Наше темное лето (ЛП) - Павел Ханга Э - Страница 9

— Моя мама исчезла во время нашего последнего отпуска здесь. Она была здесь, а потом ее не стало. Приехала полиция, но они так и не смогли нам ничего сказать. В конце концов, они сказали, что она сбежала. — Я смотрел только на Кинсли, пока говорил. Так мне было как-то легче открыться. — Они сделали плакаты с ее фотографией, и через несколько дней несколько человек заявили, что видели ее на автобусной остановке утром после исчезновения. По-моему, это самая гнилая брехня на свете. — Я взъерошил волосы. — Кто уедет без вещей, да еще и посреди семейного отпуска? Но никто не слушает детей, поэтому ее дело затянулось и не будет возобновлено, пока не появятся серьезные доказательства.

— А Джош? — спросила она, и я покачал головой. В тот день мой отец замкнулся в себе и с тех пор стал совсем другим человеком. Я взял письмо. — Я пытался выяснить, кто его прислал, но они сделали так, чтобы только они могли с нами связаться. Поэтому я решил разобраться и приехал сюда. Но, похоже, что, как бы этот человек ни хотел, чтобы Джош был здесь, кто-то другой хочет, чтобы мы уехали.

— Итак, ты здесь, чтобы что? — Кинсли прервала кратковременную тишину. — Чтобы расследовать?

— Я...

— Потому что, если да, то я хочу помочь, — выпалила она, и я слишком быстро покачал головой. — Я хочу помочь, — повторила она, скрестив руки на груди с решительным выражением лица.

— Нет, Кинсли. — Я встал, держась на расстоянии от нее. Я больше не доверял себе в ее присутствии. Не после сегодняшнего вечера. — Ты прочитала сообщение и письмо, здесь происходит что-то большее, чем я думал. Я рассказал тебе об этом, чтобы ты могла решить, хочешь ли ты остаться или нет, но помогать в этом — не вариант, — сказал я, качая головой.

Она посмотрела на бумагу в своей руке и прикусила нижнюю губу. Я отвернулся, пытаясь успокоиться. Мне нужно было сосредоточиться. Можно было бы подумать, что после четырех лет обучения на юриста я смогу держать себя в руках, но почему-то Кинсли всегда знала, как вывести меня из себя.

— Может, это просто глупая шутка, — сказала она, но все же сложила бумагу в ладони. — Может, это не имеет никакого отношения к делу твоей мамы, — добавила она, но я видел, что она сама в это не верит.

— Ты знаешь, что это не так, — ответил я, уже более спокойным голосом.

— Ну, вряд ли, но никогда не знаешь, — ответила она. — Я хочу остаться и хочу помочь. — В ее голосе слышалась решимость.

В конце концов, у каждого были свои навязчивые идеи. Я знал, что Кинсли увлекалась загадками, и я не был тем, кто мог ее осуждать или пытаться удержать от этого, поскольку — я поднял на нее глаза — у меня тоже была своя навязчивая идея. Но я был за нее ответственен и достаточно хорошо знал себя, чтобы понимать, что не смогу работать в полную силу, пытаясь уберечь ее от неприятностей.

— Кинс... — звук подъезжающей к дому машины прервал меня, и мы синхронно двинулись. Я открыл входную дверь, держа Кинсли за спиной другой рукой. Я сглотнул воздух, который вдыхал, и пока я боролся, стараясь не кашлять, Кинсли высунула голову из-за моей спины.

— Черт возьми. — Она выпустила облегченный смешок, как будто мы только что не были свидетелями того, как мой младший брат целовался с Кевином Миллером на капоте моей машины.

9

Кинсли

С самого детства я увлекалась детективами. Пока мама была на работе, я проводила послеобеденное время у бабушки, которая большую часть времени смотрела криминальные сериалы на своем старом телевизоре, и я тоже. Когда мне было десять лет, мы начали устраивать соревнования и пытались раскрыть дело раньше детективов. К тринадцати годам я уже освоила эту игру, и бабушка больше не могла меня победить. Тогда она дала мне почитать свои детективные книги, и я влюбилась в каждую из них. Их было сложнее предсказать и разгадать, и это было интригующе. Итак, что делать, когда на твоих глазах появляется нераскрытое дело? Ну, я думаю, большинство людей ушли бы, но как только Томас посвятил меня в тайну, мой мозг начал работать на полную мощность.

