Наследник дона мафии (СИ) - Тоцка Тала - Страница 40

— В Найроби что-то купим, — пообещал он.

Отплываем от яхты, а мне хочется зажать уши. Не знаю, смогу ли когда-нибудь нормально воспринимать звук лодочных моторов.

Лодка подпрыгивает на волнах, Клим уверенно держит руль. А Костя держит меня.

Берег быстро приближается. Там уже ждет коренастый мужчина в шортах и бандане, за ним стоит темный джип с матовыми стеклами.

Мужчина передает Климу ключ от джипа, Костя всовывает взамен увесистую пачку долларовых купюр. Показывает на яхту, выдает скороговоркой фразу, заканчивая коротким словом, которое я расцениваю как местный мат.

Судя по ухмылке, появившейся на лице мужчины, я скорее всего права.

— Садись в машину, — говорит Костя, сам садится наперед. Клим садится за руль.

— А яхта? — спрашиваю, забираясь на заднее сиденье. — Вы бросите ее прямо здесь? На берегу?

— Этот парень отгонит ее в порт и вернет владельцу, — отвечает Клим. — Мы ее взяли в аренду через подставных лиц.

Не могу удержаться и оборачиваюсь. Мужчина на моторной лодке уже доплывает до яхты.

— В аренду? Это же, наверное, дорого…

— А ты ни в чем себе не отказывай, Миланка, — советует Аверин с переднего сиденья, — все оплачивает твой свекор. Винченцо Ди Стефано человек состоятельный, может себе позволить.

И хоть говорит он это своим обычным, чуть язвительным тоном, мне кажется, в нем сквозит ярость. И гнев.

Мы едем по извилистой грунтовой дороге, машину потряхивает.

Едем молча. Мне о многом хочется спросить Костю, но сдерживает Клим. Я не знаю, что знает он. И я не готова говорить при нем о Феликсе. А главное, о Светлане.

Внезапно машина резко тормозит.

— Выходим, — коротко командует Костя.

Выясняется, что это короткая остановка перед длительным переездом. Клим достает из багажника запечатанные бутылки воды и упаковку сухих хлебцев. Это то, что Аверины посчитали безопасным съесть на чужой территории. Хотя в меня и хлебцы не лезут.

Состояние предельно странное. Мне совершенно безразлично все происходящее. Ощущения такие, словно я смотрю кино, а все происходит не со мной, а с кем-то другим. С какой-то другой девушкой.

— Скорее всего, это продолжается действие транквилизатора, — «успокаивает» меня Костя, когда я с ним делюсь.

— А можно мне его прописать на несколько месяцев вперед? — шучу, но видимо неудачно.

— Тебе вообще нельзя такое, — отвечает на полном серьезе Костя, — даже один раз. Такая дрянь! Я себе каждый раз когда колю, удивляюсь, как у меня еще при всем этом пятеро детей родились.

— Представляю, сколько бы у тебя их родилось, если бы тебе себе эту дрянь не колол, — поддевает его Клим.

— Тебе лишь бы подъебнуть, — кривится старший Аверин.

Когда возвращаюсь в машину, Костя садится рядом.

— Милана, посмотри на меня, — кладет руку на плечо, заглядывает в глаза. Дожидается ответного взгляда. — Ты мне веришь?

— Костя, о чем ты? Конечно, — мне не страшно, это чувство притуплено, да и я действительно ему безоговорочно доверяю. Скорее, это было бы тревожно, если бы я могла чувствовать, как раньше.

Аверин удовлетворенно кивает и продолжает.

— Мы не можем рисковать и ехать по нормальным трассам и дорогам. Там могут быть посты и камеры. Поэтому я прошу тебя довериться мне. Нам. Мне и Климу. К сожалению, здесь это достаточно обычное дело… — он достает наручники и черный треугольный мешок с молнией. — Я вложу тебе в руку ключ, мешок расстегнешь, чтобы можно было дышать. Но если кто-то нас увидит, это вообще не вызовет вопросов.

Когда до меня доходит смысл, меня бросает в жар. Двое мужчин, которые везут связанную девушку с мешком на голове. Купленную или похищенную. Живой товар. И ни у кого не возникнет лишних вопросов?

Этот мир и правда, давно сгнил. Прогнил насквозь.

Хотя, справедливости ради, Костя сказал, что они повезут меня такими дорогами, по которым именно такой товар и возят.

