"Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Семенова Мария Васильевна - Страница 413

– Помочь?

– Даже не прикасайся, – остерег он ее. – Нельзя!

Хилья послушно попятилась, но не ушла, продолжая наблюдать за его сборами.

– Эта Искра, кузнецова дочка, – сказала она наконец, – та еще ветрогонка. Все женихов перебирала, самого лучшего ей подавай… Парни ей не годны, так за чужих мужей принялась…

– Ты знаешь, – перебил ее нойда, – что у вас в избе нет домового?

Молодка вздрогнула.

– Нет…

Нойда указал на трещину в печке.

– Сбежал.

Хилья тяжело вздохнула и промолчала. Нойда покосился на нее, чувствуя, как внутри разгорается злость.

– Сказать, откуда у тебя шрамы? – внезапно спросил он. – Вспомни, Хилья, бывало с тобой такое: стоишь у печи, или скажем, на речке белье стираешь, и вдруг как ударит! Потом долго болит, и на этом месте проступает рубец…

– Откуда ты знаешь? – испуганно спросила женщина.

– Это сильные чары, своего рода договор, и тут нужна воля двоих, чтобы они сработали. Вместе поют заклинание; потом один уходит воевать, а другой получает все его раны. Тот, кто воюет, становится заклятым от оружия. Тот, кто остался дома – болеет, страдает, то руки, то глаза лишится, если совсем не повезло – умирает… Такой договор порой заключают побратимы, обязанные друг другу жизнью. Или кто-то предлагает расплатиться собой за огромную услугу… Но кем надо быть, чтобы заключить его с собственной невестой? Как Вархо мог предложить тебе такое?! Как ты могла согласиться?

– Ты видно никогда не любил, братец, – с вызовом ответила Хилья, поднимая голову. – Да я бы жизнь отдала за Вархо! Что раны? Все, что угодно, отдашь за того, кого дорог!

– Свою жизнь, да, – повторил нойда. – А как насчет чужих?

Хилья вздрогнула.

– Ты о чем?

Нойда подошел к ней вплотную, поглядел в упор.

– Ответь: Вархо жив или умер?

Она смешалась. Но потом тихо ответила:

– Не знаю, братец. Тот Вархо, кого я ждала и любила, ради которого терпела боль, давно уж не существует. А чародей, который меня осенью в жены взял…

Поколебавшись, все же сказала:

– Не знаю, что с ним. Думаю, он мертв.

– Не думаешь, – жестко сказал нойда. – Иначе не выгораживала бы его. Берегись, Хилья. Ты похоже, совсем не знаешь, за кого замуж шла.

Женщина с упрямым видом промолчала. Нойда молча вышел из избы. Душу будто камнем придавило. Память о верной дружбе, столько лет придававшая ему силы в самые темные времена, лопнула и рассыпалась черным прахом.

«Да и я его, похоже, совсем не знал», – с горечью подумал саами.

Нойда шел по тропинке через лес. В другое время было бы даже приятно так пройтись ясным утром. Ветер разогнал облака, острые верхушки елей качались в чистом голубом небе. Под ногами опять хлюпало. «Опять развело, – думал нойда. – А ночью вроде уже морозом схватило…» Он не забывал поглядывать и под ноги. Отпечатки попадались, но старые, ведущие со стороны кузни к деревне. А вот и следы от полозьев. Здесь кузнец прошел еще до последних заморозков, таща за собой сани…

– Ах ты ж, тупой нож!..

Нойда остановился. Кое-что пришло ему на ум – то, что он должен был вспомнить еще прошлой ночью. И если бы не женщина в его постели, непременно вспомнил бы… Внезапный ночной заморозок, резкие порывы ледяного ветра, от которых сотрясалась изба Кадая – он ведь отлично знал, что они могли означать! Мурашки пробежали по спине. «Не вернуться ли?» Но до заката было еще далеко – а впереди, за деревьями, уже шумел широкий лесной ручей…

Подворье кузнеца раскинулось на берегу. Кузница виднелась среди облетевших деревьев у самой воды, изба, окруженная службами, стояла на просторной поляне, поближе к лесу. Нойда издалека окинул берег быстрым взглядом. Снег здесь растаял, берег подсох. Постройки казались брошенными, безлюдными. Но это могло быть и ловушкой. Койва упомянула, что у кузнеца были подмастерья – где они? Нойде хотелось надеяться, что просто сбежали…

Он хлопнул ладонью по левому плечу, прошептал приказ сайво-разведчику. Невидимые крылья прошуршали в воздухе, и почти сразу нойда ощутил плотоядное ликование помощника. Это свойство духа-ворона было неприятным, но очень полезным: чуять свежую падаль. Тот же незримый красный туман, что на словенском постоялом дворе, повсюду был разлит в воздухе над серым берегом.

