Ребенок для Азата - Зайцева Мария - Страница 2

Я знаю, что на такую должность, как у меня – огромный конкурс и понимаю, насколько мне, незамужней женщине с грудным ребенком, повезло.

Работодатели неохотно берут на работу таких, как я. Это дискриминация, конечно же, но она неявная, попробуй докажи, что ты более компетентна, чем твоя соперница, какая-нибудь чайлд-фри, готовая дневать и ночевать на работе без отпуска и выходных.

А мне нужны дополнительные выходные, да и от всех стимулирующих и компенсирующих выплат не откажусь… И попросить меня остаться сверхурочно сложно, зная ситуацию…

В целом, очень много сомнений при выборе моей кандидатуры было, это я теперь только, проработав достаточное количество времени в должности менеджера HR департамента, понимаю.

А, осознав, стараюсь минимизировать все возможные сложности.

Остаюсь на сверхурочную работу, стараюсь выполнять все задачи вовремя и брать повышенные обязательства. Азиаты это ценят. Они и сами работают, как проклятые, и тех, кто повторяет их путь, уважают.

Я это уже успела заметить. И не собираюсь терять позиции, наработанные за все время стажировки и последующего за ней контракта в компании.

И потому теперь, идя по коридору за весело виляющей бедрами Лаурой, я серьезно настраиваюсь на работу, собираюсь с мыслями, попутно проверяя, в порядке ли скромный офисный костюм.

Я должна предстать перед новыми партнерами, которые, вполне возможно, будут сотрудничать со мной по вопросам адаптации персонала в компании, в самом лучшем виде.

Я должна быть идеальна.

Конференц-зал у нас не особенно большой, рассчитан исключительно на наш офис, то есть вместимость порядка тридцати-сорока человек.

Когда мы с Лаурой заходим, все места уже заняты.

Остаемся в числе прочих опоздавших скромно стоять неподалеку от двери.

– Интересно, сколько народу они к нам привезут? – тихонько шепчет Лаура, стоя чуть впереди меня и прикрывая таким образом от посторонних взглядов.

Яркая, высокая, с копной светлых волос, она привлекает внимание к себе. И отвлекает от меня, за что я ей очень благодарна. Не люблю, когда на меня смотрят, теряюсь и смущаюсь.

Понимаю, что это пережитки прошлого, и что надо избавляться от них… Но не могу.

Пока не могу.

– Вот и узнаем… Объем работы, – коротко отвечаю я подруге.

В этот момент открываются двери, и в зал по одному начинают входить руководители направлений, а следом – высокие темноволосые мужчины. Судя по всему, как раз представители от новых партнеров.

– Это не корейцы, – удивленно шепчет Лаура, не поворачиваясь ко мне, – арабы какие-то?

«Нет, не арабы…», – могла бы ей ответить я, если б языком получилось пошевелить.

Но сказать ничего не удается.

Только смотреть, давясь воздухом, эмоциями… И страхом.

Потому что из трех мужчин, вошедших в конференц-зал, я знаю двоих. Одного – только по фото и видео.

А вот другого…

Другого я знаю лично. Очень лично. Я бы даже сказала, критически лично.

Задыхаясь, смаргиваю пелену перед глазами. И смотрю. Невольно жадно, выглядыва из-за спины подруги.

Он не изменился за этот год.

Только, кажется, еще выше стал. Еще крупнее. Классический пиджак трещит на широченных плечах, белая рубашка оттеняет смуглость кожи, черноту волос и бороды.

Крупные кисти рук смотрятся несколько чужеродно на контрасте со строгостью рукавов. Это – руки спортсмена, воина, а не бизнесмена.

На правой – обручальное кольцо.

Он опять женился?

Интересно, его жена ему полностью подходит?

Наверно, да.

Наверно, он учел свои ошибки и больше никогда их не допустит.

Я смотрю на высокого, огромного просто мужчину, красивого, с яркой брутальной внешностью, и не верю своим глазам.

Не хочу верить.

Не хочу опять возвращаться в свое прошлое. Недалекое, незабытое, но прошлое.

Я надеялась, что навсегда избавилась от него, что больше никогда не увижу его.

