Наше темное лето (ЛП) - Павел Ханга Э - Страница 27

— Нет. — Он улыбнулся. — Я не буду.

— А что, если я решу игнорировать тебя? — бросила я вызов, пытаясь разрядить обстановку, и он поднял бровь.

— Честным поступком было бы уважать твое решение, — ответил он с серьезным выражением лица, и я прищурила глаза, ожидая. — Но поскольку я не благородный человек, думаю, я буду преследовать тебя. — Он слегка ухмыльнулся, и я снова закатила глаза, но на самом деле все мое сердце просто растаяло.

Одна из его рук скользнула по моему бедру, и я резко вдохнула, когда он нежно сжал его. Я провела пальцами по его подбородку, пытаясь сохранить спокойствие.

— Как ты получил это? — прошептала я, проводя пальцами по небольшому шраму под его подбородком. Его взгляд задержался на моем, его глаза стали еще глубже. Я увидела в них жажду.

— Упал с велосипеда, когда мне было шесть лет. — Он улыбнулся, лаская кожу на моей пояснице, и я кивнула. Воздух вокруг нас как будто сгустился. Мы смотрели друг на друга с новой интенсивностью. Дрожь пробежала по моему телу, когда наши губы отчаянно соединились. Он поднял руку и стянул с меня майку, а я прикоснулась пальцем к краю его серых спортивных штанов. Он понял, чего я хочу, встал, чтобы раздеться, а затем опустился на колени на краю кровати, оставаясь только в боксерках. На мгновение мы просто смотрели друг на друга. Мое сердце колотилось в груди, и я чувствовала, как кровь закипает под кожей, когда я поднялась и подползла к нему на матрасе. Я протянула руку и погладила его загорелую кожу над краем боксеров, где была его V-образная линия, прежде чем зацепить за нее пальцем.

— Можно? — спросила я, и он сжал челюсти.

— Блядь, — пробормотал он, и я игриво подняла бровь. — Да. — Он застонал и помог мне снять его боксеры. Он схватил себя, несколько раз погладил, а другой рукой запустил в мои волосы. — Просто ударь меня, если хочешь, чтобы я остановился. — Его взгляд пронзил мой, и я кивнула, положив руки на его бедра для поддержки.

Он наклонился вперед и коснулся кончиком своего члена моего открытого рта.

— Какая красота, — пробормотал он, сжимая мои волосы. — Теперь высунь язык. — Его голос был хриплым, когда он говорил, и у меня защекотало в животе от удовольствия. Я сделала, как он просил, и обхватила губами головку его члена. — Блядь, — стонал он, и моя киска стала мокрой. Мысль о том, что я могу доставить ему удовольствие, заставила меня увидеть звезды.

Я слизнула соленую жидкость с кончика его члена, прежде чем взять его в рот и сосать.

— Блядь, Сэйдж. — Он откинул голову назад, напрягая мышцы. Я позволила ему погрузиться глубже, пока его кончик не коснулся задней части моего горла, и я не закашлялась, а глаза не наполнились слезами. Он громко застонал и сильнее сжал мои волосы.

— Так, чертовски хорошо, — стонал он, входя в меня. Его пресс напрягся, и я посмотрела на него и увидела, что его голова все еще откинута назад, а он издает серию удовлетворенных стонов. Он выглядел как греческий бог. Его темные волосы завивались от пота, его подтянутые мышцы были поцелованы солнцем, и я почувствовала, как моя киска пульсирует под тканью трусиков.

Его толчки стали сильнее, он ослабил хватку на моих волосах и переместил руку на мою шею, а я ласково обхватила его яички правой рукой, а затем сжала их сильнее.

— О, черт, Кинсли, — прорычал он, сжимая мою шею рукой и вдавливаясь глубже в мой рот. Я широко раскрыла глаза, и мы оба выпустили удовлетворенный стон, когда его горячая жидкость излилась в меня. Часть жидкости мгновенно стекла по моему горлу, но я все равно проглотила каждую каплю, прежде чем он вытащил член. Я посмотрела на него, глаза все еще слезящиеся, и он наклонился ко мне.

— Такая чертовски красивая, — прохрипел он, щеки покрасневшие, а темные глаза блестящие от оргазма. Он никогда не выглядел так завораживающе.

Я отошла от него и прислонилась спиной к матрасу. Его глаза застыли на единственной вещи, которую я носила — белых стрингах — и на моих губах появилась улыбка.

