Марипоса (ЛП) - Аксельсон Лекси - Страница 11

Я кашляю, пытаясь взять себя в руки, и всё время вытираю глаза из-за жжения. Вдыхаю свежий воздух, позволяя холодному ветру прочистить легкие, моргаю сквозь мутную пелену. Вокруг — самолеты и операторы спецназа из всех родов войск, но это уже не имеет значения.

Миссия провалена.

Дэнни Райдер проходит мимо, задев плечом моё. Он снял свою фирменную маску Жнеца, и я слишком хорошо узнаю выражение на его лице.

Вина, горе и внутренние демоны.

— А это кто у нас? Мастер-сержант О'Коннелл, чертов оператор… — Он останавливается, и его голубые глаза чуть светлеют.

— Жнец. — Мы обнимаемся по-братски. Хлопаем друг друга по спинам и пожимаем руки в перчатках.

— Господи... Ты все еще принимаешь участие в миссиях, старик? — шутит он.

Я снимаю балаклаву и провожу рукой по волосам.

— Пока я жив, никто не отнимет у меня мой опыт и амбиции, Жнец.

— Не виню тебя. Даже когда я дома, я рвусь обратно на задания. Это уже зависимость.

Он отводит взгляд, больше не в силах смотреть мне в глаза, и начинает крутить что-то в кармане. Вытаскивает розовый крестик на цепочке и усмехается.

— Было честью работать с тобой на этой операции. Прямо как старые добрые времена. — Он качает головой и с тяжелым выражением снова смотрит в мои бесстрастные глаза. — Как, черт возьми, ты это делаешь, мастер-сержант?

— Что именно, брат? — я приподнимаю бровь, нащупывая пачку сигарет.

— Соответствуешь своему имени? Оправдываешь ожидания армии? Когда вокруг нас столько смерти. Мы командиры, те, на кого все смотрят, от кого ждут тяжелых решений. Как, блядь, ты выносишь всё это и не ломаешься? — глубокий голос Жнеца ищет утешения, которое я не могу ему дать. По правде говоря, я и сам не знаю, как справляюсь со всем. Я просто очерствел. Страх — это слабость, и ему не место здесь. Если я застряну в этих эмоциях, вероятно, подпишу себе смертный приговор.

— Перестань так говорить. В тебе нет уверенности. Здесь сомнениям не место. Я учил тебя этому.

Жнец перестает вертеть крестик и кладет его обратно в карман, словно это что-то священное. Не помню, чтобы он был религиозен.

Он собирается что-то сказать, но знакомый голос раздается у меня за спиной.

— Легендарный, мать его, оператор Кейд О'Коннелл! Охренеть!

Кейн Слотер, позывной Оператор Бейн, подходит ко мне сзади. Кладет руку на моё плечо, дружески сжимая его, и я усмехаюсь. Он из команды Жнеца, морской котик.

— Сэр! Для нас честь, что Вы с нами сегодня.

Я морщусь.

— Никакая это, блядь, не честь, Слотер, — огрызаюсь.

Жнец наклоняет голову, внимательно наблюдая за мной. Кейн вздрагивает.

— Сегодня мы потеряли хорошего парня.

— Вы знали его? — тихо спрашивает Кейн.

— Дэймон Хоук был моим курсантом. Через полгода он должен был вернуться на курс, чтобы стать одним из нас. Спецоператором. «Зеленым беретом». А теперь? Теперь я поеду на его похороны. Так что сделай одолжение, сотри эту наивную улыбку с лица, потому что улыбаться тут нечему. — Я указываю на горящее здание за своей спиной. Крепко сжимаю челюсти, и мы втроем смотрим, как группа солдат выносит тело Дэймона. Они отвезут его домой, чтобы он воссоединился с семьей.

Жнец выпрямляется, и я тоже. Вращаю шеей так, что она несколько раз щелкает, пока двое мужчин враждебно смотрят друг на друга.

— Есть, сэр, — кивает мне Кейн.

Он отводит темно-голубые глаза, будто ему стыдно, и бьет по камню ботинком, прежде чем повернуться.

— Я не знал, что он был одним из ваших курсантов, — признается.

— Теперь знаешь. — Глаза горят, но я быстро моргаю, прежде чем успеваю что-либо почувствовать. В долю секунды боль исчезает, и оцепенение, к которому я приучил себя, возвращается.

