Альфа волк (ЛП) - Пекхам Кэролайн - Страница 60

— Ты все равно меня не хочешь, — пробормотала я.

— Я хочу тебя, — яростно сказал он. — Ты — все, что я, блядь, хочу.

— Лжец. Ты больше хочешь свою драгоценную банду. — Блядь, как же больно было говорить это, вот так излагать факты и ждать, что он будет их отрицать, хотя я знала, что он этого не сделает.

— Когда мы выберемся отсюда, все может быть по-другому, — начал он, хотя сам в этом не был уверен. — Я знаю, что в Алестрии банды не воюют так, как здесь. Мне просто нужно время, мне нужно…

— Я не собираюсь ждать, пока ты решишь, что я тебе нужна, — прошипела я. — Мне это и не нужно. Ты не единственный Альфа, который хочет заявить на меня свои права, и мне не нужен тот, кто стыдится меня.

С губ Итана сорвался гневный рык, и он повернулся, выхватывая все книги с полки рядом с нами так, что они посыпались на пол.

— Кто это? — потребовал он, забыв даже о том, что нужно говорить тише, так как в его глазах вспыхнула ревность, и он выглядел наполовину искушенным, чтобы вытрясти из меня ответ. — Это тот сраный Лев? Я вырву его гребаную гриву и сделаю из нее коврик!

— Нет. Это не Роари. Я тоже недостаточно хороша для него, — я бросила эти слова небрежно, но они все равно причиняли гребаную боль. Как это я позволила трем разным альфа-самцам подойти достаточно близко, чтобы вот так ранить меня своим отказом? На хуй их всех и их дерьмо. Меня тошнило от ощущения, что я не могу соответствовать их ожиданиям.

Ярость Итана сменилась мукой, когда он почувствовал мою боль, и он тихонько заскулил, прежде чем переместиться в мое личное пространство и прижаться ко мне.

Это было так охренительно приятно, что я даже не стала его отталкивать. И мне было неприятно это признавать, но я почувствовала облегчение от того, что он идет с нами, потому что я не могла даже представить себе, что больше никогда не смогу его увидеть.

— Я принес тебе это, — пробормотал он, найдя мою руку и зажав что-то теплое между пальцами.

Я глубоко вздохнула, когда он прижался ко мне, стараясь не наслаждаться этими ощущениями, хотя и тосковала по нему с прекрасной, мучительной болью. Я опустила взгляд и обнаружила в своей руке желтый Кристалл Солнечного камня, который, по словам Сина, они украли вместе.

— Надеюсь, ты его вымыл, — пробормотала я, хотя мой гнев на него понемногу ослабевал, потому что он сделал это для меня, даже не подозревая, что это принесет пользу и ему. Он рискнул тем, что охранники поймают его, только чтобы принести это мне. Хотя прошло уже несколько дней с тех пор, как кристалл был у него, он явно носил его с собой, рискуя быть пойманным каждый раз, когда проходил мимо охранника. Для меня. Это должно было что-то значить, даже если я не хотела этого признавать.

— Ненавижу этого сраного Инкуба, — прорычал Итан, его губы прошлись по моей шее, заставив стон подняться в горле, но я приказала себе сдержаться, не желая, чтобы он знал, как сильно я наслаждаюсь этим.

— Вкус к Сину приходит со временем, — вздохнула я.

— Поверю тебе на слово, дорогая.

Большие руки Итана обхватили мою талию, и он повернул голову, ища мои губы с вожделенным стоном.

Но я не стала поддаваться. Я не могла. Поэтому я повернулась к нему щекой, и его горячий рот припал к моей плоти, а не к губам, отчего под кожей зажглись искры.

Итан не желал отстраняться, его рот двигался по моей челюсти и шее, пока стон не сорвался с моих губ, как у подлой предательницы. Блядь, мне нужно было почувствовать его прикосновение к своей плоти. Мне нужно было, чтобы он поклонялся моему телу и удовлетворял эту боль в моей душе по нему. Потому что он был моим, а я — его. Луна решила это, даже если мы не хотели с этим соглашаться.

Он начал дергать за пуговицы моего комбинезона, и я зарычала, когда мои руки скользнули по его спине.

— Я не буду с тобой трахаться, Итан, — настаивала я.

— Просто позволь мне сделать тебе приятно, — умолял он, просовывая руки внутрь комбинезона и задевая верхний край моих трусиков.

