Ее мятежник (ЛП) - Маккини Аманда - Страница 32

«Мы хотели бы начать ваше интервью сегодня днём, если вы не против».

Я кивнул и быстро преодолел расстояние, отделявшее нас. Мне не нравилось оставлять Нейта одного даже на минуту.

Полосатый протянул руку. «Мы также хотели бы поблагодарить вас за службу и за сохранение конфиденциальности всего, что произошло на прошлой неделе».

Он был двенадцатым сотрудником ФБР, который давал понять, что от меня ждут молчания. И хотя я знал, что мог бы на этом заработать, у меня не было ни малейшего желания переживать это снова. Для меня имело значение только то, что о Нейте и Софии позаботятся. Всё остальное было ерундой.

«Я не единственный, у кого есть секретная информация», — сказал я, вздёрнув подбородок.

Они переглянулись.

«Да, — сказал Полосатый. — Мы понимаем и планируем обсудить это как с Нейтом, так и с Александрой Петровой».

«Нет. Сначала мы кое-что уладим». Я жестом указал между нами.

Их глаза-бусинки сузились.

Я поднял палец. «Первое: два миллиона долларов должны быть переведены на счёт Нейта в течение двадцати четырёх часов. Или я поговорю с прессой».

«Джастин…»

Я поднял второй палец, обрывая его. «Второе: федеральная программа защиты смены личности для Александры Петровой под именем Софии Бэнкс. Вам нужно стереть её текущие документы, которые сделал какой-то подросток, и начать с нуля. Речь о новом номере социального страхования, удостоверении, паспорте, свидетельстве о рождении, школьных записях, создать цифровой след».

«Это может занять время».

«Я ещё не закончил. Также нужно упаковать и отправить по моему адресу все её вещи, включая то, что в её сарае. Как только личность будет установлена, та же сумма — два миллиона — должна быть переведена на её счёт».

Полосатый скрестил руки. «А что насчёт вас?»

«А что насчёт меня?»

«Сколько стоит ваше молчание?»

«Как только вы выполните эти три условия, я даю слово — никогда не расскажу о произошедшем».

«Вам не нужны деньги?»

«Да. Четыре миллиона, распределённые так, как я сказал».

Они снова переглянулись.

Через мгновение Полосатый протянул руку. «Согласны, мистер Монтгомери».

«Отлично. А теперь, пожалуйста, уйдите с моей дороги».

Я остановился у двери Нейта, прислушиваясь к их шагам, затихающим в коридоре. Переведя дыхание, я вошёл.

Нейт неподвижно смотрел в потолок пустым взглядом.

Я не осознавал, что задержал дыхание, пока его взгляд не встретился с моим.

Засунув здоровую руку в карман, я подошёл к кровати.

С момента спасения Нейт был необычайно покорным. Сначала это тревожило, но когда МРТ показало норму, врачи объяснили: его эмоциональная отстранённость — прямое следствие физических, эмоциональных и психических пыток за годы плена. Он справлялся, отключаясь.

Как брат, так и брат, — подумал я. Мне настоятельно рекомендовали изучить тему травмы, чтобы помочь ему в следующем году.

Казалось, вселенная насильно пихала мне в глотку эмоции, ставя в ситуации, где нельзя было избежать вопросов психического здоровья. Сначала София, теперь Нейт. Обоим нужно было больше, чем я мог дать.

До сих пор.

Там, в больнице, я пообещал себе стать тем, кем должен был быть. Тем, кого отталкивал годами. Я сосредоточусь на собственном росте — без показухи, учась распознавать, принимать, изучать и понимать свои эмоции и эмоции других.

Я начал с того, что пригласил дежурного психолога на кофе, пока Нейт проходил обследования. То, что планировалось как короткий разговор, вылилось в три отдельных часовых сессии.

Доктор Дэниелс — так её звали — подробно рассказала о ПТСР, на который я раньше закатывал глаза, считая его выдумкой, чтобы выкачивать деньги из ветеранов. Теперь я слушал с открытым сердцем.

Из разговора я узнал, что Нейт, скорее всего, будет испытывать противоречивые чувства: вину за выживание, возможно, даже сочувствие к «Чёрной ячейке», постоянную тревогу, пока его организм приспосабливается к жизни без режима «бей или беги».

