Однажды в сердце демона (ЛП) - Моронова К. М. - Страница 24

Он снова протягивает мне руку, но на этот раз я бью его по лицу. От удара его голова запрокидывается. Глаза Калела округляются, и он смотрит на меня пустым взглядом. Но его шок быстро проходит и сменяется ужасом.

— Больше не смей меня трогать! — кричу я, слезы ярости струятся по щекам. Потом я поворачиваюсь и убегаю в лес. Хотя бы кто-то один должен был пережить нападение.

Калел смеется. И от этого смеха леденеет кровь, а по спине пробегает холодок.

— Маленькое божество, я был терпелив с тобой, но ты играешь с огнем, который не в силах потушить, — он подставляет мне подножку и роняет на землю. Не дав мне времени подняться, он оказывается сверху и пригвождает меня к земле.

Зловещая улыбка дополняет его холодный взгляд. Когда он толкает меня на траву и опускается надо мной на колени, что-то обрывается у меня в животе. Его ладони крепко удерживают мои запястья, а колено он ставит между моих бедер, заставляя меня раздвинуть ноги.

— Я — благородный герцог, и больше ты не поднимешь на меня руку. Думаю, ты не понимаешь, насколько сильно я тебя презираю. Если ты продолжишь… — он умолкает, полагаю, из-за беспомощности на моем лице.

Мои губы складываются в воинственной, саморазрушительной улыбке.

— Что? Что ты сделаешь? Убьешь меня? Я сталкивалась с вещами и похуже, благородный герцог, — язвительно говорю я.

— Видимо, того что я спас тебя было недостаточно, чтобы заслужить твое доверие. Как я и думал, полубоги — существа бессердечные. Вы понимаете лишь язык боли и горя.

Он наклоняет голову ко мне. Его прямой нос касается моей щеки, а прядь черных волос падает мне на лоб. Отпустив одно из моих запястий, Калел проводит большим пальцем по моей нижней губе. В его глазах мелькает голод.

— Забавно, что ты считаешь возможным проявлять ко мне неуважение. Но я устал от этого, — он убирает палец с моих губ и скользит по ним взглядом. — Будешь продолжать не слушаться меня?

Сердце у меня в груди разрывается от смеси отчаяния и ярости.

— Буду, проклятый дьявол.

Его брови хмурятся сильнее, жестокая улыбка обнажает острые клыки.

— Назови меня дьяволом еще раз и увидишь, насколько злым я могу быть, — его самообладание иссякает. Обычно мягкий и спокойный голос становится резким и отрывистым.

Делая дрожащий вдох, я нервно улыбаюсь.

— Все вы — дьяволы.

Его хватка на моих запястьях усиливается, заставив меня поморщиться от давления. Калел безумно улыбается, и его глаза округляются от гнева. Довести кого-то до предела — лучший способ заставить его раскрыть карты.

Наверное, мне не стоило так сильно давить.

— Ах ты, упрямое, любящее страдания божество, — усмехнувшись, как умалишенный, он притягивает мои запястья к своим губам. — Думаю, тебе нравится, когда я причиняю тебе боль. Так кто я такой, чтобы отказывать тебе, женушка? Я обещал тебе боль, так ведь? Я — демон. Чудовище. Дьявол. И я устал притворяться, что я не такой, — едко говорит он, но в его голосе слышится горечь. Я не успеваю это обдумать, потому что его клыки погружаются глубоко в мое запястье. Я силой сжимаю зубы, чтобы не позволить крику боли вырваться из горла.

Он раньше не кусал меня в запястья, и это куда больнее, чем укусы клыков демона в любую другую часть тела. На них недостаточно плоти, и зубы впиваются прямо в мои сухожилия и кости. Я мотаю головой, извиваясь под ним, с губ срывается всхлип.

Он с силой прижимает меня к земле, внимательно наблюдая, как я корчусь от боли. Золотистая кровь стекает из уголка его губ по моему предплечью. Он пьет мою кровь грубо, будто показывая, какими «нежными» были его предыдущие укусы. Он позволяет себе быть неаккуратным и не заботится о том, сколько боли причиняют его зубы.

Очередной крик срывается с моих губ, когда я пытаюсь сбросить Калела с себя, но он держит меня крепко. Всем своим весом он прижимает меня к земле, а в его глазах застыла смесь страданий и презрения. Он ждет, что я буду умолять его прекратить.

Но я не буду. Я отказываюсь.

Меня учили претерпевать худшие пытки.

Его клыки погружаются глубже, гораздо дальше, чем, по моему мнению, могли бы.

