Мистер Декабрь (ЛП) - Гудин Николь С. - Страница 17

— Извини! — говорю я.

Он делает один крошечный шаг в сторону, уголки его рта дергаются в усмешке.

Он наслаждается этим.

Сволочь.

Слезы грозятся вылиться из моих глаз, но я не позволяю ему увидеть, как сильно это меня пугает.

Я бросаюсь вперед и пытаюсь пройти мимо него, не вступая в контакт, но терплю неудачу.

Его смех следует за мной по коридору, пока я иду так быстро, как только могу, и с каждым шагом мое сердце колотится все сильнее.

Я оглядываюсь через плечо, но его там больше нет.

В моей спальне есть замок на двери, но этого недостаточно. Я не могу здесь оставаться. Мне придется позвонить Бет и узнать, смогу ли я остаться на ночь у неё.

Я разворачиваюсь и сталкиваюсь с широкой грудью.

— Ух ты, малолетка! — Лука протягивает руку, чтобы поддержать меня за плечи. — Где огонь?

О, да, это пожар, и у меня такое чувство, будто я находилась в нескольких секундах от того, чтобы обжечься.

Я еще раз оглядываюсь через плечо, прежде чем попытаться обойти его, но у меня это не получается, поскольку его хватка на моих плечах крепче.

Я думала, что он ушел, и, как бы я ни была благодарна в эту секунду за то, что не остаюсь наедине с Риком, я в ужасе от мысли, что Лука увидит меня такой.

— Марго, что случилось? Тебя трясет.

Я подношу руку к лицу. Он прав. Моя рука дрожит.

— Я… твой отец… я просто… я хочу одеться.

Его лицо превращается в камень.

— Что он делал? — требует он.

Я никогда не слышала, чтобы его голос звучал так холодно.

— Ничего, — шепчу я. — Он ничего не сделал.

— Должно быть, он что-то сделал, если ты будто сошла с ума. — Он наклоняет голову, и наши глаза оказываются на одном уровне. — Расскажи мне.

— Мне просто стало не по себе, — тихо отвечаю я.

— Что. Он. Сделал?

— Думаю, он на меня запал, — выдыхаю я.

Через секунду он проталкивается мимо меня, от него исходит гнев.

— Лука, нет. — Я хватаю его за руку и тяну назад.

— Я, черт возьми, убью его. — Он пытается отмахнуться от меня.

— Нет, — умоляю я его, — пожалуйста, не надо. Пожалуйста, не оставляй меня.

Он замирает, медленно глядя мне в глаза через плечо.

Я не знаю, как выглядит мое лицо, но, если оно похоже на то, что я чувствую, то это некрасиво.

— Я не хочу, чтобы ты покидал меня.

Он глубоко вдыхает через нос, а затем выдыхает через рот, успокаиваясь с каждым глубоким вдохом.

Затем смотрит на часы и указывает на дверь моей спальни.

— Одевайся. Собери сумку. Ты пойдешь со мной.

Точно так же, как когда он сказал мне подождать его после стрип-шоу, я делаю именно то, что мне говорят.

Глава 13

Лука

Чертовски ярко-красный.

Это все, что я вижу.

Ярость. Чистая ебаная ярость кипит в глубине моего живота, просто умоляя дать ей волю.

Если бы не мольбы Марго, я бы выдал своему старику то, что он заслужил за все прошедшие годы.

Я сжимаю руль в кулаках, мои костяшки пальцев белеют, когда я представляю испуганный взгляд в ее глазах.

Всю поездку Марго молча сидит рядом со мной, не говоря ни слова, но ее собранная сумка лежит на соседнем сиденье, так что это один из позитивных моментов в этой колоссальной хреновой ситуации.

Она даже не спрашивает, куда я ее везу. Просто собирает свои вещи, доверяется мне и садится в машину.

Это чертовски страшно, когда тебе так легко доверяют. Это то, с чем я обязательно облажаюсь. Точно так же, как мой отец сделал этим вечером. Не то, чтобы я когда-нибудь проделывал те же трюки, что и он.

— Он прикасался к тебе? — требую я, вопрос звучит резко и агрессивно.

Она быстро качает головой.

— Я думаю, он просто хотел заставить меня чувствовать себя некомфортно.

Она понятия не имеет, что он, вероятно, пытался сделать.

