Ее мятежник (ЛП) - Маккини Аманда - Страница 27

Когда я открыла глаза, его выражение потрясло меня. В нём читалась нежность. Обожание. Любовь.

«Я знаю», — просто сказал он, и уголок его губ дрогнул.

«И это всё? — я оставалась невозмутимой. — Больше ничего?»

«Я также знаю, что ты понимаешь — я чувствую то же самое». Он убрал прядь волос с моего лица. «Ты поняла это в тот момент, когда я ответил на твой поцелуй — на тот, что был притворным».

Я выдохнула, чувствуя, как пульс успокаивается. Он был прав. И почему нам, женщинам, всегда нужны эти словесные подтверждения?

Я покачала головой. «Это просто безумие, понимаешь? Ты охотишься на моего отца, Джастин. И только что переспал с дочерью своей цели».

«Неверно. На самом деле я переспал с самой целью — что гораздо серьёзнее». Он откинул мои волосы и посмотрел на меня сверху. «Мы живём настоящим. Всё перевернулось с ног на голову. Но одно я знаю точно — я тебя не брошу».

«И я тебя не брошу».

«Обещаешь?»

«Обещаю».

Я вздохнула и закусила нижнюю губу. «Ты можешь позвонить своему начальству? Может, они помогут?»

Джастин фыркнул. «Только если я хочу прожить ещё один день».

«Что ты имеешь в виду?»

«Я официально вышел из-под контроля. В нашем мире есть только успешная миссия или проваленная. Промежуточного не дано. Я уже принял решения, за которые меня уволят. Решения, которые я принял бы снова и снова, если бы пришлось».

«Так что мы будем делать?»

«Составим план».

«Я уже сказала, чего хочу. Я хочу уехать. Сбежать. Я не шучу».

Он покачал головой. «Я больше не беглец. После смерти Нэйта я сбежал от матери, когда она больше всего во мне нуждалась. Это ничего не решает — только усугубляет. Я больше не хочу так жить».

«Но на этот раз мы сбежим вместе».

«Нет, София. Наши проблемы никуда не денутся, и ты знаешь это не хуже меня».

Джастин был прав. Мой отец и его люди не оставят нас в покое, особенно теперь.

«Значит, твой новый план — бросить меня? Спрятать где-нибудь, пока ты будешь сражаться с моим отцом?»

«Нет. Но ты должна будешь делать в точности то, что я скажу, когда я скажу, как я скажу и где я скажу».

Я кивнула и отвернулась.

«Что?»

«Я…» — Я не знала, как подступиться к этой теме, поэтому просто выпалила: «Я не хочу, чтобы ты убивал моего отца».

«Очень жаль».

«Что значит „очень жаль“?»

«Именно то, что я сказал. Этот ублюдок не только издевался над тобой самым немыслимым образом, но и отдал приказ убить моего брата. У нас с ним свои счёты, и я не успокоюсь, пока он не заплатит. Если ты не хочешь в этом участвовать, я могу отвезти тебя в безопасное место, пока всё не закончится. У меня есть друзья, которые…»

«Нет».

«София, ты должна меня выслушать. Я… я готов убить ради тебя. В этом нет логики, да и не должно быть. Что есть, то есть. Вот и всё».

Я закрыла глаза, качая головой. «Всё это так… безумно».

«Я справлюсь. Со всем. Тебе не обязательно быть частью этого». Он наклонился и поцеловал меня в лоб. «Дай мне сделать несколько звонков».

«Нет».

«София…»

«Нет». Я села и скрестила руки на груди. «Ты только что сказал, что не бросишь меня. Послушай, у нас у обоих явные проблемы с привязанностью. У тебя — из-за того, что ты бросил мать. У меня — потому что обо мне никогда по-настоящему не заботились. Мы справимся с этим вместе. И кроме того… ты что, никогда не читал романтические триллеры?»

«Ты про те книги с голыми мужчинами на обложках, что у тебя на полке?»

Я приподняла бровь. «Ревнуешь?»

«Не после того, как ты заставила меня кричать так, как прошлой ночью».

Я закатила глаза. «В любом случае, ты знаешь, что происходит каждый раз, когда герой бросает героиню? Бум — она исчезает». Я щёлкнула пальцами. «Плохие парни всегда находят её».

«София…»

«Я не слабая, — огрызнулась я. — Знаю, что плакала как ребёнок с тех пор, как мы встретились, но я сильная. Я пережила то, чего не должна была, и вот я здесь».

