От любви до пепла (СИ) - Ромазова Анель - Страница 78

Они послушно сдвигают стволы, оставляя глазами на нас точки пристального контроля. Внутри бушуют пароксизмальные явления, нервные окончания заламинированы напряженностью данного момента.

Слоумо отдыхает, в сравнении насколько растягиваются секунды, требуемые для того, чтобы перевести дух и, наконец, ощутить запах незримой свободы.

Кажется, я сама застываю соляным столбом и не решаюсь убрать ствол от виска Стоцкого.

Набита его благородством под завязку, что не верю пламенным утверждениям, а Герман стопроцентно убежден в том, что говорит. Именно это вносит сумятицу, но…

Он отменный лжец, знала бы его не так близко, то повелась и поддалась сомнениям. Внимаю скрытую угрозу, а вот определить от кого ей смердит , просто не в состоянии.

Не мешкай. Дают шанс бежать — беги без оглядки, — все, о чем себя прошу.

Вроде и не питала иллюзий, но ведь я не за себя переживаю.

Север, как ни странно, тонко чувствует поросль моей нерешительности. Незаметную для окружающих. А он ее видит. До странного пугает прочность нашей двухсторонней связи.

Подходит, обнимая со спины. Фиксирует мои руки, перекладывая свой указательный палец на курок.

— Не надо, — успеваю выплеснуть до того, как он нажмет , — Мы не они. Не стреляй. Я не хочу, чтобы ты обнимал нашего ребенка, руками запачканными кровью.

Как-то обобщаю про ребенка, позабыв определить грани. Ванька только мой. У Тимура иная цель — Я.

— Пойдем, Каринка, — приглушенно и вместе с тем шумно. Окутывает своим дыханием, прыская в меня глотком чистого, свежего воздуха. Накатившие сомнения сливаются прочь, будто бы их и не было.

Передаю ему оружие и освобождаюсь из объятий. Герман остается на месте, обливая нас искореженной ухмылкой, лицевые мускулы посекундно сокращаются в спазмах. Чувствует, что мы спелись в унисон, но продолжает глядеть свысока.

Бог ему судья.

Передергиваю рычаг внимания, к тому, кто наиболее важен. Бегу к холлу, по пути поднимая брошенную сумку. На лестнице перенимаю из рук Яны свое самое дорогое сокровище. Ванечка с обаятельной улыбочкой, хватается за мою шею и тычется носом в волосы.

— Айзу надо взять. Я хочу с Айзой, — шепчет на ушко.

— Конечно, родной, Айзу тоже возьмем, — успокаивающе глажу его по спинке и отрицательно качаю головой, когда подошедший Север, пытается вместе с сумкой забрать у меня малыша, — Он к тебе не пойдет, пока не привыкнет, — поясняю свой невнятный жест.

Псина, учуяв запах хозяина, с радостным лаем несется по двору, разметая мощными лапами снег и куски грязи. Ванька извивается и приходится поставить его на землю. К воротам он и Север идут, держа собаку за ошейник. Айза работает посредником, поочередно облизывая ладони, большого и маленького хозяина.

В моем сердце нет покоя. То ли боль усиливается, то ли страх, как откат набирает позиции. Дышу через раз. В груди тряска. Только перешагнув линию ворот, даю себе право признать, что у нас получилось освободиться.

— Куда едем? — прикрываю глаза, сумбурно перебирая варианты. К Северу на квартиру нельзя. Наташин адрес, Стоцкий легко может вычислить. Гостиницы и отели отметаются сразу. Там слишком много людей.

Тогда, где можно переждать время, пока нам делают новые документы?

— Едем в рай, Змея. Ты же этого хотела, — Север распускает неуместную шуточку, скрепляя наши взгляды в зеркале заднего вида. Впервые вижу на его лице выражение, не приправленное сарказмом.

Теперь я полностью в твоей власти. Не подведи меня, Север. Я в тебя верю.

***

Я выброшу этот пипец. Из своей головы больной

Каким бы там ни был конец. Главное ты со мной

Потресканных стен бетон, демоны новостей

Оставим их на потом, и ляжем с тобой в постель

Мы преданно любим, какая нам разница, что говорят

Люди есть люди сами не ведают что творят.

Их чистые Души отравлены клятою войной,

Тревогой воздушной и безжалостной ценой

Как такое случилось? скажи мне?

