После развода. А потом он вернулся (СИ) - Мара Алекс - Страница 7

– Я тебе ничего не должна. – Мой голос кажется прозрачным, слова невесомыми, слышными только мне.

– Мила, ты ведёшь себя как капризный подросток, а сейчас для этого не время. Мы с тобой попали в серьёзную ситуацию. Соберись! Я понимаю, что тебе обидно и неприятно, но отложи эмоции на потом. Сначала факты, а потом эмоции. Мы с тобой стоим перед серьёзным фактом: у меня есть четырёхлетний сын, который рос в бедности и не знал нормальной жизни. Я обязан о нём позаботиться… и о его матери тоже. Это мой приоритет, так что отложи свои обидки на потом. Это произошло до нашего брака…

– Нет! – вырывается у меня. – В то время мы с тобой были вместе и готовились к свадьбе. Ты сделал мне предложение. Мы жили вместе. Любили друг друга. Были счастливы. А потом я планировала свадьбу, а ты улетел в командировку и… изменил мне. Несколько дней назад ты сказал, что не изменял мне, но это была ложь. Мы уже были вместе и готовились к свадьбе, а значит, это измена.

Вот меня и прорвало, надо же. А то казалось, что я никогда больше не смогу говорить. Вообще. А тут вдруг заговорила. Показалось очень важным объяснить мужу, что это была измена. «Каникул» перед свадьбой не бывает.

– Да, мы планировали объединить бизнесы наших семей и создать одну фирму, и мы с тобой собирались пожениться, но… я тебя не любил.

11

«Я тебя не любил»

Кажется, что всё происходящее встало на паузу.

Мы не двигаемся, ничего не говорим.

Звучит только эхо слов Андрея. Его бессердечное предательство, отрицание наших чувств, ударяет по мне сильнее, чем факт его измены.

Смотрю на мужа, и внутри меня что-то медленно осыпается, как штукатурка со старой стены, открывая пустоту, которой там, как мне казалось, никогда не было.

Не любил.

Эти два слова проходят через меня, как электрический ток.

Всё, что мы строили, все годы, разговоры, поездки, ночи, поцелуи, планы – всё превращается в обман, аккуратно упакованный и поданный под видом счастливого будущего.

Я чувствую, как подкашиваются ноги, но стою, держусь на краю пустоты. Не понимаю, как до сих пор существую после этого признания. Кажется, что я пальцами вцепилась в собственное сердце, чтобы оно продолжало биться.

Не могу дышать. Не могу моргнуть. Только смотрю на мужчину, которого называла мужем, и понимаю, что всё это время разговаривала с тенью. С человеком, который улыбался мне не потому, что чувствовал что-то, а потому что так было правильно для сделки.

12

– А её ты любил? – спрашиваю хрипло. – Ту женщину, Вику. Мать твоего сына.

Андрей морщится.

– Давай не будем задаваться плебейскими вопросами. По-моему, я уже достаточно ясно высказался по поводу этой твоей «любви» и прочих ничего не значащих псевдотерминов.

– Какая она?

Андрей резко втягивает воздух.

– Мила, давай не будем…

– Давай будем! – перебиваю его. – Ты только что шокировал меня, стерев годы нашего брака…

– Хватит драматизировать! – Андрей теряет терпение, кричит. – Я так и знал, что не удастся нормально с тобой поговорить. Я только что сказал тебе целую кучу комплиментов – назвал тебя умной и привлекательной и ещё много чего, но единственное, что ты услышала, – это то, что я не испытывал к тебе иррациональных романтических чувств! И теперь ты превращаешь этот факт в никому не нужную греческую трагедию! Прекрати сейчас же! У нас был вполне функциональный брак, но в силу неожиданных обстоятельств нам придётся его прервать и дальше идти разными путями. Не надо лезть в прошлое и устраивать драму. Просто прими факты: я женился на тебе, потому что так было надо и потому что меня всё устраивало. До свадьбы я позволил себе короткую связь, о которой больше не вспоминал, и продолжения которой не хотел. Так получилось, что у той связи были последствия, о которых я только что узнал, и поэтому мои планы теперь изменились. Я всегда делаю то, что надо, и это не имеет ничего общего с эмоциями. Прими это как факт и веди себя рационально и достойно.