Он не просто хочет заставить меня страдать, он хочет сломать меня, мою душу, мой разум. Крики и слезы, вырванные его жестоким укусом, выворачивают наизнанку само мое существо. Он пьет до тех пор, пока я не ослабеваю и едва могу всхлипывать под ним. Я едва не теряю чувств. Лишь одна мысль вертится в моей голове.

Он именно такой жестокий, как мне говорили. Бездушный, как все демоны.

Медленно, Калел вынимает клыки из моего запястья и отпускает мою руку. Все мое тело дрожит от испытанной боли. Дыхание сбилось из-за всхлипов, которые больше напоминают стоны смертельно раненного животного, чем полубога. Голова кажется, как никогда тяжелой. Она запрокинулась набок, но у меня нет сил двигаться.

Все тело такое слабое. И все горит.

Калел садится на корточки. Бесчувственность исчезла из его взгляда, и сейчас он полон скорее ненависти к себе, чем чего-то еще. Его веки покраснели, и он выглядит уставшим. Сломленным.

Его губы перемазаны золотом.

— Почему ты никогда не пыталась превратить меня в цветок, как тех мужчин, что напали на тебя? Почему позволяешь мне… — он стискивает зубы и качает головой, хмуро глядя в землю.

Потому что заслуживаю того, что ты со мной делаешь. Я заслуживаю быть наказанной, потому что не хочу от тебя избавляться. Я не нахожу в себе сил сказать это вслух.

Он медлит, прежде чем поднять на меня взгляд, проглатывает эмоции и ожесточается.

— Как меня зовут, божество? — спрашивает он.

Моя грудь сжимается, требуя ответить до того, как я заслужу еще один укус, подобный этому.

— К-калел.

— Повтори громче. Калел, и?

— Ка… Калел Лорнхельм, — кричу я, пряча лицо в руках и не обращая внимания на кровь, стекающую из запястья на лицо и волосы.

— Громче! — вопит он, ударяя кулаками о землю по обеим сторонам от моей головы. Чистейший яд в его голосе подхлестывает меня, заставляя ярость вспыхнуть в крови.

Я резко сажусь, серебряные волосы раскачиваются по инерции. Его глаза распахиваются, когда я кричу ему в лицо:

— Тебя зовут Калел сраный Лорнхельм!

Пока мы сидим вот так, нос к носу, я дышу сбивчиво и неровно. Горячие слезы ярости все еще покрывают мои щеки, а челюсть сжимается после этой вспышки эмоций, пока шок на его лице сменяется безучастным и одновременно злым взглядом.

Он наклоняется вперед, заставляя мое тело напрячься.

— Не называй меня дьяволом никогда больше, — рычит он. Его горячее дыхание касается моей шеи. Я ничего не отвечаю, лишь проглатываю поселившийся в горле страх.

Откинувшись назад, Калел разглядывает мое лицо. Видимо, мое молчание его не удовлетворяет.

— Ты хочешь убить меня, верно?

Я вскидываю голову и наши взгляды сталкиваются.

Да, во всем Фалторе нет ничего, чего я желала бы столь же сильно. Но как только эта мысль пролетает в моей голове, я представляю себе Калела мертвым, лежащим на поле во тьме, и этот образ вселяет в меня ужас.

— Нет… Не хочу.

Его жестокий взгляд смягчается и ищет мой, будто он искренне не подозревал, что я так отвечу. Через пару мгновений он опускает голову.

— Блядь, — говорит он, качая головой и отчаянно запуская руку в волосы. Его губы сжимаются, а взгляд полон смятения. Страдающий демон, умеющий лишь приносить страдания другим. — Я никогда не хотел быть таким, — дернув челюстью, он опускает голову между коленей.

Я дрожу, аккуратно придерживая запястье и морщусь от каждого пробегающего по телу спазма.

Глубоко внутри меня затаилось желание узнать Калела получше, но мы из совершенно разных миров. Я не знаю, даже как мне попытать понять, как он стал тем демоном, что сейчас передо мной.

— Я никогда не хотел причинять кому-то боль, — тихо говорит он. Он смотрит на свои руки, испачканные моей кровью.

— Я тоже, — он поднимает на меня взгляд, в котором медленно расцветает печаль. — И я ненавижу то, кем стала, Калел. Я не могу вернуть назад все то, что совершила, и никто не может, — я склоняюсь вперед и тянусь рукой к его лицу. Он отворачивается так, будто мое прикосновение могло принести ему утешение. — И если я должна провести каждый оставшийся день моей жизни в покаянии за то, кем была раньше, то это та цена, которую я готова заплатить.