И на что нам теперь рассчитывать?

Мы о главном совсем забыли

Так откуда ж теперь защиты ждать?

На колени нет смысла падать

Быть святыми нет смысла пытаться

Расскажи нам пожалуйста, Папа

Как нам просто людьми остаться?

МАЧЕТЕ ( Тысячи огней)

Глава 46

Странно. Да?

Находиться в совершенно незнакомом, чужом месте и чувствовать умиротворение.

Попав в нулевую координату. Зависнув на распутье, вполне логично, оглянуться назад. Задумываться. Изводить себя сомнениями. Но…

Расстелившийся впереди горизонт, видится мне чистой гладью. Океаном, в котором еще недавно бушевал смертельный шторм, и тонули корабли, а теперь в нем царит незыблемое спокойствие. И наш белый парус колышется в прозрачных водах, а на безоблачном синем небе ярко светит солнце и его лучи, прогревая кожу, уничтожают холод. Топят тонны вечной мерзлоты на душе, дарят ту самую безмятежность и надежду, которую мы так долго искали.

Здесь словно нет времени. Оно застыло в моменте. Нет напряга, и я могу постоянно оставаться собой. Обходиться без привычных вещей. Знать, что этот дом не твой а принадлежит , в моем случае — Дамиру другу Тимура. И это не дом, а коттедж за городом, который он купил матери в подарок на юбилей. Готовить, хотя не сказать, что я это очень люблю. Жить простым и определенно радоваться этому.

Так бывает, но не с нами. Ловлю каждую секунду, чтобы запомнить ее навечно.

Москва. Лондон. Самобытность Севера никак не связываются в одну охапку. Удивляюсь безгранично, как по телефону обсуждает дела и его речи напичканной деловыми терминами. Многогранен.

Сколько их вообще ? Потайных сторон в его натуре. Дверей, которых мне предстоит открыть перед тем, как увижу его сущность. Ту самую, что управляет его мотивами. Стоит во главе стремлений.

Что для меня необъяснимо , так это легкость, с которой усваиваю его всего. Может потому что сама такая. Неопознанная. Не покоренная, но покорная.

И это тоже странно. Я не борюсь с изменениями внутри себя.

Что в очередной раз доказывает, насколько незначительной информацией я обладаю в плане Севера и его прошлой жизни.

Вот такой парадокс. Чувств к нему больше чем надо. Биография не расширяется, зацикливается на том, что постоянно думаю о боли, которую он в себе носит. Тяжкий груз и не всем по плечу. Но Север справляется , заковав себя в цепи, окружив броней. И не секрет, что связка с ключами, хранится у меня в руках.

Хочу ли я выпускать на свободу зверя порожденного этой агонией?

Справлюсь ли с ним, столкнувшись лицом к лицу?

Я целиком и полностью в его власти. Одержимость и вынужденность, явно же не здоровый симбиоз. Не было бы между нами фонтанирующего шквала эмоций, было бы проще. Воспользоваться предложенной помощью, отдать то, что просит и разойтись. Но он не отпустит, а я …

Я привязана к нему крепко и не хочу уходить. Пусть это и правильно, жить параллельно и соблюдать границы.

Одно но…

Наши границы стерты. Противоречия исчерпаны.

Чудно. Плыть по течению, которым управляет кто-то, но не ты.

Он почти не спит по ночам. Во сколько бы я не проснулась, за те двое суток, что здесь провели. Вижу тонкую полоску света из его комнаты. Слышу шаги, когда в очередной раз идет на улицу курить.

Кошмары одолевают. Должна помочь.

Порываюсь не единожды, подскочить и обогреть, защитить от нападок его же собственных демонов, но все же торможу себя,

Состояние Вани, вроде, не вызывает опасений. Адаптировался довольно быстро. Айза тому поспособствовала. Фантастическая собачья преданность. Бегает за ним хвостом, или он за ней, тут уже не понять. Просто, очень веселит обоюдный восторг, что им разрешают круглосуточно находится в доме. Она ведет себя как вторая мамочка, таская ребенку игрушки. Спать ложится под кроватью и уткнув довольную морду Ванечке под бок.

С Севером у нас в основном немые диалоги. Присматриваемся и притираемся. Сосуществуем в быту.