"Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Семенова Мария Васильевна - Страница 635

– Тупой нож, – шепотом выругался нойда и незаметно последовал за парой, стараясь не приближаться.

Смеян с Тихомирой и в самом деле направлялись в сторону Щеглиц. Они быстро, явно по знакомой тропе, обошли заросшую лесом Лихую гору. Когда к шелесту деревьев прибавилось журчание и бульканье невидимого ручья, молодые остановились.

Нойда прижался к дереву, почти перестав дышать. Его охватила внезапная тревога. Как будто поблизости таился в засаде голодный хищный зверь…

«Здесь кто-то есть, – подумал он. – Кто-то или что-то. Оно не двигается, но прислушивается, так же как и я… И чего-то ждет… Человек ли, дух, не знаю, но я ничего подобного прежде не встречал!»

Молодые стояли спокойно и перешептывались, явно не чуя никакой опасности. Чего-то ждали.

Тут им навстречу шагнула тень.

Нойда едва не бросился наперерез. Однако заставил себя остановиться. Это было не то, что помстилось ему, голодное в засаде… А просто женщина.

Неизвестная протянула Тихомире большой сверток. Было видно, как тайные гости из Лихой Горки низко кланяются ей, как Смеян что-то передает в ответ. Женщина произнесла несколько слов, в какой-то миг даже начала тихонько петь.

«По голосу взрослая баба, – отметил нойда. – А платка не носит, ходит простоволосой…»

Тихомира, прижимая сверток к груди, снова принялась кланяться. Неизвестная женщина кивнула и исчезла – будто в тень вошла и растворилась во мраке.

Пара заторопилась в обратный путь. Уже не бежали, но и не мешкали. Нойда, хмурясь, следовал за ними.

«Глянь, как она сверток несет…» – послышался голос Вархо.

– Сам вижу…

Когда впереди показались огороды и избы, нойда нарочно немного отстал. Почему-то он был уверен, что домой сейчас парочка не пойдет, – и не ошибся. Пошушукавшись, муж с женой направились прямиком в березовую рощу. Вскоре во тьме блеснул огонек, потянуло дымом. Нойда, мрачно усмехнувшись, вышел на поляну.

Тихомира и Смеян сидели у костерка. Оба улыбались и шептались, над чем-то склонившись. Затем Смеян поцеловал жену и отодвинулся. А та, прижав сверток к груди наподобие младенца, принялась укачивать его и запела.

Напев был обычный, колыбельный. Но вот слова…

– Туу-ти, туу-ти, винду-винду линду…

Нойда, больше ничего не выжидая, кинулся к костру.

Пение вмиг оборвалось. Тихомира испуганно вскрикнула. Смеян вскочил, хватая топор.

А Безымянный нойда смотрел лишь на куклу без лица у груди молодой женщины. Большую, спеленатую и убранную как младенец.

Нойда и сам не взялся бы объяснить, что именно с этой куклой было не так. Просто в тот миг он увидел ее как черную яму. Непроглядный пролом в Нижний мир…

Он выхватил куклу и отшвырнул ее в сторону, словно гадюку.

Тихомира вскочила с отчаянным криком, как будто у нее отобрали живого младенца.

Смеян петухом налетел на нойду.

– Ты что творишь, тать?! – заорал он – и осекся, узнав колдуна.

– Страшное зло! – воскликнул нойда. – Не тронь куклу! Кто тронет – будет проклят!

Смеян поймал за руку кинувшуюся было к свертку жену и замер, недоверчиво глядя на колдуна.

– Ты чего, лопарь? Это ж просто бабья ворожба…

– Это смерть, – уверенно сказал нойда. – Для нее, для тебя… А то и для всего рода.

«И кто еще скажет мне, будто проклятием заразиться нельзя…»

– Говорите, – угрюмо велел он. – Все, что от родни и от меня скрыли! Скажете – помогу чем смогу. Не скажете – сей же час иду будить Негорада.

– Да ты…

– А ну брось топор! Слово скажу – рука отсохнет, железо против тебя обернется!

Топор глухо стукнул, упав наземь.

– Не говори батюшке свекру, ведун! – взмолилась Тихомира. – Он и так меня сулил домой отослать…

Причитая, она не отводила полного слез взгляда от куклы.

– Не говори отцу! – подхватил Смеян. – Он нас пришибет, а то и разлучит, как грозился…

– Правду, – напомнил нойда. – Давайте подскажу. Начнем со свадебного обряда…

Молодые переглянулись. Даже при слабом свете костра было заметно: оба смутились.

