Наше темное лето (ЛП) - Павел Ханга Э - Страница 7

— Возможно.

Прежде чем она успела ответить, что было очевидно, я подошел к ней ближе, пока расстояние между нами не сократилось и ее спина не уперлась в стену. Я знал, что делаю то, чего не должен, но всегда мог свалить вину на алкоголь. На данный момент я просто хотел, чтобы эти вещи стали проблемой завтрашнего дня.

— Хочешь потанцевать? — спросил я, вероятно, из-за какого-то временного повреждения мозга... или, может быть, она просто заворожила меня своим танцем ранее.

— Мы не на танцполе. — Глаза Кинсли переместились с меня на пустой коридор.

— Еще лучше, — ответил я, нависая над ней. Я не люблю делиться.

— Ты ненавидишь танцевать, — напомнила она мне, подняв бровь и выпрямившись.

— Не с тобой. — На долю секунды ее глаза расширились, но потом она сделала вид, что ничего не произошло, и закатила глаза. — Никогда с тобой, Сэйдж, — заявил я, и она снова отвернулась.

— Не называй меня так, — она нахмурилась.

Я знал, что был близок к тому, чтобы пересечь невидимую грань, но я наклонился к ней еще ближе с улыбкой, в то время как небольшая часть моего мозга, хорошая часть, кричала мне, чтобы я остановился.

— Ах, но мне нравится. Такое подходящее маленькое имя. — Это действительно было так. Я начал называть ее Сэйдж в прошлом году, после того как она сказала мне, что это означает «мудрый» на древнегреческом языке.

— Хватит играть, Томас. — От того, как ее губы произнесли мое имя, остатки крови исчезли из моего мозга. — Сколько ты выпил?

— Я бы сказал, чуть больше, чем ты, — соврал я. Я выпил только один виски, прежде чем пошел за ней, но, убедив себя, что я пьян, я мог на несколько часов забыть о своих обязанностях. Я мог делать то, что действительно хотел. Но это не означало, что я действительно напился, когда мне нужно было присматривать за Коннором и Кинсли. — Но не намного, потому что я чувствую от тебя запах водки, — добавил я, глубоко вздохнув и не отрывая от нее глаз. Ее щеки покраснели, но это была правда. Это и, возможно, обещание, которое я дал себе, были единственными двумя вещами, которые стояли между нами и кроватью. В ее глазах что-то мелькнуло, и я с трудом сглотнул. — Но я не пьян, если это тебя беспокоит.

— Да, ты пьян, — ответила она, пытаясь выскользнуть из-под моей руки.

— Нет, я не пьян. — Я не лгал. Я выпрямился, изменив выражение лица. — Я не пьян, Сэйдж, — повторил я.

— Ладно, я тебе верю. — Она прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Это сводило меня с ума, — объяснил я, уже зная, что буду сожалеть о каждом следующем слове, как только взойдет солнце. — Ты, танцующая с этими парнями. Это просто... — Я прикусил язык. Она посмотрела на меня с хмурым выражением лица, ее глаза блестели так, как я давно не видел, пока она ждала, когда я закончу. — Ты свела меня с ума, — выпалил я, и мой голос изменился, когда я наклонился к ней, чтобы оказаться на одном уровне с ее глазами.

— Это не смешно, Томас. — Она снова попыталась отойти от меня, но на этот раз я поднял руку и прижал ее голову к стене, чтобы заблокировать ей путь.

— Да ладно, Мудрая девочка, ты должна знать. Ты должна увидеть, — прошептал я, половина меня не хотела говорить больше, когда я наклонился, прикоснувшись губами к ее щеке.

— Единственное, что я вижу, — это то, что ты пьян и играешь в игры, я возвращаюсь на вечеринку, — сказала она после минуты молчания, когда единственным звуком было наше тяжелое дыхание. Она толкнула меня в грудь, и я колебался, прежде чем отступить и позволить ей поспешить вниз по лестнице.

7

Кинсли

Как только я вернулась на вечеринку, я передумала. Я быстро огляделась в поисках Коннора, но, не найдя его нигде, просто отправила ему сообщение, что ухожу, и попросила передать прощание остальным. На сегодня с меня хватило общения, мне нужно было только хорошо выспаться. Я пробилась через толпу, обойдя танцпол, стараясь избежать любого возможного общения. Я достала телефон и проверила местонахождение своего ноутбука, чтобы знать, в какую сторону идти, прежде чем повернуть к лесу. Это был единственный путь обратно к дому Роудсов, который не занял бы час ходьбы.