— Я просил тебя привезти мою машину домой, а не целоваться с моим братом на ней, — спокойный голос Томаса вырвал меня из раздумий.

Коннор прислонился к капоту машины Томаса, а Кевин стоял к нам спиной. Они замерли, когда поняли, что не одни, и Коннор открыл глаза, расширив взгляд. Он отстранился от Кевина, который затем повернулся к нам. После того, как мы вчетвером простояли как статуи, глядя друг на друга, Коннор направился к дому.

— Мне двадцать, черт возьми, — пробурчал он, проходя мимо нас, и я посмотрела на Томаса, пытаясь понять по его лицу, что могло разозлить Коннора. Ну, кроме того, что мы испортили его поцелуй.

Томас спустился по лестнице к Кевину, оставив меня позади, и я задрожала от внезапной холодности его пустого места. Я тоже отвернулась и последовала за Коннором в дом.

Он уже сидел на диване перед телевизором и смотрел ту же программу, что и до вечеринки. Он подтянул ноги и боролся с большим одеялом, поэтому я схватила его край, чтобы помочь ему.

— Спасибо, — сказал он, укрываясь половиной одеяла и протягивая мне другую половину. — Ты думаешь, он злится? — спросил он, когда я тоже залезла под одеяло.

— Томас непредсказуем, — ответила я. Вероятно, это было не так, по крайней мере, не в отношении Коннора. А вот насчет Кевина я не имела ни малейшего представления. — Как оно называется? — спросила я, указывая на программу по телевизору, чтобы сменить тему.

Коннор резко вдохнул и резко повернул голову в мою сторону.

— Не говори мне, что ты не знаешь эту передачу. — Он говорил с такой страстью, что я не могла решить, отвечать ему или нет.

— Я смотрю только криминальные сериалы, — напомнила я ему, и Коннор сделал гримасу.

— Или «Скуби-Ду», — добавил он, и мы оба рассмеялись. — Кстати, оно называется «Американская семейка». — Он кивнул в сторону экрана. — Моя последняя страсть.

Я погрузилась глубже в диван, и мы остались там, смотря «Американскую семейку» — которая, я должна признать, была интересной — пока ждали Томаса. Через некоторое время наши головы соприкоснулись, и мы заснули.

⋆⋆⋆

Я проснулась с болью в ногах и руках. Я очень медленно открыла глаза, пытаясь привыкнуть к яркому свету, который проникал в гостиную через огромные окна. Я приподняла голову, чтобы найти источник боли, но мой взгляд был заблокирован темно-зеленой тканью. Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что это были брюки Коннора, те же самые, которые он носил вчера на вечеринке. Осознание ударило меня как грузовик, когда я вспомнила события прошлой ночи. Мы, должно быть, заснули, пока ждали возвращения Томаса, и теперь одна из ног Коннора лежала на моей руке, а его голова прижималась к моей лодыжке. Я застонала и сняла его ногу с себя, а затем полностью освободилась, стараясь не разбудить его. Я поправила белое платье, которое носила с прошлой ночи, и взяла свой телефон с журнального столика, чтобы посмотреть время. Было всего восемь утра, но, к моему удивлению, на экране меня уже ждали два сообщения.

Девушка в кедах Converse, ты ушла, не попрощавшись.

Я нахмурилась, увидев прозвище, которое он использовал вчера вечером, прежде чем сохранить номер в своих контактах под именем Бракстон.

Почему прозвище?

Я ответила, и его ответ пришел почти мгновенно.

Вчера я встретил тебя дважды, и ты была в двух разных парах кед Converse. Я творческая личность.

Я фыркнула. Другое сообщение тоже было от нового номера.

АЛИЯ

Вчера было так весело! Как насчет полноценной экскурсии по городу? Может, сегодня? Около десяти? Напиши мне.

Я прочитала сообщение Алии, и на моих губах появилась небольшая улыбка. Я ответила «Я в деле» и заблокировала экран. Я схватила одеяло, которое каким-то образом оказалось на полу, и накрыла им Коннора, прежде чем потащиться на кухню.