Наследник дона мафии (СИ) - Тоцка Тала - Страница 8

— Можно и так сказать.

Не знаю, что я ожидаю увидеть.

Я уже убедилась, что нынешние пираты внешне ничуть не похожи на пиратов из старых историй — ни повязок на глазу, ни крюков вместо рук, ни хлипких парусных лодок.

Здесь все суровее, современнее и куда страшнее. Вместо сабель у них автоматы, вместо ветхих лачуг — полуфабричные дома из бетона и железа, а за плечами — мобильная связь и информационные сети.

И все равно, когда нас вводят в самое высокое трехэтажное здание, меня бьет дрожь. Я ожидаю увидеть косматого одноногого и одноглазого пьяницу. Вместо этого нас вталкивают в комнату, которую скорее можно было бы назвать кабинетом.

Вполне приличная отделка, стол из красного дерева. Не сходится одна деталь — его хозяин.

Он сидит в кресле, сложив на стол обе ноги. Руки переплетены на груди, взгляд расслабленный.

Впрочем, когда он видит Жорика, все меняется. Куда и девается расслабленность.

Смотрю во все глаза и не верю.

Разве это пират?

Он точно сомалиец?

Черные как смоль волосы и серые глаза. Это так красиво, что у меня отнимает речь.

Правда, в ней никто не нуждается, и все же.

Ему лет двадцать восемь-тридцать, не больше. Белая рубашка оттеняет загорелую кожу шеи, на которой выбита татуировка. Что именно, не видно, наружу выходит только фрагмент. Остальное скрыто белой рубашечной тканью.

И он так красив, что я сейчас упаду в обморок. Меня еще не похищали такие красивые пираты.

Хотя, меня вообще никто не похищал…

Господи, что я несу?

Тем временем Моралес быстрым твердым шагом подходит к столу, упирается в него руками и говорит по-русски. Не говорит, а рычит. Точно как на меня…

— Чертов мальчишка! Что за спектакль ты тут устроил?

Я внутренне вся сжимаюсь от страха. Разве так можно говорить с предводителем пиратов?

Но тот внезапно снимает ноги со стола, садится в кресле и упирается локтями в столешницу. Смотрит в упор на Моралеса и отвечает на чистейшем русском языке:

— Аверин. Иди нахуй!

Аверин? Что, правда?

А как же Моралес?

Я не то чтобы разочарована, но как-то это все неожиданно.

Нет, я понимала, что если Моралес так чисто говорит на русском, то он скорее всего не испанец. Но, честно говоря, я ожидала какую-то красивую и таинственную историю.

Возможно любовную.

Я же говорила, что обожаю любовные романы. И Моралес как раз очень подходит на роль сурового героя с разбитым сердцем.

А он, оказывается, Аверин…

Надеюсь, его хотя бы зовут Георгием. Я уже так сроднилась с именем Жорик. И должна признать, ему идет. Особенно, когда он вот так зыркает из-под гневно сведенных на переносице бровей. Сверлит испепеляющим взглядом и отвечает главарю резким и сухим тоном:

— А мне за это не платят.

Должна сказать, от смены фамилии характер у Жорика не поменялся. Все такой же отвратительный. Он постоянно на кого-то орет — то на меня, то на пиратов. Теперь вот на их главаря.

Кстати, красавчик первый на моей памяти, кто его послал.

И очень даже культурно послал. Кратко, со смыслом. Послал и умолк. Зато Моралес-Аверин никак не угомонится.

— Феликс, послушай, прекращай мешать отцу и вставлять ему палки в колеса!

Держите меня семеро, он Феликс! Так романтично! Надеюсь и фамилия у него такая же романтичная?

Оглядываюсь по сторонам в поисках зеркала. Не нахожу и возможно, к лучшему. Быстро провожу рукой по волосам, пытаясь незаметно их расчесать пальцами.

Это, конечно, полное свинство похищать меня без моего уходового кейса. Да хоть бы расческу с зубной щеткой взять разрешили!

— Ладно вы взяли в заложники танкер. Но зачем вам понадобились Горин и Мейер? — бывший Моралес продолжает отчитывать красавчика Феликса.

Лысый и бородач. Это он их имеет в виду?

В ответ Феликс резко выпрямляется.

— Это тебя не касается. И вообще, я не ясно выразился, Константин Маркович? Я тебя не нанимал, так что свободен.