«Поверь мне, я знаю, что ты не слабая». Он провёл пальцем по моей щеке. «Разница в том, София…» — он наклонился, и его губы коснулись моих, — «…что теперь за тебя есть кому бороться».

Я прокляла слёзы, мгновенно навернувшиеся на глаза. «Чёрт возьми, Джастин, ты понимаешь, что со мной делаешь?»

«Всё в порядке, — прошептал он. — Плачь. Выпусти всё».

Вместо этого я обхватила его лицо — это прекрасное, израненное лицо.

«Просто заткнись и займись со мной любовью, Джастин. Прямо сейчас. Забудь обо всём, что вокруг. Просто заставь меня чувствовать то же, что и прошлой ночью».

После того как он заставил меня чувствовать это — раз десять, — мы с Джастином собрали наши скудные припасы и погрузили их в внедорожник.

Даже с цепями на всех четырёх колёсах путь до Фалкон-Крик занял три часа вместо обычных двадцати минут. Почти каждую милю Джастину приходилось выходить и расчищать дорогу от сугроба или отталкивать ветку.

Я беспокоилась о нём. Он почти не спал последние несколько дней, а после часов расчистки снега его силы должны были быть на пределе. Мы не ели ничего, кроме протеиновых батончиков, и пили только воду. Его лицо было бледным, глаза — красными, с тёмными кругами.

Я по опыту знала, как усталость — физическая и эмоциональная — может влиять на решения. Мне казалось, у Джастина она вызывала вспыльчивость и раздражительность.

Над нами нависало тёмное, тяжёлое небо, в тон настроению в салоне.

«Напомни мне ещё раз, что мы делаем», — попросила я, ломая пальцы.

«Мы поговорим с Роном Фитчем».

«Поговорим, да?» — я приподняла бровь.

«Ага».

Я начала загибать пальцы. «Во-первых, убедиться, что он работает на „Чёрную ячейку“. Во-вторых, выяснить, кто убил твоего связного. В-третьих, узнать, не он ли предупредил тех, кто меня похитил».

«И в-четвёртых, выяснить, где Кузьма».

«А если его не будет в закусочной?»

«Ты говорила, он работает каждый день».

«Да, но если он замешан во всём этом, разве он не сбежал бы?»

«Нет, если ему не приказали».

Я на секунду задумалась. «И ты правда думаешь, что он просто всё расскажет?»

Джастин бросил на меня взгляд.

«А… ты собираешься его допросить».

«Если не заговорит сам — да».

Я могла только представить, что человек, способный провести ножом по собственному лицу, может сделать с врагом.

Было уже позднее утро, когда мы подъехали к закусочной «Крик Хаус».

Грузовик Рона стоял на своём обычном месте в дальнем углу парковки.

Через окно я увидела Велму с её фирменным серым пучком волос. Казалось, она варила свежий кофе для единственного посетителя — пожилого мужчины, которого я узнала как местного жителя. Эдди, кажется, был вдовцом и жил в паре миль от города. Каждое утро он приходил за графином кофе и двумя черничными маффинами.

Джастин припарковался за грузовиком Рона, перегородив ему выезд. Он заглушил двигатель и повернулся ко мне. «Делай в точности то, что я скажу, когда скажу. Поняла?»

«Да». Сердце забилось чаще.

«Пошли».

Джастин схватил меня за руку, когда мы встретились у задней части машины, и не отпускал её, пока мы шли через парковку. Это было не нежное «я люблю тебя», а скорее «держись ближе, иначе я тебя привяжу».

Стальная задняя дверь закусочной, как обычно, была не заперта. Я не раз ругала Рона за такую беспечность, но он никогда не слушал. Теперь он точно пожалеет.

Меня встретили знакомые звуки и запахи моего рабочего места: старая кантри-музыка, аромат свежего кофе и жареного жира.

Рон стоял к нам спиной, переворачивая полоски бекона на длинной чёрной сковороде — той самой, на которой я когда-то училась жарить картофельные оладьи.

«Отойди», — пробормотал Джастин, отпуская мою руку.

Он ворвался на кухню, словно был здесь хозяином, схватил Рона за шиворот и заломил ему руку за спину.

Рон взревел от боли, согнувшись пополам. Его лицо оказалось в сантиметрах от раскалённой поверхности.