Диагноз: Выживание (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 44

Я глубоко вдохнул, выдохнул и заставил себя бежать дальше. Правда, уступив место в лидерах Быку — это он на меня налетел. Так. Надо найти пять предметов одинакового цвета.

Да только вот вечер на дворе, и все серым кажется. Ладно, пусть будет синий. Синие полоски на олимпийке Адика. Синие кроссовки, они на мне надеты. что еще? Темно-синее небо, с натяжкой, конечно, не пойдет. Голубая стена здания впереди… Детский сад какой-то что ли? Ладно, тоже же синий. И синие джинсы.

Хорошо. Теперь красный.

Красные буквы на олимпийке… Да что я к этой олимпийке привязался, честное слово? Красная ручка тележки.

Все. Отпустило. Я наконец-то смог вдохнуть полной грудью и побежал вперед.

И за следующим домом мы увидели груз: ящик, от которого во все стороны отходил зеленый дым, от шашек. И вопреки моим ожиданиям, парашютом его не накрыло. Потому что там была группа людей, и они уже отсоединили его и оттащили в стороны.

Когда-то тут была небольшая посадка. Во время зимы деревья естественно вырубили — частично уволокли, частично они тут до сих пор лежали. На просушке что ли, ага. Пни торчали повсюду, так что воевать тут так себе будет, а вот придется ли воевать?

— Всем стоять, сука! — крикнул Бек, оттолкнув тележку в сторону и вскинув карабин. — Руки задрали!

Все на секунду застыло, наступила пауза. Мы как-то сами собой выстроились в полукруг, оставив позади тележки. Я тоже прицелился в них, но просто потому что это сделали все остальные. Видеть на мушке человека было непривычно. И не дай Бог мне когда-нибудь к этому привыкнуть.

Перед нами было семь человек: парочка мужиков с рюкзаками, трое парней помоложе, практически подростков, и двое старых знакомцев. Те самые, которых я отпустил в аптеке — мужчина и женщина.

Они тоже направили на нас оружие, но на всех у них оказалось всего два пистолета, и больше никакого огнестрела. Нет, видно было ломики, ножи, у одного так вообще военная саперная лопатка оказалась. Универсальный инструмент — и грядку вскопать, и яишенку поджарить на костре, и на куски кого-нибудь порубить.

Но руки они не подняли.

— Руки задрали! — повторил Бек. — Всех положим на хуй!

— Вы руки поднимите! — крикнула женщина, та самая, злобная. Один из пистолетов был именно у нее в руках. И это нетипично.

Нет, в случае перестрелки они все лягут. И даже я буду стрелять в них. Или, по крайней мере, в их сторону.

— Ты совсем ебнутая что ли? — крикнул Бык. — Ты хоть видишь, сколько нас тут?

— Да мне похуй! — ответила она. — Это наш груз! Валите отсюда!

— Я добром прошу! — настоял Бек. — Уходите по-хорошему, и никто не пострадает!

— Мы сюда первые пришли!

До этого она молчала, ну а теперь говорила как-то очень злобно. Нет, и так было понятно, что она не из добреньких и милых девочек, но такого я от нее не ожидал. С такими я, пожалуй, еще не имел дела.

И говорил она одна за всех. Неужели лидер их?

Послышался треск выстрела, и я тут же бросился в сторону, свалился на землю, спрятавшись за пнем. А следом — крик. Женский. Поднял голову, увидел, что баба лежит на земле с простреленной ногой. Остальные…

Кто стрелял? Кто из наших стрелял? Сейчас, бля, начнется.

Но нет, никто больше не палил. Более того, я оказался единственным из наших, кто завалился на землю, спрятался. И я об этом не жалел, честно говоря. Это они такие герои, а я человек скромный, мне бы выжить.

— Ты, второй! — заорал Адик, целясь в мужика с пистолетом. Ствол брось! Живо!

Тот резко дернулся и отбросил оружие, как будто ядовитую змею. Я снова вжал голову в плечи — вдруг тоже выстрелит, но нет, упал на мягкое или удачно, не бахнуло. А Бек снова прицелился в бабу, которая выронила пистолет и заорал:

— Забирайте ее и валите отсюда. Иначе всех перехуярим! Считаю до трех, блядь! Раз!

Прошло несколько секунд.

— Два!

