Бывшие. Лада с «прицепом» (СИ) - Грасс Елена - Страница 24

— Я сейчас буду, — отменяю все свои дела и еду к ним.

Захожу в квартиру, Алиска уже успокоилась, сидит играет с игрушками.

— Я ей конфету дала, и сказала, что с мамой всё в порядке, она просто спит. Дура я, сама при ребёнке паниковать начала, вот она и подхватила. Отвлекла её кое-как игрушками, и она успокоилась чуть позже. Егор, — кивает в сторону Лады, — посмотри на неё. Мне кажется, у неё ветрянка.

Подхожу и замечаю, что Лада вся покрылась сыпью, точно так же как Алиска несколько дней назад.

Прикладываю руку ко лбу, чувствую, что он очень горячий.

Градусник показывает тридцать девять и семь.

Присаживаюсь рядом с ней и глажу её волосы. Лада открывает глаза и смотрит на меня, находясь словно в абсолютной прострации.

— Ты здесь, — киваю, — не уходи только, Егор, ладно? — улыбается, произносит моё имя и снова закрывает глаза.

— Что с ней? — теперь и я волнуюсь не на шутку и достаю телефон, чтобы вызвать скорую помощь.

Глава 28

Как выглядит Лада мне категорически не нравится.

Замечаю, что на лбу испарина, волосы прилипли к лицу, она пытается кутаться в одеяло, и я понимаю, что её знобит.

— Вы не спрашивали у неё, она болела в детстве ветрянкой?

— Спрашивала, но она мне не ответила. Видимо, закрутилась с Алисой, переживает слишком за неё. Егор, ей очень тяжело, я вижу. И я не про то, что у неё сейчас температура. Я в целом. Понимаешь? — киваю. — Вот и славно, что понимаешь. Поддержи её, если она тебе дорога.

— Она же вся горит, и тоже сыпь эта, — убираю с шеи волосы, там сыпь, на лице сыпь, на руках тоже сыпь.

Открываю телефон, начинаю читать про болезнь: симптомы, признаки, как протекает у взрослых. Да, температура, отсутствие внимания, сыпь, но самое плохое то, что ветрянка в таком возрасте переносится намного тяжелее, нежели в детском.

Ладе абсолютно точно очень плохо.

Слушая наш тихий разговор, Алиска начинает хныкать.

— Мамочка… моя мамочка… — трёт глаза растерянно.

— Ну чего ты, малышка? — беру её на руки, и пытаюсь привлечь к себе внимание.

— Мама заболела? — смотрит на меня с вопросом в глазах.

— Ну да, есть немножко, — не хочу ей врать. Дети, как правило, чувствуют ложь. — Но это не страшно, ты не переживай. Она обязательно поправится!

— Честно?

— Конечно! — удивляюсь наигранно. — Разве может быть иначе? — успокаивается, но всё-таки слезает с рук и идёт к Ладе.

Садится рядом, жмётся к ней, но Лада на неё не реагирует, потому что спит. Дочь гладит её руку, а потом прижимает к своей щеке.

— Мама… — хочет привлечь её внимание. — Мамочка, а мы сегодня гулять не пойдём?

— Я с тобой схожу, — говорит Галина, — и куплю тебе чего-нибудь вкусненького. Что ты любишь больше всего?

Я раньше думал, что с женщинами бывает сложно. Но я ошибся. Сложнее всего с детьми, особенно с маленькими. Они многое чувствуют, им говорить даже не нужно. Вот и Алиска сидит рядом с мамой и не заставишь уйти.

А мне ведь как-то надо сделать так, чтоб она врачей не увидела. Испугаться ещё сильнее может.

— Посидишь ещё немного со мной? Кивает. Снова возвращается ко мне на руки.

— Ты хороший, — улыбаюсь.

Глажу её по пушистым волосам, она льнёт ко мне, и я не могу ей отказать в ласке, хотя, по сути, я чужой этой малышке человек.

Ей, скорее всего, не хватает отца, а я всё чаще появляюсь в их доме, и она, как любой ребёнок, к которому относятся с лаской, привыкает и начинает доверять.

Теперь уже и не знаю, правильно ли я поступаю, позволяя себе такие слабости, как общение с Ладой и Алисой, но поступить по-другому не могу, потому что без матери этой девочки жизнь, мне кажется, совсем неинтересной.

Они рядом, и я знаю, ради кого и чего живу, а исчезнут эти девчонки снова и что мне делать?

Другую женщину кроме Лады я в своей жизни не хочу.

Поглядываю на часы и начинаю нервничать из-за того, что не едет скорая.

— Солнышко, пойдём я накормлю тебя, — Галина берёт малышку за руку и уводит на кухню.