Нахожу в себе силы подняться. Беру чемодан, но Андрей меня останавливает.

– Я не отпущу тебя в таком состоянии! Ты взвинчена, расстроена. Послушай, Мила… Не веди себя так, как будто наступил конец света, и мы больше никогда не увидимся. Нам необходимо сохранить хорошие отношения, ведь у наших семей общая фирма. Ты в ней не работаешь, но ты наследница твоего отца, и нам с тобой в любом случае придётся контактировать. Однако я хочу, чтобы наше общение было не только из-за бизнеса. – Его голос смягчается, становится тихим, домашним. Почти постельным. От этого меня прошибает неприятная дрожь. – Тебе ни о чём не надо волноваться. Я буду о тебе заботиться и хочу, чтобы мы по-прежнему могли общаться семьями на праздники и в другие важные дни…

– Да, конечно, без проблем. Твоему сыну понадобится няня?

– Что?

– Няня, спрашиваю, вам с Викой понадобится? И уборщица для квартиры тоже. Я привыкла убирать и готовить в этой квартире, поэтому могу продолжить за небольшую плату. И могу с вашим малышом сидеть, пока вы ходите в гости, в театры…

Андрей прищуривается.

– Я уже говорил, что сарказм тебе не идёт. В нашей ситуации нет ничего смешного. Я должен позаботиться о моём ребёнке…

– Да, ты прав. Ты обязательно должен о нём позаботиться. Например, видеться с ним, платить алименты. Несомненно, у тебя есть обязанности по отношению к ребёнку. Возможно, со временем я смогла бы тебя простить, и тогда мальчик мог бы приезжать к нам… Но ты даже не подумал о том, чтобы сохранить наш брак, не так ли? Тебя интересует не только сын, но и его мать. Оказалось очень легко отказаться от удобной, нелюбимой жены… Один раз ты уже сходил налево с Викой, так почему бы не повторить?..

– Прекрати, Мила! Всё не так. Я предлагал Вике все возможные варианты, но она поставила условия: либо мы с ней и сыном – семья, либо мы никто. Открытку мне прислала её мать, когда случайно узнала, что я отец ребёнка и что у меня есть деньги. Она пошла против воли дочери и написала мне, потому что они живут в бедности. Видела бы ты их квартиру… жалкую дыру, в которой они живут. Вика – очень гордая женщина. Наша связь была короткой, и я заранее её предупредил, что женюсь на другой, но… у неё возникли чувства ко мне, и она сказала мне о них в конце наших отношений. Я отказал ей… в резкой форме. Даже, я бы сказал, грубой. Больше я с ней не виделся. Поэтому неудивительно, что она не захотела говорить мне о беременности. Если бы не вмешалась её мать, я бы так никогда и не узнал о ребёнке. Я… виноват перед Викой и её сыном и должен это исправить.

Гордая, любящая Вика и очаровательный малыш, живущие в бедности.

Как я могу с ними состязаться? Да и стоит ли?

– Ты сказал, что будешь обо мне заботиться.

– Да! Конечно, буду. – Лицо Андрея проясняется. Ему кажется, что я наконец посмотрела на события рационально. Вот и хорошо, пусть так думает.

– Так докажи это прямо сейчас. Перестань меня удерживать, отойди в сторону и дай мне уйти.

13

«Вот посмотри.Мой сын наконец-то счастлив. У него настоящая семья.Хорошо, что он от тебя избавился. Ты только и умела, что выпендриваться»

Перечитываю сообщение раз, другой, третий, словно мозг отказывается принять смысл слов.

Пальцы ослабевают, телефон едва не выскальзывает из рук. Я не успела даже проснуться как следует, а уже ощущаю, будто меня со всей силы ударили под рёбра.

На экране фотографии.

Андрей сидит на полу, рядом с ним его сын. Чуть вьющиеся волосы, широкая улыбка, глаза… такие радостные, чистые. Мальчик держится за палец Андрея.

На другой фотографии ребёнок смеётся во весь рот, прижимаясь к отцу.