Усни со мной (СИ) - Элис Алина - Страница 33

— Спасибо.

Я отдаю распоряжение проверенным парням, решив не трогать ни Юру, ни Тайсона. Слишком сильно завязывается узел, и лучше сейчас не тревожить змеиный клубок. Да и змей лучше накрывать разом.

Ева уезжает, а я остаюсь — слишком много безотлагательных дел. И они вовсе не связаны с прибылью или сделками.

Все утечки и несовпадения показывают грамотную работу, с хорошим знанием того, что происходит внутри. Но даже самая грамотная работа не может идти безупречно — неминуемы сбои и ошибки.

Мозг крутится вокруг изменений, которые я уже зафиксировал, и новой точки — того, что заказали Еву. Я вижу только одно объяснение этому заказу: ослабить меня. Кто-то знает, что без неё я не сплю, хотя доступы к данным трекера есть только у неё и у меня.

Это выглядит невероятным, но объяснение может быть только одно — меня слушают. Я прохожусь по спальне, намётанным глазом ощупывая все поверхности. Чисто. Заглядываю под кровать, прохожусь руками под стульями — «жучков» нигде нет. С другой стороны, их можно закрепить даже под отделку или пол, и тогда искать можно вечно. У меня есть другая идея.

Звоню ответственному за видеонаблюдение. Он подчиняется Юре, но сейчас я Юру вовлекать принципиально не собираюсь.

— Дэн, пришли мне записи с камер за последний месяц. Прямо сейчас.

Через пять минут у меня в облаке тысячи часов наблюдений. Я отсматриваю в быстрой перемотке несколько дней, но там нет ничего подозрительного. Так можно потратить неделю, и ничего не обнаружить. Вместо этого я открываю отчёт — так я и думал. Все три камеры, которые стоят в коридоре, ведущем в мою комнату, отключались около двух недель назад, на полчаса. Как раз когда там не были ни меня, ни Евы.

Это полезная информация, но свет на тех, кто меня слушает, она не пролила. Я тру виски, чтобы вернуть концентрацию. Мандража и злости нет — в нашем деле всегда нужно быть готовым к самому невероятному развитию событий. Похоже, именно такое развитие сейчас и происходит.

В кровь впрыскивается адреналин, как у зверя на охоте. Только сейчас охота идёт на меня, и от того, насколько я буду быстр и точен, зависит её исход.

Я возвращаюсь в кабинет и достаю из сейфа экспериментальные образцы заглушек, которые присылали мне японцы на пробу. Гладкий корпус из матового титана, на котором нет ни одного опознавательного знака. В них встроены новейшие технологии — не просто подавление сигнала, а комплексное экранирование всех частот.

Эти приборы заглушают не только простейшие жучки и мобильные микрофоны, но и самые современные прослушки: лазерные микрофоны, что улавливают вибрации оконного стекла, ультразвуковые устройства, скрытые в плинтусах или даже в лампах.

Ставлю заглушки в несколько мест: в шкаф за книгами, под матрас. Включаю их — слышен глухой, почти неразличимый щелчок. Теперь никто больше не услышит, что происходит в спальне — ни одного слова, ни одного вздоха. Даже если за стеной или под полом размещены мощные жучки, на записи будет лишь белый шум.

Набираю Арта — нам с ним уже выезжать на переговоры. Встреча запланирована давно, она не особо важная. Это территория Арта — защита мэра, но я больше не делю ответственность и влезаю везде сам, поэтому езжу с ним даже на необязательные мероприятия.

Арт, очевидно, недоволен, но ничего не говорит, а даже наоборот — подчеркнуто дружелюбен. Но ощущается это хуже, чем прямое противостояние: понятно, что это бомба замедленного действия, которая когда-то должна рвануть. Что же, это тоже опыт, и ему он пригодится.

Я не удивлён поведением Арта. Процессы в структуре почти копируют происходящее в животном мире — подрастающий молодой вожак пытается расширять зону влияния, ставит под вопрос власть существующего вожака. А значит, придётся учить его жёсткими методами, пока он не уяснит своё место. И я не собираюсь облегчать для Арта задачу — только так он сможет стать мне достойной заменой в будущем. Или не сможет.

Я прижимаю трубку к уху плечом, пока задвигаю книги обратно на полку, прикрывая заглушки. Одну оставляю на видном месте специально. Как раз нахожу кусок тёмной клейкой ленты, когда слышу голос Арта в трубке.

— Да, Вол?

— Арт, поедем на разных машинах, я уже выезжаю.