Но судьба – странная женщина. Зачем-то опять столкнула нас.

И он здесь, в одной комнате со мной.

Азат Наракиев. Мой бывший муж.

Отец моего сына.

Глава 3

Руководитель направления представляет наших новых партнеров, называет их должности, имена и прочее, а я, пользуясь спиной Лауры в качестве ширмы, прислоняюсь к стене, прикрываю глаза и собираю все мужество, которое есть сейчас, все свое внутреннее достоинство, хладнокровие для того, чтоб выглядеть невозмутимой и спокойной.

Деловой женщиной. Специалистом.

Нет ни малейшего шанса, что Зверь, как я называла Азата в самом начале наших отношений и как называю его теперь, меня не узнает.

Узнает. Он же не больной и не слепой. Да и на память никогда не жаловался.

А вот как поведет себя…

Я нарушила одну из первейших заповедей семейного кодекса нашей родины: не послушалась мужа, сбежала от него, скрылась…

Если бы мы были, как и раньше, у себя в стране, то он имел бы полное право силой забрать меня, опять увести в горы, в тот дом, где мне было сначало жутко и страшно, потом невероятно хорошо, а потом…

Потом и вспоминать не стоит.

Конечно, у нас правовое госудаство, светская власть довлеет над религией и прочее, прочее, прочее, что постоянно выдает наша пропаганда для европейских стран.

И я когда-то в это тоже верила. Наивная, такая наивная была!

Проживя всю сознательную жизнь в Европе, я и предположить не могла, насколько все эти широко транслируемые для других стран догматы… Поверхностны.

Нет, в столице, там, гле аккумулированы бизнес-центры, где спокойно работают в своих стеклянных клетках клерки в строгих костюмах, это все соблюдается. Наверно.

Но стоит поехать даже не в глубинку, просто в старую часть города, чуть подальше от делового центра, и ты словно попадаешь в другое время.

Средневековье, с каменными закрытыми дворами-колодцами, женщинами в яшмаках, а то и в никабах, голопузыми детишками, играющими у столетних колодцев…

Патриархальный, веками не меняющийся мир.

И в мире этом правят мужчины.

А женщины – подчиняются.

И я подчинилась однажды. Потому что поверила. Потому что… полюбила.

Такая наивная дурочка была, бог мой…

Но теперь моя наивность, так же, как и моя любовь, в прошлом.

А настоящее – здесь, в этом городе, в этой компании. И дома меня ждет мое маленькое, но самое важное настоящее. То, ради будущего которого я горы сверну.

И сейчас себя в руки возьму, несмотря на то, что дрожу, словно перепуганный зайчик перед хищником.

Потому что все изменилось.

Азат, конечно, остался Зверем, это видно с первого взгляда. И моя реакция на него тоже не обманывает. По-прежнему дрожу, по-прежнему судорожно сжимаю потеющие ладони от одного только его вида.

Но все же я – больше не зайчик. Не его «сладкая» девочка, как он называл меня в минуты… Нашей близости.

Я – уже другая.

У меня даже имя другое.

И он не имеет прав на меня. Никаких. По крайней мере, в этой стране. А на родину я не вернусь никогда.

Так что нечего бояться, надо выпрямлять спину и стойко смотреть в лицо опасности.

Аутотренинг помогает, я отлепляюсь от стены как раз в тот момент, когда один из новых партнеров, судя по всему, старший брат Азата, я помню его по фото и видео, такой же, как сам Азат, высокий, массивный Адиль, начинает говорить.

Речь его, грамотная, шведский язык совершенно без акцента, только с еле уловимыми тягучими гласными нотами, вполне стандартна. Ничего нового, просто приветственное слово от руководителя.

Думаю, более развернуто и адресно он будет говорить, когда начнутся совещания с отделами и их руководителями.

Я стою, в числе прочих сотрудников, слушаю, стараясь не высовываться. Шансов, что меня не заметят, никаких, но инстинктивно пытаюсь оттянуть этот момент.

Смотрю на Адиля Наракиева, только на него, контролируя себя, чтоб не начать разглядывать в упор своего бывшего мужа. Может, вообще прикинуться дурочкой и сделать вид, что знать его не знаю?