Дальше считать не понадобилось. Люди подорвались, двое подхватило женщину и потащили ее прочь, просто поволокли. Помощи не оказали, но крови вроде как было немного. Значит, артерия не перебита.

— Вы все трупы, сука! — заорала баба совсем бешеным голосом. — Я до вас доберусь!

И я почему-то поверил. Насчет остальных не знаю, но стрелять в нее никто не стал. Оружия у них тоже больше не было, и мои парни проводили эту группу стволами, пока те не скрылись за соседним домом.

— Пошли, — проговорил Бек, повернулся ко мне. — А ты чего разлегся?

— Испугался, — только и ответил я.

— Да правильно он сделал, — сказал Адик. — При стрельбе всегда падать надо.

— Ну так вставай и пошли. И так столько времени на этих уебков потеряли.

Я принялся подниматься, когда остальные уже пошли к ящику. Заметил, что Бык остановился и подобрал с земли сперва один пистолет, а потом второй.

Подошел. Парни уже вскрыли замки на ремнях, отбросили крышку. Ящик, кстати, небольшой был совсем, наверное, если бы мы принесли такую штуку, какими поддоны таскают, то смогли бы целиком унести.

— Медицина попалась, — проговорил Бык.

— Почему? — не понял я.

— Ящики с оружием и продовольствием больше, — ответил он. — А тут, считай, все в твое хозяйство пойдет.

Ага, повезло мне, конечно.

А у него это буднично так прозвучало, будто мы не на войне сейчас, и не военный груз размародерить собрались, а как будто в компьютерной игре поддержку с воздуха заказали. Нет, я так никогда не смогу привыкнуть. Возможно, что слишком нежный. Может быть, слишком умный и слишком много думаю.

Внутри оказались аккуратно упакованные коробки, перевязанные брезентовыми ремнями.

Бек откинул верхний слой упаковки, и я первым делом увидел стандартные армейские наборы индивидуальных перевязочных пакетов — в плотной серой ткани, каждый с двумя ватно-марлевыми подушечками. Штук тридцать минимум, все в полиэтилене Сверху еще — турникеты, те, что поновее, и жгуты Эсмарха, ими до сих пор пользовались. Но это решение так себе, как по мне. Во-первых, нужно пользоваться уметь, а во-вторых, они от температуры и жары трескаются. С турникетами все-таки проще.

Парни мгновенно стали перекладывать все это в тележки. Потом пошли коробки.

Шприцы, сразу четыре штуки разных, в каждой по сто. Системы для капельниц, тоже много. Катетеры, хотя я толком не понимаю, зачем они нам. И даже пара спасательных хирургических наборов: зажимы, скальпели, иглодержатели внутри должны быть, я такие уже видел. Да у нас самих такой же был на базе, и по поводу его происхождения сомневаться не приходилось. Тоже из размародеренного груза.

А ещё — пачка медицинских масок, несколько упаковок стерильных перчаток и даже флакончики с прозрачной жидкостью — спиртовые антисептики. Все, что нужно, короче говоря. Как бы меня теперь серьезные операции проводить не заставили. Ага, очень много чего я им там нарежу-наштопаю.

Стоп. Операции. И тут до меня дошло, что именно мы делаем.

Мы же сейчас не просто груз мародерим. Он не ничейный. Он предназначался именно для военных, для того медицинского городка, где сейчас врачи работают. А что это значит?

Что мы грабим их. И возможно вот именно этой пачки лекарств не хватит какого-нибудь больному или раненому солдату. Их продолжали вытаскивать, прямо в заводских упаковках, как на фармацевтических фабриках пакуют: кеторолак, трамадол, цефтриаксон, гентамицин, дексаметазон, преднизолон… Да еще куча самого разного. На аптечный склад не тянет, но вылечить можно будет почти что угодно. Кроме огнестрельных ранений, естественно.

И я понял, что мне пиздец. Вот — этот момент, когда я за грань перешел. Нет, на самом деле я с каждым днем практически за нее переходил, и все дальше и дальше забирался. Но было ощущение, что человечности пока не потерял. Вроде и малолеток тех не убил, своими руками, и девчонок от рабской участи спас, и пару ту не только отпустил, но и лекарствами поделился.

А теперь… Мы крадем. Причем, жизненно важное.

Последними в тележку полетело несколько коробок с флаконами для внутривенных вливаний. Физраствор, Рингер, еще что-то. Ну плазмы и крови тут быть не может, потому что они особых условий хранения требуют.