— Как скажешь. Тебе отдать Юру?

— Нет, я сам буду за рулём.

— Понял.

Я кладу трубку. Выхожу из спальни, заклеиваю скотчем все три камеры в коридоре. Теперь путь до моей комнаты невозможно отследить по камерам.

Иду к машине, завожу. Чёрный мерседес низко урчит, шины тихо шуршат по гладкому асфальту. Выезжая, вижу боковым зрением, как меня провожают взглядом несколько парней, среди которых и Юра с Тайсоном. Отлично.

Я проезжаю ровно десять минут и поворачиваю обратно. Паркуюсь в отдалении и бегу обратно. Стараюсь идти тихо, хотя камеры всё равно отключены. Уже подходя к двери, слышу шорох внутри и ускоряюсь.

Рука привычно ложится на ствол, я бесшумно распахиваю дверь в спальню и прижимаюсь к стене.

Слышу тихие шаги и хлопок двери на балкон. Оттуда некуда идти, если только не спрыгнуть с высоты пяти метров на каменную плитку сада. Кто бы это ни был — он в ловушке. Но у меня нет права на ошибку, поэтому я выбегаю на балкон. И тут же воздух в сантиметре от моей головы разрывает пуля.

Лёгкие наполняет запах пороха.

Тайсон. Я, пригибаясь, стреляю в ответ — его рука повисает плетью, пистолет вылетает между прутьев балконной ограды. Он стоит, бледный, но с ухмылкой. Я бы грохнул его прямо здесь, но уверен — ему есть, что рассказать.

— Ну что, поговорим? — рычу я, подходя ближе, держа его на мушке.

— Поговорим, — ухмыляется он побелевшими губами.

Глава 23

Воланд

— Поговорим, — ухмыляется он побелевшими губами.

И вдруг оседает. На груди расползается красное пятно. Мозг запоздало обрабатывает тихий щелчок, сразу перед тем, как это произошло.

Бросаюсь на пол, но больше выстрелов не следует. Выждав, осматриваюсь из-за стены. Ближайшая точка, откуда можно стрелять, чтобы попасть под таким углом, находится очень далеко, на вышках в лесу. Отсюда не разглядеть.

Набираю парням, которые отвечают за охрану периметра, поднимаю их. Но уже понимаю, что смысла в этом особого нет — пока они добегут до вышек, снайпер может спокойно скрыться.

Обхожу громоздкую фигуру, лежащую на полу, перешагиваю тёмно-красную лужу. Смотрю на часы — встреча уже началась. Пишу Арту: «меня не будет, веди сам» и почти сразу получаю короткое «ок».

Стискиваю челюсти, сжимаю и разжимаю кулаки. Разминаю шею. Теперь надо быть постоянно готовым: охота в разгаре.

Ева

Каждое утро начинается одинаково — я просыпаюсь и ощущаю тяжесть его руки на себе. Даже во сне Воланд обнимает меня, впечатывая спиной в свой горячий живот. Почти всегда он просыпается первый, и ещё с закрытыми глазами, я ощущаю, как его рука медленно скользит от тазовой косточки вверх, вдоль моих рёбер, потом уверенно и мягко проходится по груди. Губы ищут самые чувствительные точки на моей шее, и от контраста между тёплыми и мягкими губами и колючей бородой, по коже рассыпаются мурашки.

Я специально не открываю глаз в эти моменты — всё вокруг будто исчезает. Нет больше ни проблем, ни моих тревог, ни даже утреннего света, который пробивается сквозь шторы. Есть только его дыхание у моего уха, ровное и горячее, и моё сердце, которое кажется слишком громким. Когда я чувствую, как Воланд чуть сильнее прижимается ко мне, я тихо выдыхаю — и всё внутри откликается, волной тепла прокатывается по телу.

Он не спешит — словно нарочно растягивает эти минуты, проводя пальцами по моей шее, уху, линии ключиц. Иногда легонько целует висок, потом подбородок — маленькие, нежные поцелуи, будто он изучает каждый миллиметр. И каждый раз, когда он меня касается, так просто и так правильно, я удивляюсь, что всего несколько недель назад это казалось невозможным.

Я отвечаю: лёгкими движениями пальцев, проходящим по жёстким волосам, скользящим по шее, изучающим уже знакомый рельеф плеч. А он чуть отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. Чёрные, глубокие, но в них уже нет той жёсткости, что бывает днём. Только спокойствие, в котором я растворяюсь. И мне этого достаточно, чтобы на миг почувствовать себя бесконечно счастливой.