Тренировочный День 12 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 42

Что это означало? Огромное металлургическое предприятие союзного значения обладала всеми необходимыми ресурсами чтобы привлечь и содержать такую как Лиля, чтобы у нее даже мысли не было в Москву перевестись, в высшую лигу.

Да и эта Железнова — она же из высшей лиги, из «Крыльев Советов» перевелась в «Стальные Птицы», в провинцию, в первую лигу. Зачем? Ответ только один — провинциалы могли себе позволить выкупить легионера из столицы. Скорей всего все что в этой квартире есть и сама эта квартира — это даже не федерация постаралась, а Металлургический Комбинат Колокамска… возможно через федерацию, но и только.

Вывод? Вывод очень простой — эту Бергштейн не купишь, у нее и так все есть. Значит придется работать по-другому. Через тщеславие, через власть, влияние. Сказать ей, что через пару лет ее лицо будет на обложках всех журналов и газет мира, что она так сможет оставить след в истории, повлиять на мир… тем более что это так и есть.

— Вы присаживайтесь. — говорит Арина: — Лилька в душе еще, отмывается. А Виктор Борисович на кухне, над плитой колдует. Ужин готовит. Я ему скажу, что вы пришли.

— Спасибо. — она садится на краешек дивана. Обувщик, Юхан Тамм вошёл в гостиную следом за Илзе, неся тяжёлый чемодан в обеих руках. Он оглядел комнату — диван, журнальный столик, свободное пространство у окна — и кивнул себе под нос. Места достаточно.

Поставил чемодан у дивана, опустился на колено. Щёлкнули замки — два металлических, старые, но надёжные. Крышка откинулась.

Илзе краем глаза наблюдала, как Юхан начинает доставать инструменты. Всё аккуратно, всё на своих местах. Измерительная линейка — металлическая, с делениями. Щипцы для подгонки стелек. Стопка шаблонов — картонных, с пометками карандашом. Ряд стелек разной толщины — от тонких до ортопедических. И наконец — кроссовки. Три пары, белые, с красными полосами, «Adidas Ivan Lendl». Профессиональные, для грунта.

Юхан разложил всё на журнальном столике — методично, без спешки. Потом вытер руки о брюки, выпрямился и повернулся к Илзе.

— Готов, — сказал он. Голос низкий, с заметным акцентом, но русский язык твёрдый. — Где девушка?

— Сейчас выйдет, — ответила Илзе.

Юхан кивнул и опустился на край дивана, сложив руки на коленях. Терпеливый. Привычный ждать.

Илзе тоже ждала. Откинулась на спинку дивана, скрестила руки на груди. Слушала, как в глубине квартиры шумит вода, как на кухне позвякивает посуда, как Арина тихо разговаривает с Виктором Борисовичем — голоса приглушённые, не разобрать слов.

А потом вода в ванной стихла.

Хлопнула дверь. Послышались шаги — лёгкие, быстрые, босые ноги по паркету.

— Аринка, а у нас гости? — донёсся голос из коридора. Звонкий, весёлый. — Витька сказал, что…

В дверях появилась Лиля Бергштейн. Илзе взглянула на нее внимательнее, тогда на корте у нее не хватало времени, да и Боря Теплицкий влез… но сейчас она могла оценить ее не торопясь.

Невысокая. Метр шестьдесят пять от силы. Светлые волосы, мокрые, растрёпанные, торчат во все стороны. Лицо без косметики — круглое, с широко расставленными глазами и россыпью веснушек на носу. На ней — домашний халат. Розовый. Махровый. С поясом, завязанным на узел. Рукава слишком длинные, подвёрнуты. Из-под полы выглядывают босые ноги.

Она выглядела как школьница после душа.

Илзе смотрела на неё и пыталась совместить эту картинку с тем, что видела на корте несколько часов назад. «Хладнокровная садистка. Чудовище. Ломает соперниц и улыбается».

Не совмещалось. Тем страшнее? Или…

— О! — Лицо у девушки расплылось в широкой улыбке. — Вы же та старая стерва с корта! Илзе, да?

— Старая стерва? — моргнула Илзе.

— Борис Львович сказала «эта старая стерва своего не упустит». — девушка подражает знакомому голосу.

— Боря так сказал? — Илзе улыбается: — ну, у него на то есть масса причин. Как у тебя дела, Лиля?

— Отлично. Мы успели в кино и мороженое поесть в кафе. Такое классное кафе и такие порции большие. Жалко правда, что Фантомас снова убежал… но летающий автомобиль — это круто. Тоже себе такой хочу! — Лиля подбежала к дивану, шлёпая босыми ногами по паркету. — Ой, а вы обувь привезли! — она присела на корточки перед журнальным столиком, взяла одну пару кроссовок в руки. — Какие красивые! И лёгкие! — она повертела их, разглядывая.