Подмастерья вскоре нашлись. Останки одного, разорванного в клочья, были раскиданы у самой реки. Вероятно, парень силился добежать под защиту воды, но не успел. Другое тело, истерзанное до неузнаваемости, кровавой ветошью висело в ветвях прибрежной ольхи.

«Взбесился он, что ли? Зачем рвать людей на части? Что ж его так разозлило?»

Дверь избы была открыта нараспашку. Нойда достал плеть и, пригнувшись, зашел внутрь. Вряд ли враг прятался там, но осторожность никогда не повредит.

«Вот бы сейчас рыбу ловить в родной заветери, – мрачно думал он, оглядывая сумрак избы. – Летние санки налаживать…»

К своему немалому облегчению, в избе нойда никого не нашел. Все было раскидано, перевернуто вверх дном, но кузнецовой дочки тут не было. И того, что от нее осталось, к счастью, тоже.

«Значит, унес ее в лес, к себе в логово… Ну что ж… Все равно отыщу!»

Выйдя на свет, нойда глубоко вздохнул, расправил плечи, убрал плеть за пояс и пошел было обратно, в сторону леса… Но вспомнил, что еще не осмотрел кузню.

Кузница располагалась в стороне, в ольховой рощице. Чем ближе подходил нойда, тем сильнее изумлялся открывавшемуся перед ним зрелищу. Казалось, на кузницу обрушился все разрушающий бешеный вихрь. Деревья вокруг дома поломаны; те, что поменьше, вырваны с корнем, с тех, что побольше, будто когтями сорвана кора. Дерновая крыша разворошена, слеги торчат наружу, как кости из перелома. Дверь кузни была сорвана с петель и валялась поблизости.

Нойда осторожно подошел к дверному проему. Заглянул внутрь – и сразу увидел девушку. Она сидела на земле рядом с наковальней, крепко обхватив ее обеими руками, и смотрела на него неподвижным взглядом. Застывшее лицо ничего не выражало. Казалось, она сидит так уже несколько дней, и готова просидеть еще столько же.

– Искра! – припомнив имя, окликнул нойда.

В глазах девушки что-то шевельнулось, но она и не подумала разжать руки. Никаких ран на ней заметно не было. Нойда остановился в дверях, оперся плечом о косяк.

– Искра, – мягко произнес он, – ты поступила разумно. Наковальня – жертвенник бога огня, никакая нечисть не посмеет приблизиться к ней. Пока ты обнимала священное железо, равк тебя не видел. Он, верно, ходил тут кругами целую ночь, но так и не смог тебя найти. Вот что привело его в такую ярость! Желанная добыча ускользнула из-под самого носа…

– Равк? – с трудом разлепив губы, повторила девушка.

– Да, упырь, оборотень-кровопийца. В равка может превратиться темный колдун. Обычно поначалу он не слишком отличается от человека…Может даже радоваться новым умениям. Например, тому, что он теперь видит в темноте, или своей необычайной силе… Но тут уже не подставишь за себя близкого, когда нужно платить. Чем больше загубленных жизней, тем сильнее голод. Каждая новая жертва уводит душу колдуна все дальше в навьи владения. Равк начинает понемногу умирать – а превращение продолжается…

Искра пошевелилась и застонала: от долгой неподвижности в теле нарушился кровяной ток.

– Бояться нечего, – сказал нойда. – Посмотри, светит солнце. Равк будет спать до заката.

Дочь кузнеца с усилием разжала руки и отпустила наковальню. Хрипло попросила:

– Дай пить…

Полдороги нойда нес Искру на руках. Потом она начала отходить, попыталась встать на ноги, и дальше пошла сама, кусая губы от боли. Нойда не препятствовал ей, хотя двигались они очень медленно, а время было дорого. Осенние дни коротки – солнце уже понемногу клонилось к западу. Сделать предстояло еще много… Нойда ни о чем не спрашивал Искру – ждал, пока начнет рассказывать сама. Вскоре она и заговорила.