В таком состоянии я ничего не чувствую. Это щит, который я отточил до идеала. Именно поэтому я вселяю страх и именно поэтому все называют меня «Оператор Зверь».

Все говорят, что у меня нет сердца, — и в какой-то момент я сам в это поверил. Когда в последний раз я мог улыбнуться, не чувствуя, как якорь тревоги тянет меня на дно? Я уже не помню, что значит быть счастливым, — но я этим горжусь. Это делает меня сильным. Ведь если я не способен чувствовать радость, то не смогу почувствовать и боль. Оцепенение — мой стиль жизни, и весьма успешный. Именно оно позволяет выживать в войнах, в которых я участвую, и выигрывать битвы, что разворачиваются у меня в голове.

Лопасти вертолета режут воздух вдалеке, и в наушниках начинают потрескивать микрофоны — пора расходиться, время следующей миссии.

— Извините. Возвращаюсь на базу, — отрезаю я. Кейн отступает, а Жнец проводит рукой по щетине. Бейн и Жнец смотрят друг на друга, затем снова на меня и кивают.

Я иду к стоящему «Блэк Хоуку», уже настраиваясь на предстоящую операцию вместо того, чтобы горевать о потере Дэймона. Я не позволю себе чувствовать. Это будет слишком больно, а я не такой человек.

Я — монстр.

10. ВАЙОЛЕТ

ТРИ МЕСЯЦА ДО ВЫПУСКА

♪Elastic Heart — SIA

Смешанные единоборства были частью моей жизни с тех пор, как я научилась ходить, поэтому боевые тренировки только разжигают меня.

Уиллис стоит передо мной с самоуверенной ухмылкой, в его карих глазах читается вызов.

— Давай, ударь меня прямо сюда. — Он постукивает перчаткой по подбородку, откровенно провоцируя меня.

— Дразнить её — плохая идея, — предупреждает его Престон из-за сетки. Я смотрю через плечо Уиллиса и встречаю убийственный взгляд Престона. Он всё еще зол за то, что произошло пять минут назад. Я только успела надавить на его локоть, как он почти мгновенно сдался.

Меня до сих пор никто не одолел, и я слишком наслаждаюсь процессом, чтобы останавливаться.

— Да ладно. Держу пари, эти тощие ручонки даже не дотянутся. Вот почему ты до сих пор ни разу не ударила. Спорим, что…

Не дав ему договорить, я быстро наношу удар. Мой кулак врезается ему в подбородок, и он падает на пол, закатив глаза так, что видны только белки. Его обмякшее тело с глухим стуком приземляется на спину, а остальная часть туловища обращена к тусклому потолку. Я отвожу руку и с удовлетворением фыркаю.

Все за пределами клетки возбужденно орут и лупят по металлической сетке, будто мы на воскресном матче и кто-то занес тачдаун.

Я чувствую на себе взгляд Зверя. Он стоит рядом с другими инструкторами, скрестив руки на груди. На татуированных предплечьях отчетливо вырисовываются мышцы; он напрягает их каждый раз, когда очередной боец падает. Зверя просто съедает изнутри вид моих поверженных соперников.

Уиллис приходит в сознание через несколько секунд. Он выходит вместе с сержантом Слейтером, который засыпает его вопросами, чтобы удостовериться, что тому не нужна медицинская помощь. Упираюсь рукой в бок, я жадно ловлю ртом воздух, расхаживая взад-вперед в ожидании следующего противника. Провожу по верхней губе побитыми костяшками, стирая выступивший пот.

Робертс забегает внутрь, но затем сбавляет шаг и направляется прямо ко мне. Он мягко толкает меня локтем и наклоняется к уху.

— Только не щади меня, — говорит с озорной ухмылкой.

— Не собиралась, — подмигиваю я ему, пока он в шутку хватает концы моего хвоста и слегка тянет, чтобы вызвать реакцию. Я отталкиваю его, и он тихо посмеивается.

Робертс — один из нормальных парней в группе. Всегда вежливый, уважительный, и обращается со мной как с любым другим курсантом. Он движется вокруг меня, выкладываясь на все сто, но этого недостаточно.

По губам стекает кровь, когда его шея оказывается в моем захвате, и я ощущаю, как обмякает тяжелое тело. Как только он отключается, я отпускаю его и поднимаюсь на ноги.