"Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Семенова Мария Васильевна - Страница 644

«Велько», – мысленно повторил Лишний.

Тьму, в которой он пребывал днем и ночью, будто рассекло краткой вспышкой. То ли полыхнул костер в осеннем лесу. То ли звезда зажглась над неспокойным морем…

Лишний поднял руку и уверенно указал куда-то во мрак.

– Боярыня, – произнес он, – вон там на стене висят гусли.

– Откуда… знаешь? – голос женщины дрогнул.

– Не знаю, но чую. Необычные гусли.

– И то верно. Они изготовлены из челюсти огромной щуки. Ее добыли мои сыновья много лет назад в походе к карелам, на море Нево.

– Дозволь мне сыграть на них, матушка-боярыня? – В здравом уме Лишний не смог бы и выговорить подобную просьбу, но сейчас кто-то словно шевелил губами за него. – Ради… памяти твоего сына…

Боярыня молча поднялась со скамьи. Лишний успел испугаться и горько раскаяться в своей дерзости. Представил, как его сейчас выкинут на улицу. А и правильно сделают…

Но тут раздались шаги, и на колени ему легла прохладная тяжесть полированной кости.

– Играй, – шепотом сказала женщина.

Лишний ощупал гусли, подивился их величине и необычным обводам. Пробежался по струнам, взялся крутить шпенечки. Все делал легко, привычно. Костяные гусли будто сами ластились к его рукам. Лишний улыбнулся широко и свободно. Ему сделалось так светло на душе, что он на время забыл даже о слепоте. Радость охватила его, и он запел. Пальцы без промаха ложились на струны, рождая удивительные созвучия. Неведомо откуда приходили слова, а голос бил крыльями, наполнялся огнем и летел, летел…

Пение оборвалось на полуслове: Лишний услышал, как заплакала боярыня Милолика.

Перепугавшись, он протянул было ей гусли, но та мягко толкнула их ему на колени.

– Играй… играй еще! Охти… почудилось, что сынок мой здесь, в песне твоей… Его голос слышу, его персты на струнах ликуют… Тебя вижу – чужого чуженина, а отвернусь – сын рядом сидит… Мыслимо ли такое?

– Не знаю, – прошептал Лишний.

Больше он играть не стал. Изведав дыхание чуда, невместно искать его повторения.

Впрочем, боярыня была сильна духом. Ровным голосом она заговорила совсем о другом:

– Как случилось, что ты ослеп?

– Лесной Владыка покарал меня, – потупился Лишний. – За дерзость мою, за неблагодарность… Довелось мне возомнить себя особенным, богами избранным. Я бросил своего учителя и ушел… Вот и хожу-брожу теперь по миру, вину избываю…

– Как же постигла тебя кара?

Лишний, надобно сказать, зарекся рассказывать кому-либо о том, что произошло в святилище Велеса. Даже Безымянному нойде, если судьба их снова сведет. Это было между ним и великим лесным богом. Однако вопрос боярыни вдруг показался ему самым простым и правильным. Перед кем же душу очистить, если не перед ней?

И он принялся рассказывать ей, как шел по большаку, разыскивая священную дубовую рощу; как уговаривал жреца пустить его в самое запретное место; как там ему явился сам Лесной Хозяин и что сказал прежде, чем поразить слепотой.

Выслушав, боярыня долго молчала. А когда заговорила, голос ее зазвучал совсем иначе. Будто прежде шел долгий холодный дождь, а теперь глянуло солнце, и радуга встала во все небо. Иными словами Лишний это выразить не мог.

– Значит, не торопиться… Что ж… Если Батюшка-Велес так повелел – по сказанному и быть. Мнится мне, дитя, он не карал тебя слепотой, а просто укрыл от лишних глаз. До поры, пока не войдешь в полную силу. Чтобы не стало как…

Рука боярыни опустилась на его голову. Лишний аж замер. Никто в жизни не был к нему так матерински ласков.

– Стало – что? – пробормотал он.

