Порочный наследник (ЛП) - Джеймс М. - Страница 58

Я чувствую, как моё возбуждение растекается по его языку, покрывая его рот, и мои стоны превращаются в пронзительный крик, в котором слышится что-то похожее на его имя, когда я кончаю во второй раз.

На этот раз, когда он опускает меня, он отстраняется. Его рот и подбородок мокрые, и он отпускает моё бедро, небрежно проводя тыльной стороной ладони по губам, отчего я снова вспыхиваю от возбуждения.

— Чёрт, Энни, — рычит он, всё ещё сжимая моё бедро. — Ты такая чертовски вкусная. Я мог бы есть тебя всю чёртову ночь.

Тогда сделай это, чуть не говорю я, отчаянно желая узнать, сможет ли он снова довести меня до такого оргазма. Но вместо этого я опускаю руку, просовываю пальцы в его шлёвки и притягиваю его к себе. Он легко подчиняется, его глаза всё ещё затуманены страстью, и кажется, что он тоже слегка ошеломлён, хотя, насколько мне известно, он ещё не кончил. Я опускаю руку и прижимаю ладонь к его члену. Он такой чертовски твёрдый, так сильно упирается в молнию, что я понимаю: ему, должно быть, больно.

Элио шипит от прикосновения, запрокидывая голову.

— Мне нужно с этим разобраться, — шепчет он. — Я чуть не кончил прямо в джинсы, когда ты кончила во второй раз. Боже, Энни… — Он наклоняется вперёд, касаясь меня лбом. — Мне нужно кончить, чёрт возьми.

Я сжимаю его член пальцами, вытаскивая его из джинсов, и он стонет.

— Тогда войди в меня, — шепчу я, и он резко поднимает голову.

— Энни. — Его голос становится ровным, и он делает шаг назад. — Нет. Мы уже проходили через это. Я не собираюсь... мы не можем…

— Мы уже останавливались. Когда ты уехал в Чикаго. — Я ненавижу умоляющие нотки в своём голосе, но я чертовски сильно хочу его. Я не хочу, чтобы всё закончилось так же, когда он уйдёт, а я проведу годы, а может, и всю оставшуюся жизнь, мечтая узнать, каково это — быть с ним полностью. Хотелось бы, чтобы именно он лишил меня девственности, даже не лишил, на самом деле, потому что я бы с радостью отдала её ему.

— Знаешь, что меня пугает? — Спрашиваю я, и мой голос набирает силу. — Дело не в том, что Ронан узнает о нас. Дело не в сложностях, опасностях или других рациональных причинах, которые ты постоянно придумываешь, чтобы оттолкнуть меня.

Элио стискивает зубы.

— Что тебя пугает?

— Что Десмонд может снова найти меня до того, как мы закончим. Что он может добиться успеха там, где потерпел неудачу в прошлый раз. — Мой голос понижается до шёпота. — Что он может стать моим первым, хочу я того или нет, и возможно, именно он заберёт то, что я хотела отдать только тебе, Элио.

Эти слова поразили его, как физический удар. Я вижу это по его глазам, по тому, как в одно мгновение рушатся его тщательно продуманные аргументы. Как же сильно он этого хочет, как бы ни сопротивлялся.

— Энни…

— Мне двадцать восемь лет, и я всё ещё девственница, — продолжаю я, не заботясь о достоинстве или гордости. — Я столько лет была хорошей девочкой, младшей сестрой, которую нужно оберегать, и ни разу не встретила никого, кто мог бы справиться с реалиями нашего мира или кто не хотел бы относиться ко мне как к предмету. И ради чего? Чтобы мой первый сексуальный опыт был с каким-то монстром, который мне навязался?

— Этого не было, — яростно говорит он. — Ты его остановила. — Он с трудом сглатывает.

— Едва ли. — Теперь наворачиваются слёзы, но я сдерживаюсь. — А что, если в следующий раз мне так не повезёт?

— Следующего раза не будет...

— Ты не можешь этого обещать. — Я смотрю на него, и мой пульс бешено колотится в горле. — Единственное, что ты можешь пообещать, это прямо сейчас. В этот момент. Это выбор.

— Какой выбор? — Элио замолкает. — У нас нет выбора, Энни. Мы не можем этого сделать.

— Я хочу, чтобы ты был моим первым. — Я смотрю на него. — Я хотел этого, когда нам было по восемнадцать, и хочу этого сейчас. Я всегда хотела, чтобы это был ты. Я просто не думала, что ты вернёшься.

— Моё возвращение ничего не меняет. Я всё ещё недостаточно хорош для тебя. — У него дёргается мышца на челюсти. — Ронан подумает, что я вернулся и принял его предложение только для того, чтобы сблизиться с тобой. Он никогда больше не будет мне доверять. И если он узнает, что я прикасался к тебе без разрешения, вдобавок ко всему остальному...

