела от НЕГО взгляд, ловя каждый звук, ощущая каждое движение и наказывая нас обоих, – молчаливая, неподвижная, безучастная.

Глава 83 София

Мой взгляд беспомощно мечется в тесном пространстве, шарит по плотно зашторенному окну в поисках лазейки. Ему бы вырваться в ночное небо, чтобы не видеть того, что я натворила. Но нет – я добровольная пленница в этой маленькой комнате, где душную тишину нарушает только загнанное дыхание Артёма.

Запыхался, бедняга… с возвращением!

– Ты великолепна, Софи! – говорит он с явной издёвкой, и я снова обращаю на него свой взгляд. – А признайся, девушка-оборотень, ты каждую ночь превращаешься в полено, или этот бонус ты припасла специально для меня?

Я знала, что наш секс останется для тебя незабываемым.

Отстранённо ощущаю, как Артём гладит меня по обнажённому бедру, вижу, как он склоняется надо мной... наверное, хочет поцеловать, но замирает.

– Мне не нравится, как ты на меня смотришь, – он хмурится. – Будто я тебя изнасиловал…

Заметь, не я это сказала.

– Ты была не против, – он будто убеждает сам себя, сверля меня взглядом, но в голосе слышится нервозность. – Так и будешь молчать? О чём задумалась?

Моему взгляду некуда деться, и я прячу его от Артёма, смежив веки. Абстрагируюсь от чужого голоса, запаха, прикосновений и проваливаюсь в воспоминания. Если не считать детства, то мои лучшие воспоминания связаны с Генкой… их я тоже предала, и всё же они по-прежнему со мной.

Вряд ли я смогла уснуть… просто, погрузившись в собственные мысли, на какое-то время выпала из реальности, а очнулась от стука. Я не сразу сообразила, что стучат по входной двери. Да как?.. Может, я забыла закрыть калитку? Не представляю, кто это может быть, и даже думать об этом не хочу.

Но не думать не получается, потому что спустя несколько минут я поняла, что ночной гость уже в доме. Охваченная ужасом, я не могу вспомнить, закрыла ли входную дверь, когда впустила Артёма. А глядя, как он безмятежно спит, понимаю, что осталась наедине с моим страхом. И так было всегда… почти всегда. Лишь рядом с Генкой я ничего не боялась, но сейчас со мной рядом почти незнакомый человек, и я не жду от него защиты.

Я натягиваю одеяло до самого подбородка, чутко прислушиваясь и стараясь убедить себя, что мне показалось. Тот, кто стучал, наверняка уже ушёл, а старые половицы и раньше меня пугали своим скрипом… Но раздавшийся совсем близко глухой звук не позволил мне заблуждаться дальше, а в следующий миг тот, кто сейчас за стеной, включил в зале свет, и в приоткрытую дверь спальни ворвался бледный луч.

Страх встретиться лицом к лицу с грабителем – ничто по сравнению с осознанием того, кто именно проник в дом. Я слышу его тяжёлое дыхание и даже запах парфюма… и теперь пытаюсь увидеть зал его глазами – на что он сейчас смотрит?.. Я не представляю, не помню… но знаю, что никакое чудо не помешает Генке войти в спальню. А он такого не заслужил. Лучше бы он обнаружил моё бездыханное тело, чем всё это.

Шаги приближаются медленно и неумолимо, а луч света расползается на полкомнаты, освещая моё крушение и моё предательство.

В нелепой красной шапке и с белой бородой, словно растрёпанное жабо болтающейся на шее, Генка застыл в дверном проёме, пронзив взглядом спящего Артёма и сжав в руке сильно подрагивающую ёлку.

Он смотрит долго и очень страшно, а потом его лицо кривится – он зажмуривается так сильно, будто пытается сбросить морок. Но отрава для его глаз никуда не делась – я по-прежнему здесь… умираю от страха и боли.

И вот теперь его глаза находят меня, а выражение лица меняется – в нём больше нет ярости. Он как будто теряется… рвано вздыхает и, опустив взгляд в пол, отступает назад. Ещё мгновение – и Генка пропадает из виду. Что-то хрустит под его ногами… наверное, это наши разбитые мечты. Но шаги стремительно удаляются… хлопает дверь… Вот и всё.

Я ещё долго остаюсь на месте, не в силах пошевелиться. Всё бы отдала, чтобы отмотать назад, но… уже не отмотать. Повернув голову, я смотрю на мирно спящего Артёма и понимаю, что рано или поздно это всё равно случилось бы… но только не здесь… и не так. Но теперь всё – свободна! Когда я, наконец, нашла своего мужчину и приросла к нему всем сердцем, я вдруг стала свободной – когда мне меньше всего нужна эта свобода!.. А теперь…

Мои уши полны слёз…

Сотворила жизнь кульбит –

Меня трахнул Дед Мороз.

И теперь гештальт закрыт.

Генка наверняка оценил бы. А он и оценил. За что боролась, на то и напоролась – как бабочка на иглу энтомолога. А всё, поздно трепыхаться. Я смеюсь сама с собой сквозь слёзы, а в груди болит так, что дышать трудно. Но надо.

***

26 декабря, раннее утро

– Охренеть! – совершенно голый Артём показался из-за двери спальни. Он удивлённо оглядел сверкающую гирляндами чистую комнату, ёлочку и остановил свой взгляд на мне. – А ты где ёлку-то взяла?

Я нашла её в сугробе рядом с домом, и теперь она, нарядная, на праздник к нам пришла. А ещё я нашла большой красный мешок, собранный с любовью и радостью и набитый всякой всячиной. И мой любимый ликёр нашла, и ещё тёплую шарлотку, и мясо, заботливо упакованное в фольгу. Я глотала приготовленное Генкой угощение вместе со слезами, не чувствуя вкуса и оплакивая своё короткое счастье, собственноручно спёртое с лица земли.

Но теперь всё – больше я не плачу. Я привела в порядок себя и особенно тщательно – дом, в котором мне было так хорошо. Кажется, я никогда столько не смеялась, как за то время, что мы провели вместе с Генкой в этом замечательном доме. И нигде мне ещё не было так горько, как здесь… сегодня.

– Сонь, ты мне бойкот, что ли, объявила? – напомнил о себе Артём. – Спрашиваю, ёлка откуда?

– Её Гена принёс, – отвечаю спокойно и, сидя в кресле, наблюдаю, как вытягивается его лицо.

– Гена? – переспросил он, заметно напрягшись, а глаза забегали в поиске возможной засады. – В смысле, тот самый Гена?

– Да, он заходил в спальню и видел нас вместе, – я делаю паузу, следя за его реакцией, но, не дождавшись паники, добавляю: – Но ты можешь расслабиться, он уже ушёл. И тебе, кстати, тоже пора.