Империя Берим. Халь Фэйммар - Головина Оксана Сергеевна - Страница 16

Они присоединились к гостям незадолго до устроенного ею представления и, очевидно, составили собственное мнение о происходящем. Не будучи в курсе всех тонкостей местных интриг, послы истолковали его по-своему. В их глазах жадный ионский принц пытался навечно привязать ко двору главную жемчужину Арсалана – дочь рода Кайо, через брак со своим ручным советником и его лживыми речами о любви.

Эйдана происходила из одного из самых древних и знатных родов Арсалана. Её покойный отец и старшие братья были легендарными воинами, чьи имена до сих пор произносили с придыханием. Сейчас в роду Кайо остались её третий старший брат, не унаследовавший боевой дар отца, младший брат, почти её ровесник, и юная сестра. К счастью для них, огненный алхен, а вместе с ним и проклятие рода Кайо, обошли их стороной. Эйдана давно не была дома, но по возможности всегда писала письма матери, чей образ с годами становился всё более далёким и светлым.

Арсалан славился своим свободолюбивым нравом. Присоединение к империи далось ценой великой войны, ещё при правлении отца нынешнего императора, Ифасу Фахранна, которого в народе звали Кровавым Тираном. Чтобы усмирить своенравный Арсалан, так выгодно расположенный на побережье Хаганского моря, нынешнему императору пришлось пойти на множество уступок и заключить договоры на условиях арсаланцев. Но выгода от контроля над южными портами перевешивала задетое самолюбие владыки Берим.

– Эйди! – громко и радостно воскликнул один из них, высокий мужчина с выгоревшими на солнце волосами и шрамом на щеке. – Клянусь песками, мы уж думали, ты совсем обратилась в ледяную статую в этом сыром краю!

Он сжал её плечо в знак приветствия, и его прикосновение было наполнено теплом и искренностью. Это был Кассиан, друг её покойного брата.

– Кассиан. Малик, – Эйдана позволила себе тень улыбки. – Не ожидала вас здесь увидеть.

Второй посол, Малик, был ниже, но шире в плечах, с чёрной, как смоль, бородой и весёлыми глазами.

– Наш правитель решил, что пора напомнить западным господам, что арсаланское вино не становится кислым от долгого пути.

Он подмигнул ей, а затем его взгляд скользнул по Ариллу, стоящему рядом, и тут же вернулся к Эйдане, словно советник был не более чем предметом мебели. Малик намеренно перешёл на родной, гортанный диалект Арсалана, язык, который в столице империи считался варварским.

– Мы слышали речь Второго принца. Так этот бледный призрак и есть тот, кому они хотят отдать наш огненный цветок? Он же от первого порыва пустынного ветра рассыплется в прах!

Эйдана едва заметно покачала головой, но Кассиан уже подхватил игру.

– Тише, Малик. Разве ты не видишь? Он так искусно прячется в тени генерала. Наверное, это главная стратегия ионских мужчин. Найти женщину, которая будет им щитом.

Оба тихо рассмеялись, не сомневаясь, что их колкости останутся неуслышанными и непонятыми. Они открыто, по-арсалански, выражали своё презрение, игнорируя присутствие Виттара, словно он был бесплотной и совершенно незначительной тенью.

Эйдана уже собиралась оборвать их, когда Арилл сделал едва заметное движение. Он чуть склонил голову, и на его губах появилась всё та же непроницаемая улыбка. А затем он заговорил. На чистом, безупречном арсаланском диалекте, с правильными интонациями и гортанными звуками, которые давались лишь тем, кто вырос, слушая шум Хаганского моря.

– Цветок из Арсалана, – произнёс он тихо, и его голос, лишённый обычной лени, обрёл глубину, – заслуживает того, кто сможет говорить на её языке, даже если он настолько жалок, что от единого порыва ветра рассыплется прахом. Не так ли, уважаемые лорды?

Кассиан и Малик замерли. Смех застрял у них в горле. Они уставились на советника так, словно изящная фарфоровая ваза вдруг заговорила с ними голосом пустынного царя зверей. Шок на их лицах был настолько искренним, что Эйдане на мгновение захотелось рассмеяться.