Он насквозь прогнил, и чем раньше Марго и Кейт это поймут, тем для них будет лучше.

Жене номер два потребовалось пару лет, чтобы прийти в себя, но, в конце концов, она это сделала, Кейт тоже может.

— Расскажи мне. Про всё. С самого начала.

— Я вышла из ванной, а он был там, — шепчет она.

Вышла, одетая только в полотенце, уязвимая. Этот урод напугал ее, когда она была полуголая и уязвимая.

— Он не прикасался ко мне. Даже ничего толком не сказал. Наверное, я слишком преувеличиваю… но эта атмосфера… он думал, что мы одни, и знал, что пугает меня.

— Я больше не хочу, чтобы ты когда-нибудь оставалась с ним наедине, — грубо настаиваю я, как будто имею право указывать ей, что делать.

— Хорошо, — отвечает она.

Я хлопаю рукой по приборной панели и бормочу себе под нос ряд ненормативной лексики.

Мне, черт возьми, следовало держаться подальше. Не стоило приходить к нему в квартиру той ночью. Мне следовало остаться у Гриффа. Если бы я сделал это, то уже вернулся бы домой, и все это не являлось бы моей проблемой.

Но она сейчас здесь, в моих мыслях и в моей жизни, и пока это определенно становится моей проблемой.

— Он пил, — говорит она, дав мне немного времени, чтобы успокоиться. — Я уверена, что утром он будет чувствовать себя мудаком.

— Ему нужно чувствовать себя засранцем всю оставшуюся жизнь, но в этом вся особенность Рика. Он никогда так не считает, — рычу я. — И знаешь, что? Даже, если бы он осознал, этого все равно было бы недостаточно, чтобы заставить тебя так себя чувствовать.

Она собирается задать мне еще один вопрос, но я как раз подъезжаю к парковке стриптиз-клуба.

— Мы закончим это позже, — говорю я ей. — Я опаздываю.

— Мне не очень хочется смотреть шоу сегодня вечером.

— Ты можешь поваляться на диванах сзади или пойти в квартиру Гриффа и посмотреть телевизор, или сделать ещё что-нибудь, но ты ни за что не пойдешь куда-нибудь еще без меня, понятно?

Она медленно кивает.

Я вижу, что она все еще потрясена. Черт возьми, это не её вина.

Мой отец — первоклассный придурок.

Я глушу двигатель, хватаю сумку и выпрыгиваю из машины.

Она все еще сидит внутри, когда я обхожу машину и открываю ее дверь.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами и, черт возьми, может быть, я тоже придурок, потому что все, о чем я могу думать, это перебросить ее через плечо, отнести наверх и продолжить с того места, на котором мы остановились прошлой ночью.

Но я не могу этого сделать, по крайней мере, пока. Я — все, что у нее есть сейчас, и, если она не может мне доверять, то ей конец.

Я протягиваю ей руку, чтобы помочь подняться, и она берет ее.

— Спасибо тебе за это, — говорит она, когда я веду ее к задней двери, ее рука все еще в моей.

Вероятно, это самый долгий период времени, когда мы когда-либо находились в обществе друг друга, не оскорбляя и не вступая в конфликт.

— Не благодари меня за то, что я не такой придурок, как мой отец.

— Я не… я благодарю тебя за заботу обо мне.

Я прочищаю горло. Я не очень хороший советчик, поэтому внезапно чувствую себя мошенником.

Я не какой-то герой с правами или навыками, позволяющими заботиться о ком-либо. Я едва забочусь о себе, но у меня нет выбора. Не в этот раз.

Я шагаю вперед, таща ее за собой, когда она говорит.

— Ты совсем не похож на него, понимаешь?

Я знаю, что это не так. Никогда, черт возьми, этого не будет, но то, как она обращается со мной, будто не хочет подходить слишком близко, могло бы меня обмануть.

Я в мгновение ока прижимаю ее к грязной кирпичной стене, держа в клетке своих рук.

Она задыхается, но в ее глазах нет того страха, который был раньше. Нет, нет ничего, кроме желания.

Я провожу носом вверх по горлу и к уху, прежде чем зажать мочку между зубами.

— Ты уверена, что?

Она вздрагивает, но кивает головой.

— Я уверена.

— Может быть, я из тех парней, которые берут то, что хотят?

— Есть разница, — выдыхает она, когда я целую ее в челюсть.