– Ничего. Просто живи, иди своим путем. Батюшка Велес не оставит своих детей. Как знать, может, слепой, шагнешь дальше зрячего…

Нежата сидел за широким выскобленным столом в харчевне у пристани, пристально глядя на собеседника. Стол был богато накрыт. Бзыря, хозяин харчевни, самолично подносил все новые яства, заодно пытаясь ненавязчиво подслушать беседу. Он был не один такой. Мало когда в харчевне собралось столько гостей и при этом было так тихо. Все уже прознали о нордлинге, что пришел со Змеева моря, да с неслыханными вестями. Вот только что за вести, никто толком не знал. Большинство шепталось о безмерных сокровищах, коими духи Змеева моря решили поделиться со смертными.

Впрочем, по виду того нордлинга никто бы не заподозрил, что он владеет хоть чем-то, куда там сокровищами. Мрачный воин выглядел так, будто шел со Змеева моря пешком через непролазные чащи. Лицо избороздили морщины, черные волосы, забывшие гребень, обильно тронула седина, а глаза напоминали два болотных оконца. Одежда – потертая, латаная-перелатаная. Пояс нордлинга, однако, блестел серебром, и одного взгляда на рукоять меча хватило Нежате, чтобы понять: перед ним не простой дренг.

Назвался он Крумом Лопарем. Хотя на лопаря ничем с виду не походил.

За столом, кроме молодого новогородца и угрюмого северянина, сидели Кофа и мерянин Тархо, давний товарищ Нежаты, а в последние годы и его кормщик. Все они внимательно слушали неторопливый рассказ нордлинга. Начиная с того, как Арнгрим-ярл из Яренфьорда кликнул клич, собирая воинов в поход на далекое Змеево море, и заканчивая делами вовсе невероятными. Да притом скверными, чтобы не сказать беззаконными.

– Если правда то, что ты рассказал, – вече собирать впору! – краснея лицом, воскликнул Нежата, когда Крум замолчал. – От века Соляные острова не принадлежали нордлингам!

– Я и не слыхал прежде про эти острова, – ввернул Кофа. – Так и помер бы, не узнав, что в самом сердце полуночи есть что-то годное. Ваши дремучие леса полны дивного и ценного пушного зверья, но дальше, на голых равнинах, лишь бесполезный снег… А вон оно как! И что же, этими щедрыми угодьями владел Новый город?

– Доселе там жили лишь кочующие лопари. Всякий был волен бить там зверя, ловить рыбу и добывать соль, – пояснил Нежата. – Так велось по установлению предков, от самого начала времен.

– Там всегда всем хватало места, – подтвердил Тархо.

– И вдруг какой-то викинг берет да и объявляет их своим уделом!

– Кто владеет Соляными островами – тот владеет Змеевым морем, – пояснил мерянин. – Они удачно расположены как раз на корабельных путях, недалеко от устья великой реки Виньи. Тот, кто направляется к южным берегам, ни за что не минует их.

– Как, говоришь, зовут того князя? – повернулся Нежата к мрачному нордлингу. – Арнгрим-из-моря? Я вроде слышал это имя…

– В прежние времена его звали Арнгримом Везунчиком, – неспешно проговорил Крум.

По-словенски он говорил не слишком чисто, то и дело вставляя слова своего языка. Однако понять его было вполне можно.

Молодой боярин так и подскочил:

– Погоди, я же его знаю! Я… мы…

– Кто ж о нем не слыхал, – усмехнулся Крум. – Другое дело, Арнгрим ничем не был знаменит, пока его корабль не утонул на море Нево. Через год ярл вернулся домой. Никто не знает, где он провел этот год… Несколько лет он жил уединенно. Затем убил братьев, отобрал власть у престарелого отца, созвал корабельную рать – и отправился на Змеево море…

– И захватил Соляные острова, – прошипел новогородец.

Он отхлебнул хмельного меда и вдруг умолк, пораженный внезапной мыслью.

Соляные острова прежде считались ничьими, страшно далекими, едва достижимыми, – у самой Кромки, если не за ней. Да только отважные люди со временем проникают в самые дальние пределы земли, границы княжеств расширяются – и вот уже далекое превращается в близкое.