Затем мы поговорили о Софии и о том, как может проявляться её травма. Во время этого разговора мне казалось, что сердце вырывают из груди и разрывают на части.

Я поклялся быть для неё безопасным местом, её опорой, плечом, на котором можно выплакаться, пока смерть не разлучит нас.

Так у меня появилась цель. Я был готов. Я смогу. Я буду тем, кто им нужен.

«Как ты?» — спросил я Нейта, всё ещё не веря, что смотрю на брата. Младшего брата, с которым я рос, смеялся, плакал, дрался, которого защищал и подставлял за него спину. Того, кому доверял и кого любил всем сердцем.

«Готов, чтобы эти капельницы сняли», — проворчал он.

Прежний я бы тут же выдернул их. Вместо этого я сказал: «Знаю. Дай ему ещё немного времени. Твоему организму нужны витамины. Скоро уедем отсюда».

«Мама умерла, да?»

Я моргнула от резкой смены темы. Он спрашивал о маме во время полёта в Нью-Йорк. Я сделала вид, что не расслышала, и сменила тему.

Собравшись, я быстро вдохнула. «Да».

«Как?»

«Сердечная недостаточность».

«Ты был рядом?»

«Нет».

Он отвернулся.

Слёзы навернулись на глаза, и я не могла их сдержать. Я отвернулась и быстро вытерла их тыльной стороной ладони.

Когда я повернулась, Нейт смотрел на меня.

«Я подвёл её, — сказал я. — Как и тебя. К чёрту всё это». Я сжал его руку, поддаваясь внутреннему смятению. «Прости, брат. Мне так жаль. Я…»

«Джастин, прекрати. Ты буквально спас мне жизнь. Это противоположность тому, чтобы подвести».

Я не мог смотреть ему в глаза.

Сжимая мою руку, он продолжал. Его рука в моей казалась невероятно хрупкой.

«Знаешь, там были люди, которых то брали в плен, то отпускали. Однажды там была женщина. Постарше. Её взяли в отместку за непослушание сына — его убили. Когда она умерла, я помню, как почувствовал облегчение, что она освободилась от всего этого. Понимаешь?»

Я понимающе кивнул. Хотя это ничего не исправляло, мысль, что мать больше не страдает, притупляла боль.

«Кстати, о женщинах, — он приподнял голову с подушки и пристально посмотрел на меня. — Кто эта девушка?»

Я закрыл глаза, вновь сосредоточившись на том, что стало светом в моей жизни.

«Моё будущее».

Он улыбнулся — впервые с момента спасения. «Значит, кто-то всё-таки достучался до тебя».

«Да, и это ещё мягко сказано».

Нейт откинул голову, в глазах появилась тоска. «Вау, я только сейчас подумал обо всех женщинах до…»

«До» — так мы называли его похищение. Наша жизнь официально разделилась на «до» и «теперь». «До» — это старые мы, оставшиеся в плохих воспоминаниях. Теперь мы будем новыми.

«Помнишь Лизу?» — его глаза заблестели.

«Твою бывшую? Да. Она здесь».

«Не может быть».

На этот раз я ухмыльнулся. Что такого в женщинах, что может вернуть мужчину к жизни? Загадочные, могущественные, прекрасные существа.

Он снова приподнялся, глаза расширились. «Скажи им, чтобы вкачали во меня побольше всего, накачали, прежде чем я её увижу».

Я рассмеялся. «Всё придёт со временем».

Между нами повисло уютное молчание — намёк на то, как было раньше.

Я почувствовал, как его взгляд задержался на моём шраме.

«Брат?»

«Да?»

«Где ты это взял?»

Я знал, что вопрос последует, и отрепетировал миллион ответов. В конце концов, остановился на: «Из прошлого».

ГЛАВА 39

СОФИЯ

Два дня спустя

«Как он?»

Я вздрогнула от голоса за спиной и чуть не уронила чашку с кофе.

«Прости», — Райдер, друг Джастина и такой же наёмник, виновато улыбнулся.

«Всё в порядке», — сказала я, полностью повернувшись к нему. «Он ещё спит».

Райдер удовлетворённо кивнул. Из всех друзей Джастина он больше всех переживал за товарища. Я предположила, что это как-то связано с тем, что он ждал второго ребёнка от жены Луизы, с которой я ещё не была знакома.

«Где Роман и Дрейк?» — спросила я.