— Меня это не волнует! — Огрызаюсь я. — Разве у меня не должно быть выбора? Разве не я должна быть той, кто скажет, с кем у меня первый раз...

— Конечно. — Взгляд Элио темнеет. — Но если я тебе не безразличен, Энни, мы не будем этого делать. Потому что он на тебя просто разозлится, а меня, чёрт возьми, убьёт.

— Нет, если он не узнает о моих чувствах к тебе. Нет, если...

— Ты же знаешь, что это не так. Мы оба знаем. Возможно, у тебя даже не будет шанса убедить его. Сейчас он зол и напуган, и... — Элио проводит рукой по волосам. — Может быть, когда-нибудь. — Его это не убеждает, но он продолжает настаивать. — Может быть, после всего этого мы могли бы поговорить с ним и...

Я чувствую, как момент упущен, возможность потеряна. Он делает ещё один шаг назад, не сводя с меня глаз.

— Мы не можем сделать это прямо сейчас, Энни. Не сейчас. Не тогда, когда... — Он с трудом сглатывает. — Не тогда, когда это не навсегда. Я не могу...

Он словно не может подобрать нужные слова. Он долго смотрит на меня, а затем разворачивается на каблуках и выходит из кухни, а я сижу на столешнице и смотрю ему вслед.

ГЛАВА 18

ЭЛИО

Я так чертовски возбуждён, что не могу ясно мыслить.

Я даже не могу сосчитать, сколько раз за эти годы я кончал, обхватив член рукой, представляя, каково было бы довести Энни до оргазма языком. Все эти годы я чертовски сожалел о том, что не зашёл с ней так далеко.

И теперь я знаю.

Реальность оказалась чертовски лучше, чем я мог себе представить.

Я направляюсь прямиком в ванную, выходя из кухни, с силой захлопываю за собой дверь и запираю её на замок, после чего расстёгиваю пуговицу на джинсах и спускаю молнию. Через несколько секунд мой член оказывается в руке, я сжимаю край столешницы так, что костяшки пальцев белеют, и начинаю себя ласкать.

Я хочу кончить, ощущая на языке её вкус. В ушах всё ещё звучат её стоны и крики. А потом… Она сказала, что хочет, чтобы я был её первым, и что она всегда этого хотела... она хотела этого тогда и хочет сейчас…

Эта мысль бьётся у меня в голове с каждым ударом сердца, вытесняя всё остальное. Я живо представляю, как несу Энни в спальню, раздеваю её догола, укладываю на кровать и ублажаю каждый сантиметр её тела, пока она не начинает дрожать и умолять меня, пока я наконец не готов войти в неё. Сначала я заставлю её кончить, чтобы почувствовать, как её влагалище сжимается вокруг меня, когда я проникаю внутрь. Чтобы почувствовать, как она сжимает меня, пока я ввожу в неё свой член, сантиметр за сантиметром, и смотрю на её лицо, пока она принимает его, а она так хорошо его принимает, выгибает для меня бёдра, шепчет моё имя, когда я погружаюсь в неё до упора...

Вот оно. Я хотел растянуть это, заставить себя продержаться, пока я наслаждаюсь её вкусом, но я не могу сдержаться. Мой член пульсирует, по спине пробегает волна обжигающего удовольствия, и я взрываюсь с судорожным стоном, забрызгивая спермой фарфор раковины, кончая снова и снова с её именем на губах.

Боже, я хочу её трахнуть. Я хочу, чтобы она была моей во всех смыслах. Я хочу...

В этот момент сокрушительного удовольствия я понимаю, что оно того стоит. Стоит всей той боли, которую причинит Ронан, чтобы заполучить её хотя бы раз. Быть её первым. Знать, что я останусь в её памяти надолго после того, как меня не станет.

Знать, каково это — быть с единственной женщиной, которую я когда-либо любил, прежде чем умру.

А потом мой оргазм ослабевает, приходит ясность, и я прислоняюсь спиной к двери, включаю воду, чтобы привести себя в порядок. Я не хочу умирать и знаю, что, что бы ни думала Энни, Ронан, чёрт возьми, убьёт меня, если узнает, что я соблазняю его сестру, продолжая лгать ему в лицо. Если мы продолжим в том же духе, я не выберусь отсюда целым и невредимым. Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы выследить Десмонда и устранить угрозу для Энни, чтобы она могла вернуться домой, а семья Ронана снова стала единой. Вот на чём я должен сосредоточиться, а не на этом. Не на физическом удовольствие, которое было таким же украденным, как и одиннадцать лет назад.