— Я сказал, что не буду трахать тебя. — Он прочистил свой хриплый голос.

Я наклонила голову на подушку и посмотрела на него с недоумением, чувствуя, как пульсирует моя киска.

— Ты многое сказал.

Я раздвинула ноги, и он выругался, прежде чем наклониться надо мной. Я вздохнула, когда его твердый член коснулся моей чувствительной кожи, а его губы скользнули по моей челюсти, прежде чем поцеловать меня под ухом. Я задрожала, и его улыбка стала еще шире.

— Я должен был назвать тебя чем-то ядовитым, а не Сэйдж.

— Слишком поздно. — Я улыбнулась ему, и по моему телу побежали мурашки, когда он погладил кожу на моих запястьях.

— Ты уверена? — спросил он, поднимая меня за талию и подкладывая под нее подушку.

— Уверена. — Его темные глаза снова сосредоточились на мне, и я впилась ногтями в его плечи.

26

Томас

Я открыл верхний ящик тумбочки, взял презерватив, разорвал его зубами и надел как можно быстрее. Я снова посмотрел на Кинсли, устраиваясь между ее ног. Боже, она была такая влажная. Сердце колотилось в груди. Ее глаза блестели, и я понял, что она хочет этого так же сильно, как и я. Я глубоко вздохнул, не отрывая глаз от ее глаз, и медленно вошел в нее, сантиметр за сантиметром. Я затаил дыхание. Я так долго ждал этого, но оно того стоило, черт возьми.

— О, черт, — стонала Кинсли, и уголок моего рта поднялся вверх.

Она выглядела так чертовски идеально, лежа подо мной, с покрасневшими щеками и все еще влажными глазами. Она была узкой и теплой вокруг моего члена, когда я заполнял ее.

— Ты так чертовски хорошо чувствуешься, Сэйдж. — Я прислонился лбом к ее лбу. — Такая узкая. — Я отстранился, оставив в ней только кончик, а затем снова толкнул бедром вперед, пока не встретил сопротивление.

Из ее губ вырвался визг, и я опустил голову на ее плечо, когда она подняла ноги и обхватила ими мою талию, удерживая меня глубоко в себе. Я поцеловал ее от ключицы до уголка рта, и она задрожала под мной.

— Томас. — Она прошептала мое имя в мои губы, как молитву, и мои губы раздвинулись, когда я почувствовал, как мой член дернулся внутри нее. Эта женщина могла довести меня до конца одним словом, и она даже не подозревала об этом.

Я прижался губами к ее губам, наши языки переплелись, а я продолжал толкаться в нее. С тех пор, как я встретил ее, я ни разу не посмотрел на другую женщину. Это было бесполезно, потому что я мог думать только о ней. Одна из ее рук снова забрела в мои волосы, сильно дернув их, и я усмехнулся в ее рот, прежде чем укусить ее нижнюю губу. Другая ее рука впилась в меня еще сильнее, ее ногти почти разорвали кожу, и ее дыхание прервалось, когда верхушка моего члена коснулась ее точки G. Наши стоны слились воедино, и я должен был сжать челюсти, чтобы не кончить раньше нее.

— Вот так, Кинс. — Я обхватил одну из ее грудей. — Кончи на мой член.

Я дразняще лизнул ее сосок, и ее тело выгнулось. Ее ногти впились в мою кожу, и я укусил ее, когда она закричала мое имя в мою шею. Я снова и снова проникал в нее, ее киска пульсировала вокруг меня. Когда ее крики превратились в хрипы, а ее руки выпали из моих волос, я вышел из нее и наклонился на бок, притягивая ее к себе.

— Ты невероятная, — прошептал я, мой голос все еще был хриплым от секса.

Она что-то пробормотала в ответ с небольшой улыбкой, что прозвучало как «Я знаю», прежде чем я почувствовал, как ее дыхание стало мягче. Я прижал ее к своей груди, борясь с желанием заснуть, окруженный ее сладким ароматом, когда мой телефон зазвонил на тумбочке. Я проигнорировал его и уткнулся носом в волосы Кинсли, когда он зазвонил снова. Прежде чем я успел снова проигнорировать его, он зазвонил, и я быстро повернулся, чтобы не разбудить ее.

Неизвестный номер, прочитал я на экране, нахмурившись, и выскользнул из-под Кинсли, оставив позади ее опьяняющий аромат.

27

Кинсли