Марипоса (ЛП) - Аксельсон Лекси - Страница 43

Я вскакиваю с кровати и срываю с себя остатки формы так быстро, как только могу. Футболка и лифчик слетают в одно мгновение. Я наклоняюсь, развязываю берцы и сбрасываю их. Штаны сползают к щиколоткам, и прежде чем я успеваю избавиться и от них, Кейд уже толкает меня обратно на спину.

Он снимает очки и кладет их на прикроватную тумбочку. Раздается сухой звук, когда он рвет зубами упаковку презерватива.

— Нет, — качаю головой. Он хмурится. — Я хочу чувствовать тебя всего. Я на таблетках, — шепчу я. Провожу пальцами от шрама на его брови к щеке, и сердце начинает биться быстрее, беспорядочнее. Я никогда не чувствовала ничего подобного.

— Я чиста, — говорю ему.

— Я тоже.

Я понимаю, чем это является в итоге — похотью. И всё же ощущается иначе. Он закрывает глаза, сильнее подается к моим пальцам, наслаждаясь прикосновением.

Его затуманенный взгляд впивается в мой, пока я раздвигаю ноги настолько, насколько могу, хотя штаны всё еще стягивают лодыжки.

— Я никогда раньше не позволял никому прикасаться к моему шраму, — говорит он сквозь сжатую челюсть, склоняясь ко мне ближе. Кончик его носа мягко задевает мой. В каждом его движении — неприкрытое желание. Он крепко зажмуривается, явно сражаясь с демонами в своей голове.

Он хочет изменить решение? Или причина глубже? Я узнала его достаточно хорошо и понимаю, что Кейд не такой монстр, каким его выставляют военные и наши сослуживцы. Он благородный мужчина — всегда ставит работу, принципы и семью выше собственного счастья. Я вижу это в том, как он пытается меня защитить. Он всегда старается быть рядом с Адамом, даже когда не может. Он определил меня в Северную Каролину, чтобы я была ближе к бабушке.

— Я хочу тебя, Кейд. Позволь себе почувствовать удовольствие. Побудь эгоистом хотя бы раз. Я не такая уж плохая… как мне кажется.

Он замирает на мгновение и роняет презерватив на пол. Я почти корчусь от напряжения, когда его горящие глаза встречаются с моими. Его ладони по обе стороны от меня — будто он только и ждет, чтобы сорваться и взять меня так, как давно хочет. Я смотрю прямо в его ледяные глаза. Теперь, когда я так близко, я замечаю глубокие, синие, как море, вкрапления вокруг расширенного левого зрачка. Его прохладное дыхание отдает сигаретами и легким оттенком виски.

— Я и так отправлюсь в ад, так что к черту.

Его губы накрывают мои, и вспышка огня будто схлопывается между нами. Кожа вокруг рта покалывает от трения его бороды. Мне нравится это ощущение. Наше дыхание учащается, и потребность чувствовать каждый дюйм его тела становится всепоглощающей. Кончик его тяжелого члена скользит по моей щели, и я тихо стону. Поддразнивание сводит меня с ума. Он прерывает поцелуй и тут же вновь накрывает мой рот, заставляя язык сплестись с его. Мы боремся за доминирование, но Кейд выигрывает за секунды. Он наклоняет голову, сжимает мои бедра до боли и тянет меня к себе.

— Сейчас только я могу касаться тебя так. До самого восхода солнца ты принадлежишь мне, Вайолет. Каждый стон, каждый крик, каждый вздох — мои. И потом снова. Пока не зайдет луна, ты моя.

31. КЕЙД

Вайолет выгибает бровь, впитывая мои грубые слова, и смотрит так, будто не может дождаться, когда её поглотят. Слой блестящего пота покрывает её сияющую кожу. Капли влаги собираются между грудей. В комнате тихо, если не считать нашего тяжелого, учащенного дыхания, а воздух густой от напряжения. Она права. Здесь действительно жарко; мне, блядь, нечем дышать, и дело не только в комнате. Я почти нервничаю из-за того, как сильно хочу трахнуть её. Но я могу её отпугнуть, так что держу эту часть себя внутри. Ничто не остановит нас сегодня ночью.

— Вайолет, с твоей красивой розовой киски течет. — Она такая мокрая, что с неё капает на простыни. — Я мог бы убрать этот беспорядок прямо сейчас своим языком, но, думаю, лучше попробую твои соки прямо из тугой киски.

Я наклоняюсь ниже, осыпая поцелуями её живот, пока не добираюсь до клитора. Я утопаю в её аромате, впиваюсь пальцами в её бедра, втягиваю набухший бутон в рот и сосу.