Я остановилась на опушке леса и уставилась на кроны 70-метровых деревьев. Их тени нависали надо мной и заставили меня засомневаться. Летний ветерок щекотал мои щеки, прежде чем устремиться между деревьями, колыхая их ветви. Музыка как будто стихла, когда мои чувства обратились к лесу, и я изучила его темноту. Я глубоко вздохнула и, не оглядываясь на вечеринку с ее знакомыми лицами, двинулась вперед.

Возможно, это было только в моем воображении, но я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок, когда я приблизилась к безмолвным деревьям. Я достала телефон и включила фонарик, чтобы видеть, куда иду, когда ветка сломалась под моей ногой, заставив мое сердце забиться в груди. Возможно, это был адреналин или алкоголь, которые заставили меня игнорировать все предупреждения моего мозга и позволили мне двигаться дальше, в направлении, где, как я знала, должен был быть дом Роудсов. Бледный лунный свет не следовал за мной в темный лес. Он остался на вечеринке, чтобы люди могли танцевать, оставив меня одну с моим телефоном и моими не очень полезными чувствами.

Мои мысли вернулись в дом, в прихожую, где Томас прижал меня спиной к стене. То, что он назвал меня моим старым прозвищем, вызвало у меня сразу много чувств, которые я ненавидела. Я чувствовала себя слабой из-за того, как мое тело отреагировало на это; я чувствовала гнев, радость и замешательство из-за того, что он вел себя так нехарактерно. Я вспомнила прошлой осенью, когда мы впервые начали соревноваться друг с другом на уроках истории. Он был на год старше меня, и я могла поклясться, что он приходил на этот урок только для того, чтобы раздражать меня во время своих свободных уроков. Я не знаю, зачем еще он мог бы присоединиться к нашему классу. Он был любимчиком профессора и почти всегда опережал меня в ответах на его вопросы. А потом он еще и имел наглость называть меня Сэйдж. Как будто победа надо мной не была достаточным доказательством того, что я действительно не такая уж мудрая.

В то же время я чувствовала, как волнение щекочет мой живот. Последний раз он так играл со мной в феврале, перед тем как наши родители объявили, что собираются жить вместе. Конечно, это было в тот же день, когда они рассказали нам, что познакомились в декабре и уже месяц встречаются. Я не думаю, что я была более удивлена, чем когда пошла с мамой на встречу с семьей ее нового бойфренда и села рядом с этим самодовольным парнем из моего класса по истории в колледже.

Внезапное ощущение, такое же, как то, что я испытала на опушке леса, вернуло меня в настоящее. Я почувствовала, как оно снова подкрадывается ко мне, волосы на затылке встали дыбом, и мне потребовались все силы, чтобы не оглянуться. Это было бы самым худшим, что я могла сделать. Если я и научилась чему-то полезному у своего наставника, криминального журналиста, так это тому, что никогда не нужно оглядываться и показывать, что подозреваешь, что за тобой следят. Извращенцы в основном похожи на животных: они наслаждаются охотой. Поэтому вместо того, чтобы бежать, я ускорила шаг.

Земля была сухой, и под моими ботинками хрустели сосновые иголки. Я подняла фонарик выше, чтобы лучше видеть впереди. Вокруг меня были бесконечные деревья. Дом должен был быть где-то здесь. Я знала это. Я уверенно продолжала идти по тропе. Разблокировала телефон и попыталась проверить карту, но сигнала не было. Я услышала, как справа от меня сломалась ветка, и замерла. Резко повернула голову в сторону, откуда донесся звук, мой мозг кричал ногам, чтобы они двигались, но они не двигались. Я стояла как статуя, прислушиваясь. Подняла телефон, чтобы попытаться найти того, кто или что там было, но в лесу царила тишина.

Мой наставник, журналист-криминалист, был бы сейчас очень разочарован во мне. Я покачала головой, выпрямила спину и с досадой выдохнула. Может, это было просто мое воображение или пробегавший мимо олень, но, не успев окончательно убедить себя, я услышала, как сломалась еще одна ветка, и на этот раз за ней последовали шаги. Я была готова атаковать кого угодно или что угодно, все еще держа телефон наготове, но тут сзади ко мне протянулась рука и закрыла мне рот, заглушив громкий крик. Я пыталась вырваться из рук того, кто схватил меня, толкая и лягаясь ногами, но рука, обхватившая меня за талию, была крепкой, и он оттащил меня за ствол дерева.