Виттар невозмутимо смотрел на ошеломлённых послов. Эйдана же в свою очередь смотрела на советника с новым, сложным выражением. Раздражение на выходку земляков смешалось с удивлением. Этот человек был подобен тёмному озеру, чьей истинной глубины не мог измерить никто…

На несколько долгих мгновений вокруг них повисло ошеломлённое молчание. Кассиан и Малик, два громких, уверенных в себе арсаланца, впервые в жизни потеряли дар речи. Они смотрели на Арилла Виттара так, словно перед ними внезапно вырос мираж из родных пустынь – невозможный и завораживающий.

Первым пришёл в себя Кассиан. Он моргнул, словно стряхивая наваждение, и громко, от души, расхохотался. Это был не злой, а удивлённый, почти восхищённый смех.

– Клянусь всеми солнцами Арсалана! – воскликнул он, переходя обратно на всеобщий язык империи. – Ионский змей умеет шипеть на нашем языке! Ну, удивил, советник, признаю!

Малик, всё ещё не оправившись от шока, лишь с уважением покачал головой.

– Где вы научились говорить так чисто? – спросил он, его тон из насмешливого превратился в искренне любопытный. – Даже в столице не каждый торговец, что годами ведёт с нами дела, может избавиться от вашего мягкого акцента.

Арилл слегка пожал плечами, его глаза снова приняли скучающее выражение, словно всё это было пустяком, не стоящим внимания.

– Моя покойная матушка была родом из вашего ветона, – спокойно произнёс он. – Она происходила из дома Рашсханн, что в городе Сумвера. И считала, что её сын должен знать язык своих предков.

При упоминании дома Рашсханн лица арсаланцев снова изменились. Это был древний и уважаемый род учёных и книжников, известный своим умом и замкнутостью.

– Дом Рашсханн… – задумчиво протянул Кассиан, глядя на Виттара уже совсем другими глазами. – Теперь понятно, откуда у вас этот холодный блеск в глазах. В вас течёт кровь пустыни, советник. Хоть и разбавленная западными дождями.

Эйдана молчала, наблюдая за этой сценой. Она знала, что мать Арилла была из Арсалана, это не было тайной. Но никто и никогда не упоминал, что он владеет языком. В столице всё, что было связано с «диким» югом, считалось немодным, почти варварским. И то, что он не только не скрывал, но и продемонстрировал своё знание с такой лёгкостью, говорило о многом. Виттар не стыдился своего происхождения. Более того, он использовал его как оружие, такое же острое и неожиданное, как скрытый в рукаве кинжал.

– Что ж, советник, – Малик наконец улыбнулся. – Раз вы понимаете наш язык, то поймёте и это: наш огненный цветок не для того расцвёл, чтобы его держали в дворцовом саду. Ей нужен простор, ветер и солнце.

– Я уверен, что такой редкий цветок сам выберет себе сад. Или пустыню. Вмешиваться в выбор стихии – занятие для глупцов, – ответил Арилл всё так же спокойно и перевёл взгляд на Эйдану. – Генерал, я утомился. Этот вечер оказался… слишком богат на эмоции. Позвольте же откланяться.

Он слегка склонил голову, развернулся и медленно, неспешно пошёл к выходу. Когда советник покинул их, Кассиан повернулся к Эйдане.

– А он не так прост, твой столичный «жених», – сказал он, уже серьёзно. – Но всё же, Эйди… что всё это значит? Слухи с приезжими торговцами добрались уже до самого Арсалана. Твоя мать места себе не находит от этого. Она прислала с нами письмо для тебя.

Он достал из-за пояса небольшой, плотно запечатанный воском свиток. Эйдана взяла письмо. Прикосновение к пергаменту, исписанному знакомым почерком матери, согрело теплом. Она так давно не была дома…

– Значит, даже на юге говорят об этом… Это долгая история, Кассиан. И она не для дворцовых стен. Встретимся завтра, в моём поместье. Там и поговорим.

Она так же, как и Виттар не хотела больше оставаться здесь. Ей нужно было уйти. Эйдана кивнула послам и, не прощаясь больше ни с кем, решительно направилась к выходу.

Глава 14

Арилл Виттар шёл по ночным садам дворца, игнорируя экипаж, ожидавший его у главных ворот. Прохладный воздух, напоенный ароматом лунных цветов и влажной земли, немного остудил его. Но внутри всё ещё тлели угли непривычной смеси чувств – удивления, лёгкого раздражения и что-то ещё, чему он не мог или не хотел давать название.