Пальцы Вайолет зарываются в мои волосы, притягивая лицо ближе. Её вкус и запах — всё это чертовски опьяняет. С её губ срывается резкий стон. Мой язык скользит по щелке, вверх и вниз, нежно лаская, прежде чем я принимаюсь жадно вылизывать её. Я обвожу клитор, глухо рыча, когда всасываю чувствительный бутон. От одного её вкуса я готов кончить себе на живот. Я такой твердый, что это причиняет боль. Осторожно прикусываю клитор, и Вайолет вздрагивает. Я поглощаю её так, будто это моя последная трапеза.

Я ненавижу себя за то, что хочу её. Мне кажется, будто, позволяя себе вот так обладать ею, я предаю слишком многих. Но, как сказала Вайолет, сейчас есть только мы.

— Кейд, я готова. Дай мне свой член. Он нужен мне. — Она тяжело дышит, почти задыхаясь от наслаждения, которое я дарю ей своим языком.

Её грязный рот заводит меня еще сильнее.

— Грязная девчонка. Это тело? Моё. Эта киска? Моя. И я еще не закончил. — Мой язык проникает в неё, трахая, пока она не начинает кричать, упираясь ладонями в оконное стекло и умоляя о пощаде. Я довожу её до грани, и в тот самый миг, когда её бедра сжимаются, останавливаюсь. Еще не время.

— Единственный раз, когда я позволю тебе кончить сегодня, — это когда твоя пизда будет сжимать мой член.

Я продолжаю мучить её, снова и снова подводя к краю, пока она не начинает плакать и умолять. Только тогда отрываюсь от поклонения её киске и поднимаю взгляд. Её щеки пылают, зрачки расширены, будто она затерялась в мире блаженства. По щекам текут слезы, и от этого мой член становится ещё тверже. Живот напрягается, она судорожно дышит, а её круглые, идеальные груди покачиваются каждый раз, когда она вздрагивает, затвердевшие соски так и просятся в рот.

— Хм… — издаю низкий, довольный стон. — Я хочу владеть и ими тоже.

Зависаю над ней на секунду и слизываю слезы с её щек. Потом, не останавливаясь, осыпаю поцелуями шею, пока желание впиться в кожу не берет верх. Я не просто оставляю засосы — я отмечаю её зубами. И ей это нравится. Она выгибается, зарывается пальцами мне в волосы, почти душит меня своей шеей, а в ушах звенят её тонкие, срывающиеся стоны.

Она смотрит на меня так, будто заглядывает прямо в душу, большими глазами, в которых ясно читается: «трахни меня».

Я погружаю три пальца в её тугую, бархатную, теплую киску. Она принимает меня так же, как и раньше, словно её киска была создана для меня одного. Двигаю пальцами внутрь и наружу, пока её рот не открывается в беззвучном стоне. Я сосу её грудь, затем кусаю сосок. Она вскрикивает и пытается вырваться, но я крепче сжимаю её талию одной рукой и притягиваю за задницу обратно к себе.

— Это для тебя слишком много, детка? Ты еще со мной? — спрашиваю с жадной улыбкой.

— Больше… — стонет она, подаваясь навстречу, похоть пляшет в её медовых глазах. — Дай мне больше. Дай мне свой восхитительный член, Кейд. Он нужен мне.

Кровь приливает ещё сильнее, и я больше не выдерживаю. Я хватаю её за обе ноги и стаскиваю с неё штаны и носки. Они улетают в угол комнаты, одежда разбросана по полу. Её лодыжки оказываются по обе стороны от моего лица, в такой позиции, где мой член может войти глубже всего. Я сжимаю её полные груди, пока те подпрыгивают у меня в ладонях, твердые соски задевают кожу. Несколько раз шлепаю её по клитору головкой члена. Она извивается и выгибается — тянется вниз и рукой ласкает мои яйца.

— Черт, Вайолет. Ты такая красивая, когда ты, блядь, моя.

Я вхожу в неё, будто в новый дом, и крепко зажмуриваюсь, когда бархатные стенки обхватывают головку.

— Бляяядь, — выдавливаю сквозь стиснутые зубы. Она стонет, лицо искажается от удовольствия — приоткрытый рот, сморщенный нос, кожа блестит от пота. Мы оба мокрые, скользкие, горячие, и отчаянно хотим затрахать друг друга до беспамятства. Я запрокидываю голову и вместо завораживающего лица Вайолет смотрю в потолок. Черт возьми, одно только выражение её лица, когда я внутри неё, почти доводит меня до оргазма.