– Мы сперва не заметили… – всхлипывая, пробормотала Тихомира. – А потом подумали: может, ничего страшного?

– Да и стыдно такое рассказывать, – буркнул Смеян. – Одним словом… Ведома ли тебе, лопарь, наша вера отеческая? В первую ночь молодые посередь ложа чура кладут, а самим играть заповедано, не вздумай губы тянуть! Вот побудет с нами незримо батюшка-предок… потом уже – честныʹ е утехи!

– А мы не утерпели, – густо покраснев, призналась Тихомира. – Нас ведь долго женить не хотели, батюшка Негорад все воли не изъявлял. Вот, дождались… ну и позабыли про чура…

– Я еще чую – что-то мешает, – опустив голову, добавил Смеян. – Вгорячах выпихнул его с постели на пол…

– Вот чур и обиделся, детей не дает!

Нойда кивнул. Что-то подобное он и предполагал. Он уже понял, что чур оскорблен не на шутку. Насколько, что готов собственным потомкам вредить! Надо было хорошенько обдумать, как искупить вину и успокоить Дедушку-Пса.

Но это лишь полдела.

Саами поглядел на куклу без лица.

– А эту жуть кто вам подсунул?

– Так Дарьяна, ведунья из Щеглиц, – объяснила Тихомира. – Она очень умелая, хоть и молодая. Ее тут все знают, со всех окрестных деревень к ней ходят. Она всем помогает! Мы к ней и раньше бы пошли, да сперва надеялись, что само получится… А потом дело к осени, родня ворчать начала…

– У неплодных никто сестер-братьев в супруги не возьмет, – объяснил Смеян. – Подумают, порча… Ну, мы и пошли к Дарьяне.

– И проклятия не побоялись?

– В Щеглицах неплодных от веку не водится, – сказала Тихомира. – А проклятие… Люди говорят: коли судьба против тебя, так и собственная собака укусит…

Нойда задумчиво кивнул:

– Что за колыбельную ты пела?

– А это меня Дарьяна научила. Тути-тути линду…

Нойда вскинул руку, останавливая ее:

– Ты понимаешь, что поешь?

Молодка испуганно помотала головой.

– Стало быть, тебе дали заклинание, и ты просто начала его петь? О боги… Эта ваша Дарьяна – словенка?

– Да, – удивленно ответили оба разом.

– Тогда и вовсе чуднó. Ладно, ступайте восвояси. Я попробую помочь вашей беде.

– А…

– Куклу оставьте.

Пара, оглядываясь, медленно удалилась в сторону деревни. Нойда дождался, когда они исчезнут из виду, навалил в костер хвороста и, едва тот разгорелся поярче, бросил безликую в огонь.

– Уходи, – прошептал он, – а как дело не сделано, так и платы тебе не будет.

«Слава богам, что Тихомира не успела допеть!»

Так-то ворожба с помощью куклы-младенца нойде была хорошо знакома. К ней любили прибегать деревенские ведьмы, и у словен, и у чуди. Создавалась кукла – непременно без лица, чтобы не вселился злой дух, – и мать, напевая колыбельную, начинала звать своего младенца. Того самого, что заплутал и не мог найти к ней путь. Считалось, что на материнский голос нерожденная душа непременно придет.

Словом, ворожба была самая обыкновенная. Но вот плата…

И вновь черная бездонная яма у груди женщины привиделась нойде.

«Такой завет люди с богами заключать не должны, – думал он, глядя, как чернеет и корчится в пламени колдовская кукла. – Ужасный завет!»

Люди порой заключали такую сделку от полного отчаяния. Или, очень редко, от великой любви.

Вархо тоже мог бы кое-что об этом рассказать…

«Неужто эти двое были готовы на все ради ребенка? – размышлял нойда. – Не-ет, сдается мне, им просто не рассказали о плате. Какой же изверг подсунул им куклу, не объяснив, чего она будет им стоить?»

По крайней мере, на этот вопрос у него был ответ.

Глава 13

Ведунья

Ведьма была довольно молода. Одевалась по-девичьи, русых волос не покрывала, хотя на вид ей было лет двадцать пять. В таком возрасте уже не сватали – для брака Дарьяна была безнадежным перестарком. Но, судя по всему, замуж и не стремилась.