От любви до пепла (СИ) - Ромазова Анель - Страница 70

— Какой размер обуви? — сосредоточенно вглядывается в мои голые ступни на сиденье, с поджатыми пальцами.

— Тридцать восьмой, — отвечаю оробев.

Все же он взрослый мужчина. Какие тараканы им верховодят, до сих пор, не распознано. Напряга нет, есть лишь недоумение. И я не Джулия Робертс из фильма «Красотка», а обычная смертная.

Тряхнув волосами и получив головокружительный всплеск, перестаю себя накручивать. Прикладываю ладони ко лбу, что бы как-то остановить вертолетные лопасти, кромсающие мозг.

Крупная фигура Арсения исчезает в проеме магазина. Нажевывая губу, смотрю на вывеску до момента его появления, с огромным пакетом и плюшевым слоном, составляющим где-то треть габаритов самого Лавицкого.

Разобравшись с покупками, поместив их в задний отсек. Подает мне пару новеньких кед.

Ох, ты черт! У меня глаза, наверно, размером с блюдца.

— Сейчас модно совмещать спортивки с нарядными платьями, — путает мое замешательство с капризом. Он же не думает, что стану выеживаться и требовать что-то подходящее?

— Арс, спасибо, — тороплюсь высказаться и избежать неверных рецензий в мой адрес.

— Да, не за что, — сбрасывает налегке.

До самого дома не спрашиваю, кому он купил игрушку. Может, у самого есть дети и не хочет возвращаться с пустыми руками.

Как бы я хотела Ванечке, преподнести подарок утром, но кроме любви и безграничного обожания, побаловать малыша мне нечем. Тошнотно от таких мыслей. Я совершенно никчемная. Казалось бы, простое дело, не смогла довести до ума.

— Каро, — обращается Арс с непривычным мягким звучанием, сокращая мое имя. Внимательно слушаю, что он скажет, — Завтра я подъеду около двух. Устроит?

Киваю утвердительно. Вздыхаю. Сердце будто, сжимают в теплой ладони. Натянув платье, спускаю ноги на тротуар. Арс вместе со мной выгружается из салона.

— Подожди.

Не люблю, когда мной распоряжаются без цели, но сейчас не время демонстрировать характер. К счастью никаких, провоцирующих действий не следует.

Конечно были мысли, что Лавицкий станет напрашиваться на кофе , потом и вовсе опустится до грязных намеков. Это было бы логичней, чем то, что происходило последний час.

Складываю руки на груди и поджимаю губы.

— Передашь Ивану от меня, — сует игрушку и пакет.

— Это слишком. Я не возьму, — протест внутри меня вспыхивает и гаснет моментально.

— Это не тебе. Ты не имеешь права отказываться, — цепляет на крючок обаянием. Разглядываю в недрах горлышко от бутылки.

— Вино тоже Ване передать, — интересуюсь ехидно.

— Конечно, нет. Вино передай расстроенной малышке. Я хороший друг, Каро, скоро ты это поймешь. Не для всех .., — поясняет, когда я скептически морщюсь, — Короче, постарайся, не разочаровать.

— Я постараюсь, — отвечаю и иду к подъезду, не дожидаясь, пока он уедет.

Едва открываю дверь квартиры. Меня встречает Наташулька с Ванькой на руках.

— Не спит без тебя, — говорит громким шепотом.

— Мамочка, — голосочек Ваньки дрожит. В ясных глазенках полным-полно слез. Протягивает ручки.

Сколько бы ни было боли. Я все вытерплю. Я его мама. Единственная. Важная. Незаменимая.

Глава 41

Настоящее время…

Пути высших сил, которыми они нас ведут по жизни, не поддаются никакой логике. Зато, законы подлой кармы, соблюдаются исправно.

Долго я стремилась убежать от чудовищного наследия. И вышло так , что сама ворвалась в логово убийцы без оружия и собственноручно предложила ему цепь. Ей меня и сковали крепко — накрепко, совсем обездвижив.

Стоцкий женится на мне. Сегодня, завтра или через год. Превратит в бесплотную тень. Воплотит свои мечты , методично вырабатывая рефлекс. Веду себя хорошо и соответствую его больным фантазиям — получу в награду день, а то и час общения с Ванечкой. Другим способом меня не заставить, и он осведомлен.

Вся его вспыхнувшая, в кавычках, любовь. Ничто иное, как новая попытка, сотворить из меня Аду. Увести в слепую зону и доломать. Лишить воли. Лишить права быть собой.