Я снова зарычала, желая сказать ему «нет» и страстно желая сказать «да». Со стоном разочарования, которое, как я знала, не будет удовлетворено, пока я не схватила его за волосы и с силой не нажала на него, опуская ниже.

Итан слегка зарычал, когда я призвала его поддаться моему контролю, но когда я зарычала в ответ, он послушно опустился на колени, похоже, понимая, что все произойдет по-моему или не произойдет вовсе.

Он расстегнул пуговицы на моем комбинезоне, пока тот не оказался нараспашку, и наклонился вперед, чтобы поцеловать мое влажное тепло через барьер из хлопка.

Его пальцы обвились вокруг краев трусиков, и я тихонько застонала, когда он сорвал их с меня, обнажив мою киску, и спрятав испорченный материал в карман.

Он переместил свой рот на внутреннюю сторону бедра, когда я раздвинула ноги, чтобы дать ему доступ, но это было не то место, где я хотела его видеть. Моя хватка на его волосах усилилась, когда он попытался взять ситуацию под контроль, и я силой прижала его рот туда, куда хотела.

Итан зарычал, когда его губы прикоснулись к моему клитору, и от этого звука у меня вырвался еще один стон.

Возможно, ему не понравилось, что я взяла все в свои руки, но его горячий язык все равно начал дразнить меня, и я задвигала бедрами, насаживаясь на его рот, пока удовольствие проносилось по моему телу.

Итан поднял руку, вводя в меня два пальца, чтобы усилить пытку, и я бесстыдно оседлала их, требуя большего.

Он начал замедлять темп, играя со мной, пока пожирал меня, и я зарычала от разочарования.

— Сильнее, — приказала я своим Альфа-тоном, заставляя его рычать еще громче, пока я пыталась заставить его прогнуться под мою волю.

Это рычание было охренеть как приятно на моем клиторе, что я снова застонала, еще сильнее раскачивая бедрами, елозя по его лицу и трахая его руку, и он поддался моим желаниям, облизывая и покусывая, вводя пальцы внутрь и вытаскивая их наружу. Пока я с силой не кончила. Я подавила желание выкрикнуть его имя. Потому что я отказывалась хвалить его за это. Дело было не в нем. Дело было в нашей связи. И даже когда он сосал мой клитор, чтобы продлить удовольствие, я отказывалась признать, что хочу его больше, чем это.

Он отступил, и я начала застегивать пуговицы на комбинезоне, встретившись с его взглядом, пока он стоял передо мной на коленях.

— Мне жаль, что я причинил тебе боль, любимая, — сказал он, и я почувствовала, как много он имеет в виду, когда мое горло сжалось, а сердце заколотилось.

— Насколько жаль? — вздохнула я.

— Я не могу рассказать всем о нас, — грустно сказал он.

— Тогда, думаю, мне больше не о чем с тобой говорить. — Я обошла его и пошла прочь, пока он не увидел, как я трескаюсь. Может быть, парные узы и заставляли меня жаждать его, но я не должна была отдавать ему ничего, кроме своей плоти, и я боролась с этим так часто, как только могла.

Я была Розали Оскура, и никто не заставит меня быть своей сучкой.

***

Мы провели несколько дней, совершенствуя наш порядок действий в библиотеке, и как бы мне ни хотелось повременить с реализацией наших планов, я понимала, что очень важно сделать все правильно. Пока Планжер старательно использовал свой дар для создания двух необходимых нам туннелей — одного, ведущего вниз, на уровень обслуживания, и другого, ведущего вверх, на поверхность, — остальные занялись покраской стен и удалением старых книг с полок. Работа с каталогами была просто ужасно скучной, поэтому я по большей части красила вместе с Роари, замазывая грязно-бежевые стены новым белым слоем.

— Нам нужно выяснить, как долго мы сможем использовать туннели, когда выполним наш план, — задумчиво пробормотала я, работая так близко к Роари, что наши руки постоянно соприкасались. Но это было совершенно по-волчьи, а не из-за желания быть ближе к нему. И я буду твердить себе это до седины в волосах.

— Разве ты не планируешь устроить бунт в ночь нашего побега? — спросил он низким тоном, оглядываясь по сторонам, хотя мы знали, что поблизости нет никого, кто мог бы нас подслушать.