Ничего не говорю, молча протягиваю руки, и на запястьях щелкают браслеты наручников.

— Извините нас, — смущенно отворачивается Клим, а у меня на глазах внезапно выступают слезы. Мне становится жаль его. И Костю жаль, и себя. И Феликса.

Даже несмотря на то, что он сегодня на моих глазах все-таки не отказался от Светланы…

— А где аэропорт? — спрашиваю Аверина, вглядываясь в лобовое стекло.

Не потому, что хочу его достать. Костя сказал, что мы приехали, а ехали мы в аэропорт Найроби. Вот мне и интересно, где он.

Потому что рядом нет ничего, что хоть приблизительно напоминало бы аэропорт.

— Вон там дальше, — показывает Аверин, — а это частный терминал.

— Так мы в Найроби? — шепчу я.

Костя кивает.

Машина замедляется и плавно катится вперед.

Фары выхватывают металлическую сетку, широкие ворота и фигуру охранника, который неспешно поднимается со скамейки. Подходит ближе, щурится.

Костя чуть приоткрывает окно, коротко обменивается с ним парой слов на каком-то местном наречии. Или возможно, это опять же просто маты…

Охранник кивает и отходит. Ворота открываются с жалобным скрипом.

Выходим из машины, с опаской оглядываюсь.

Территория терминала больше похожа на декорации для экранизации постапа. Никаких вывесок. Одинокие лампы под навесами мерцают желтым светом, рисуя на асфальте полосы из вытянутых теней.

Дальше за ними — кромешная африканская ночь. Воздух липкий, тяжелый. Темнота кажется живой, как будто за каждым кустом кто-то прячется.

Я узнаю самолет по силуэту — небольшой, без надписей только с регистрационным номером на хвосте. Как в фильмах про контрабандистов.

Справа темнеет внушительный ангар с полуспущенными жалюзи. Внутри него угадываются очертания другого борта.

— Это наш? — шепчу и дергаю Костю за ремень.

Он кивает.

— Такой маленький…

— Ничего, долетит. Главное, чтобы дали добро на взлет.

Уходит куда-то и возвращается минут через десять. Смотрит на часы, потом на меня.

— Самолет будет готов к вылету примерно через час. Здесь есть комната, можно посидеть и отдохнуть.

— Может в отель? — поднимает брови Клим. — Ну есть же здесь какой-то, хоть самый примитивный. Милане надо принять душ, переодеться…

Костя на секунду задерживает на мне немигающий взгляд. Кривится.

— Давайте не будем выебываться. В умывальнике помоется. Одежду ей сейчас принесут.

Мы с Климом переглядываемся. Я благодарно улыбаюсь.

— Все правильно, там тоже есть камеры, случайные люди, персонал. Костя прав, лучше не рисковать.

Хотела сказать «выебываться», но постеснялась.

Клима.

Мы сидим в душной комнате без окон. Здесь два пластиковых стула, стол, бутылка воды и кондиционер, который еле дышит.

Костя ходит кругами, время от времени заглядывая в телефон. Кому-то звонит, пишет, получает подтверждение.

— Сейчас, еще немного, — говорит. — Пилот запросил погодные данные.

Пока он звонит, я спрашиваю у Клима, зачем нам целый час. Тихо, чтобы не мешать Косте.

— Костя перед вылетом хочет удостовериться, что все бумаги в порядке, — Клим охотно объясняет. Он вообще очень классный парень. — Джет дозаправляют, пилоты проверяют маршрут, получают погодные сводки. В частной авиации это всегда занимает примерно полчаса-час.

Мне принесли одежду — простое хлопчатобумажное белье и платье. Тоже простое из жатой ткани, чтоб не надо было гладить. Зато удобное.

Я умылась в умывальнике, Костя сказал обтереться его футболкой и выбросить. Я так и сделала.

Костя то уходит, то приходит. Вернувшись в очередной раз, кладет мне на колени темную папку.

— Здесь твои документы, теперь ты Айше Демир.

Я поднимаю глаза.

— Кто?

— Айше Демир, медсестра из Анкары. Открывай папку.

— Я? Медсестра? — растерянно перебираю документы.

— Не кричи, — Костя всматривается в фото, — это временно. Для перелета в Турцию.

— Мы летим в Турцию? — только сейчас понимаю, что до этого ни разу не спросила, куда Аверины собираются меня везти. Может, потому что до конца не верила, что у них это получится?