— Спецзаказ, — сказал Юхан с характерным прибалтийским акцентом. — Модель Ивана Лендла. Для игры на грунте.

— Ого. — Лиля поднесла кроссовок к носу, понюхала. — А пахнут они… как новая машина!

Илзе моргнула.

— Ты нюхала новые машины?

— Ага! — Лиля кивнула, не отрываясь от обуви. — Комбинат мне обещал «Жигули» подарить, когда в сборную попаду. Мы с Витькой в автосалон ездили, смотрели. Там такой запах! — она зажмурилась, улыбаясь.

Илзе промолчала. Отметила про себя: «Комбинат обещал машину. Упакована».

— Садись, — сказал Юхан. — Нужно замерить стопу.

— Сейчас! — Лиля шлёпнулась на диван рядом с Илзе — так близко, что их плечи почти соприкоснулись. Илзе инстинктивно подалась в сторону. Лиля не заметила. Вытянула ноги вперёд, поставила босые пятки на пол. — Вот. Готова!

Юхан молча опустился на колено перед ней, достал измерительную линейку.

Илзе смотрела на Лилю. Изучала.

Лиля сидела расслабленно, чуть ссутулившись, болтая ногой, которую Юхан пока не измерял. Халат сполз с одного плеча — она поправила его, даже не глядя. На коленях — старый синяк, уже желтеющий. На щиколотке — ссадина, свежая, розовая.

Следы спорта.

Но не теннисные. Это от волейбола? Илзе машинально провела взглядом по её рукам — запястья тонкие, но крепкие. Пальцы длинные, без маникюра, ногти коротко острижены. На среднем пальце правой руки — небольшая мозоль. От ракетки?

— Больно? — спросил Юхан, надавливая на свод стопы.

— Не-а. — Лиля покачала головой. — Щекотно.

— Терпи.

— Терплю.

Илзе решила, что пора начинать.

— Лиля, — сказала она. — Я сегодня смотрела твой матч с Ковалёвой.

— Ага. — Лиля кивнула, не отводя взгляда от Юхана, который что-то записывал в блокнот. — Витька сказал, что вы с трибуны наблюдали. Видели, как я один раз упала, споткнулась и покатилась? Но мяч взяла!

— Видела. — Илзе сделала паузу. — Скажи, а… почему ты выбрала именно такую тактику?

— Тактику? — не понимает девушка.

— Нашли, о чем спрашивать. — говорит Арина, входя в зал и расставляя чашки на журнальном столике: — Лилька и тактика… ха, очень смешно. Вы чай будете или кофе? И чай с молоком или без? У меня конфеты есть и печенье, бельгийское. — она достает вазочку из серванта.

— Не было у меня никакой тактики! — защищается Лиля, зажмурившись: — у меня только юбка и топик!

— Лилька не придуривайся. — говорит Арина: — я же вижу, когда ты придуриваться начинаешь, говори с Илзе серьезно, у тебя может быть карьера решается. Уйдешь в теннис, оставишь меня единственной Королевой Волейбола.

— Лааадно. — тянет Лиля и поворачивает голову к Илзе: — но и правда не было тактики. Я просто играла.

— Просто играла… — прищуривается Илзе: — а зачем тогда весь первый сет Ковалевой мяч под правую руку давала? Ей даже двигаться не пришлось…

— Чтобы ей удобнее было. — отвечает девушка: — она левую коленку берегла… сперва не видно, но потом я заметила. И там у нее наколенник был.

— Зачем? — не понимает Илзе.

— Что зачем? — не понимает Лиля.

— Лилька! — Арина ставит вазочку с конфетами и печеньем на стол: — ты же видишь, что нормальные люди тебя не понимают! Тебе переводчик нужен с инопланетного на человеческий! — она поворачивается к Илзе: — у них там на Веспере или Венере главное, чтобы было весело и прикольно. А когда невесело, неприкольно и не круто, то она чахнуть начинает, плесенью покрываться и, чего доброго, помрет. Так?

— Так! — сияет Лилька: — ура, у меня свой переводчик теперь есть!

— В общем она так играла, потому что ей играть нравится. — переводит Арина, разводя руками: — ей обычно ракетку в руки не дают, вот она и оторвалась. Тут есть своя извращенная логика, Илзе Карловна, ведь если бы она в полную силу играла, то игры не было бы. Всухую бы выбила вашу Ковалеву за десять минут и все. А ей такое не по нраву, вы на нее посмотрите… ей играть охота. Потому у нее каждый розыгрыш такой длинный был.