Как оказалось, оборотную сторону этой гнилой вселенной, я тоже знала. Глаза открыты, как никогда широко.

У меня нет никаких сомнений, что именно Герман наказал Аду. Она это заслужила. Натворила столько всего, что для расплаты, одной ее жизни, стало недостаточно. Я и Ванька, автоматически, принялись отрабатывать ее кармические долги.

Грехи родителей падут на плечи их детей. Как же это точно передает смысл.

Каким же образом сломать возмутительно несправедливую схему мироздания?

Как же порвать порочные круги ада?

Как вырваться из накатанной колеи и вернуться к ровной прямой?

Излагая попросту — откуда ждать спасения. Кто, если не мы сами, должны бороться за место, где можно увидеть солнце. Я уже не говорю о том, чтобы прикоснуться к его теплу.

Долбанный Стоцкий! Долбанный эмоциональный инвалид. Подонок! Тварь! Мразь!

Ненавижу, всю его деятельность, и якобы правильные подходы к воспитанию.

В чем заключается его позиция в отношении детей? Не можешь справиться сам — доверь незнакомым людям. Да, обладающим нужными навыками.

Возможно, не подключая эмоциональность — все так, и не стану опровергать. Но как же любовь? Откуда возьмется тепло, искренность и понимание. Откуда, черт возьми, появится окрыляющая поддержка и все, что может дать лишь тот, кто искренне любит.

Цветы чахнут, если о них не заботиться. С детьми еще сложнее. Они при любом стечении обстоятельств, должны чувствовать себя защищенными. Уверенными. Счастливыми.

О чем я. Кому я пыталась навязать то, что ему нахер не нужно. Окстись, блядь! Высказывать претензии некому! Он мертв в душе. Живой труп, которому чуждо сострадание.

Секс. Деньги. Власть. Извращенное понимание близости — вот его вайб.

Не на ту нарвался. Все же, у нас с Адой есть кое-что общее. Упорство и отсутствие меры, для достижения своих целей. Я способна на многое.

Я была. Есть. Буду всегда для Ваньки мамой. Точка. Больше никаких «НО», «Если» и прочего угнетающего дерьма. Рву ментальные путы. Ох! с каким удовольствием проходит модернизация.

Неохотно открываю глаза, с одной мыслью — завтра уже настало. Поворачиваю голову, жмурюсь от яркого света, дразнящим чувствительной ломотой, сетчатку и тихо матерюсь.

Северов сказал, что выиграл для меня время. Бесценный презент. Важно, потратить его с умом.

Как полная дура, уставившись глазами в потолок, молюсь об одном, чтобы Тимур не уходил. Не оставлял меня наедине с этим утром.

Не к месту, и ни ко времени, прорастает странное ощущение — Когда мой одержимый Аид рядом, чувствую себя непобедимой.

Почему верю ему?

Это уже из области необъяснимого. Внутриклеточного и инстинктивного. Молодой хищник в разы опаснее. выжившего из ума придурка. Тим, в отличие от Германа. никогда не скрывал намерений. За что ему респект. Уважаю. что не изменяет себе и не пялит маску, оставаясь тем. кто он есть. Хочу быть как Север. Идти вперед и ничего не бояться.

Хватит ли мне смелости? Хватит.

Не церемонюсь, подбирая Стоцкому эпитеты. Это до, подлого предательства, он внушал благоговейный страх. Сейчас, балом правит беспробудная ненависть.

Проверяю телефон, дернув его с тумбочки. Вот же блядь!

Наручные ролексы, лежащие рядом, показывают половину первого. Ночь была бурной. Сроду так долго не спала. Видимо поэтому, небывалый прилив сил, бодро шествует в организме, подняв все флаги. Тело побаливает в самых, что ни есть, интимных местах. Оргазмы — это хорошо, но отходняк так себе.

Читаю сообщения от Германа первым делом. Не пошел бы ты на хуй, со своими любезностями. Интересуется, как мы с Ваней провели ночь без него. Предупреждает, что появится ближе к вечеру.

Нисколько не волнует его самочувствие.

Боже, как я зла. Словами не высказать.

Пишу кратко " Хорошо" в ответ на три длинных пустотелых месседжа.

То, что Тим устроил, взорвав машину Германа и нахимичив в офисе, у нас под грифом "секретно". Стоцкий и не догадывается, что Арс мне все рассказал. Кроме Севера. О нем, все упорно молчат, как — будто его не существует. В какой-то степени, это мне на руку.