Ба-а-амц!

Это рухнули и вдребезги разбились мои надежды.

Он Константин.

— Так вы не… Вы не Георгий? — не могу сдержать разочарованного возгласа.

Мужчины поворачивают головы, и в меня вперяется две пары абсолютно разных глаз с совершенно одинаковым застывшим в них выражением. Как будто внезапно заговорила много лет до этого молчавшая тумбочка.

— Почему она решила, что ты Георгий? — у Феликса такой вид, словно он меня только сейчас заметил. Почему-то чувствую себя в его глазах замарашкой.

— Хорхе, Георгий… Это же очевидно, — пожимает плечами мой бывший Жорик.

В голову приходит, что нормальных отношений у меня толком никогда не было, зато бывший теперь есть.

Почему мир так несправедлив?

Во всем происходящем есть лишь один положительный момент — теперь внимание обоих мужчин направлено на меня.

— То есть Горин и Мейер тебя напрягли, а по поводу нашей принцессы вопросов не возникло? — с неприкрытой издевкой в голосе спрашивает Феликс и вдруг совершенно внезапно мне подмигивает. — Да, красивая?

Я моментально заливаюсь краской.

Ну почему я так реагирую? Я же Лана, Светлана. Светлана красавица, ей постоянно делают комплименты. А я тут растеклась…

— Сделай одолжение, поясни для тупых, — точно таким же тоном отвечает Аверин.

— Что тут непонятного? — удивляется Феликс. — Папаша Коэн чтобы подтвердить свою лояльность и надежность нового маршрута отправил свою дочь на судне вместе с грузом в качестве гаранта. Допускаю, что он не настолько отбитый и сделал это не по своей воле.

— Звучит нормально, — кивает Аверин, поворачивает в мою сторону голову и стреляет убийственным взглядом, — только это не она.

Феликс непонимающе моргает, переводит взгляд на меня, затем снова на Аверина.

— Как, не она? С чего ты взял?

Тот сует руки в карманы и перекатывается с пятки на носок.

— Тебя наебали, Феликс. И наебали красиво. Это, — указывает в мою сторону кивком головы, — не Светлана Коэн.

— Не Светлана? — мой красавец-пират выглядит достаточно шокированным, его даже хочется пожалеть. — А кто?

Аверин суживает глаза, в них появляется знакомый хищный блеск.

— Ее полная копия. Тот редкий случай, когда копия является улучшенной версией оригинала.

Какой же гад, он еще имеет наглость зубоскалить.

— Костя, ты бредишь? — Феликс зеркалит позу и тоже сует руки в карманы.

Тонкая рубашечная ткань обтягивает рельефные мужские мышцы. Я на миг забываюсь и любуюсь завлекающим зрелищем. Но быстро спохватываюсь и мысленно себя одергиваю.

Меня вот прямо сейчас в эту секунду сливает Аверин, а я понятия не имею, как себя вести. Какую выдерживать линию.

Признаться? Сказать, простите меня, я больше не буду? Отпустите меня, пожалуйста, я поехала домой?

А меня так просто взяли и отпустили. Еще и денег на дорогу дали. Или подвезли до ближайшего порта…

Мозг работает на удивление четко и собранно. Стараюсь проанализировать создавшуюся ситуацию нейтрально и посмотреть на нее со стороны. Несмотря на все свои симпатии.

Аверин следил за мной с самого начала и почти сразу меня вычислил. Здесь он по своей воле. Он даже заплатил за возможность сюда попасть. И кроме того, что его послали, никакая опасность ему не грозит. Чего нельзя сказать обо мне.

Я в плену. У пиратов.

То, что это не забавное приключение, а они не смешные персонажи со съемочной площадки, я уже поняла.

Милану Богданову никто бы не стал похищать. С Миланы Богдановой нечего взять. У нее ничего нет. Она никому не интересна. И никто не станет заморачиваться, чтобы ее вернуть обратно.

Другими словами, какова вероятность, что узнав, кто я есть на самом деле, я попаду домой?

Ответ очевиден. Нулевая.

И то, что мне до умопомрачения понравился главный пират, решительно ничего не меняет.

Тем временем Феликс подходит ко мне, с повышенным интересом осматривает с ног до головы. Даже вокруг обходит.