Именно в этот момент приезжает скорая, и я в последний момент успеваю закрыть дверь на кухню, где сидит Алиса и уплетает котлету.

Диагноз верный: ветрянка.

— Раз такая высокая температура, мы можем забрать её в больницу, — обращается ко мне врач. — Тут вариантов на выбор только два: либо она остаётся дома, но при этом тогда необходимо, что за ней был тщательный уход, либо мы увозим её.

— Но у неё ребёнок маленький, — говорю вслух не задумываясь. — Её в больницу нельзя.

— Ну вы, папаша, и позаботьтесь о ребёнке, в чём проблема? Или вы без женщины исправиться не сможете? — смотрит на меня фельдшер с непониманием.

Ничего не отвечаю. Уж совершенно точно не нужно знать этим людям, что я не её родной отец.

— Егор, — Лада открывает глаза.

— Что? — сажусь рядом.

— Наклонись, пожалуйста, ко мне. — Наклоняюсь и замираю. Как давно она не была ко мне насколько близко. И как я скучал по этой близости. Чтобы лицом к лицу, чтобы запах этот нежный, дыхание родное. — Не разрешай увезти меня, — шепчет. — Если я уеду в больницу, Алиска испугается. Мне не с кем её отставить её сейчас. К своим родителям я её не отправлю, отец напугает её. Пожалуйста, позволь мне остаться здесь. Соври, что ты мой муж, а они уедут, и я встану.

Киваю.

— Извините, я просто растерялся, — обращаюсь к врачам. — Если ситуация не критическая, можно чтобы она осталась дома? Я обещаю, что присмотрю за ней и за... дочерью.

Беру Ладу за руку, испытываю абсолютное чувство нежности. Мне хочется помочь, защитить её, сделать так, чтобы она не переживала.

Каждый день я езжу теперь к Ладе и Алисе.

Мне сложно было представить, как общаться с ребёнком, особенно чужим, особенно маленькой девочкой, но на удивление контакт складывается легко.

Я прикупил кукол, всяких других игрушек для неё, и Алиса, на удивление легко приняла моё внимание.

Эти несколько дней Лада пока чувствует себя плохо, и я максимально хочу помочь ей хотя бы с Алисой.

Не знаю, помнит ли она, что я практически все дни с ними, но для меня самое важное, чтобы она просто пришла в себя и поправилась.

— А, Егор, привет. Проходи. Девчонок навестить? — открывает мне сегодня дверь Галина.

— Да.

— Пойдём со мной на кухню, разговор есть.

— Что-то ещё случилось? — уже не знаю, чего и ожидать.

— Проходи, — настаивает. — Не здесь.

Глава 29

— Алиса спит?

— Да, уложила недавно. Пойдём, чаем тебя напою. Пирогов напекла, — хлопает по сидению табуретки ладошкой, приглашая присесть.

— Спасибо.

Кушать не хочу, но отказаться будет некрасиво с моей стороны.

Пока я жую, Галина смотрит на меня пристально, и я понимаю, что-то хочет сказать.

— Любишь? — неожиданно задает мне вопрос.

— Да.

— Я не о пирогах сейчас, — улыбается.

— И я не о них, — мы оба понимаем, о чём речь. А точнее, о ком.

— Тогда чего ждёшь? — вызывает меня на откровения по-свойски, но при этом взгляд становится хмурым.

— Она замужем за другим человеком, если вы забыли. Это для начала…

— Разведётся, — безапелляционно заявляет. — Она настроена решительно. А ты борись. За неё. За любовь эту. Или ты думаешь, я не вижу, как вы друг на друга смотрите?

— Смотреть мало. Мы же не дети в переглядки играть. Она нужна мне целиком, а пока она замужем, она для меня женщина другого мужчины.

— Понимаю, — кивает одобрительно. — Такая как эта просто так от мужа не ушла бы. А тем более с ребёнком. Такая как Лада будет терпеть до последнего, даже не ради себя, ради малышки.

— Это она вам сказала?

— Мне можно ничего не говорить, достаточно было посмотреть на неё, чтобы понять всё о её характере. Она терпеливая. Привыкла так жить. Отец тиран, ничего удивительного, подминал её под себя из года в год, она привыкла слушаться и подчиняться. Это я из рассказа её матери поняла, когда мы чаёвничали. Мама переживает за неё сильно. Хорошо, хоть помогает ей сейчас. Алиска, считай, полностью на ней в одежде, обуви. Да и продукты, пока Лада болеет, вон, сколько привозила. Но не суть. Ладиному терпению, как я поняла, пришёл конец. У каждого своя гиря, она падает в разное время. Её, полагаю, упала. Не ты ли, случайно, причина?