Непристойные уроки любви - Мюррей Амита - Страница 39

– Она без сознания, сэр! – голос миссис Мэнфилд звучал встревоженно.

Позабыв обо всем, Лайла бросилась вниз. Забыв о том, что подумают люди: это ее больше не волновало. Она подбежала к толпящейся группке. Айвор поддерживал Мэйзи: та была в глубоком обмороке.

– Надо отнести ее в гостиную, – решительно произнесла Лайла.

Никто не стал на нее таращиться, никто ни о чем не спросил. Если миссис Мэнфилд и была удивлена ее появлением, то мастерски скрыла это. Айвор и Гектор МакКоннелл, камердинер, вдвоем отнесли Мэйзи в гостиную и уложили на диван. Лакея миссис Мэнфилд куда-то отослала.

Лайла потрогала лоб Мэйзи. Жара у нее не было, хотя кожу покрывала испарина.

– Мэйзи, Мэйзи! – обеспокоенно позвала она.

Миссис Мэнфилд устроила девушку поудобнее: подложила одну подушку, убрала другую, чтобы не мешала.

– Гектор, дай бренди, – сказал Айвор камердинеру, и тот мгновенно принес графин и стакан.

Мэйзи уже приходила в себя. Тихо всхлипнув, она положила руку на живот, потом увидела Лайлу, дернулась и попыталась сесть.

– С Сунилом беда, с Сунилом беда, мисс Лайла! – Взгляд у нее был безумный.

Миссис Мэнфилд стояла рядом.

– Мисс, вы чувствуете боли? В спине или в животе? – быстро и уверенно произнесла она. – Мы можем позвать врача.

– Нет, нет! – закричала Мэйзи. – Ничего у меня не болит! Мисс Лайла, мистер Айвор…

– Мистер Тристрам, – поправила ее миссис Мэнфилд, – Думаю, доктор…

– Пожалуйста, – взмолилась Мэйзи. Она уже рыдала, хватая ртом воздух. – Пожалуйста, выслушайте меня сначала.

Лайла и Айвор переглянулись, Гектор застыл со стаканом бренди в руках. Лайла взяла стакан и почти насильно залила спиртное в рот Мэйзи. Айвор повернулся к миссис Мэнфилд и своему камердинеру:

– Думаю, нам лучше выслушать, что стряслось. А вас я попрошу побыть неподалеку…

Они тут же вышли, заверив, что придут немедленно, если понадобится.

– В чем дело, Мэйзи? – спросил Айвор. – Что случилось с Сунилом?

– Сыщики… Они его забрали!

Лайла ахнула.

– О нет!

– Да, мисс Лайла. Мы с ним пошли немного воздухом подышать: Сунил страшно устает от сидения в четырех стенах. Признаю, мы потеряли бдительность! Я иногда забываю, что он все еще в розыске. Его взяли, когда мы возвращались к дому. Это дом терпимости, мисс, и из тамошних его никто бы не выдал.

Лайла взяла руки Мэйзи в свои, пытаясь утешить ее, согреть ледяные ладони. На лице Айвора застыло суровое выражение. Но сколько ни говорила Лайла с девушкой, все было тщетно. Она и сама понимала, что хуже уже ничего не может быть. Если сыщики схватили Сунила, он в большой беде. Как глупо, как глупо! Сколько времени потрачено впустую. Дни напролет ее мысли были заняты Айвором. Стоило Джонатану уехать, и они все расслабились. Как они могли забыть об опасности? Она могла – и должна была – сделать больше!

Стискивая руки Мэйзи, Лайла бормотала и бормотала. Но она не ручалась, что Мэйзи вообще ее слышит.

Айвор взглянул на Лайлу.

– Прямо сейчас мы ничего не можем сделать. Еще и пяти утра нет. Но я съезжу и узнаю, что можно предпринять. Через пару часов, – добавил он ради Мэйзи.

Лайла сжала губы и кивнула. И вновь повернулась к Мэйзи.

– Мэйзи, ты слышала? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал как можно тверже. – Утром мистер Тристрам съездит и все узнает. – Это вызвало новый приступ безутешных рыданий, и Лайла добавила: – Мэйзи, не сейчас. В такое время Айвора даже внутрь не пустят. Нам остается только ждать. Ты пока побудешь… – Она уже хотела сказать «здесь», но вспомнила, что это не ее дом. – Ты пока побудешь у меня. Сейчас мы туда поедем.

Мэйзи была в таком состоянии, что нисколько не удивилась присутствию Лайлы в доме Айвора в такой час. Возможно, она сразу побежала на Беркли-сквер, а не к Лайле, будучи совершенно уверена, что найдет Лайлу именно тут. Мэйзи не была дурочкой. И она знала, в какие дни у Лайлы салон.

– Сейчас еще темно, в такое время вам нельзя никуда ехать, – сказал Айвор. – Миссис Мэнфилд приготовит постель для Мэйзи.

Мэйзи не стала протестовать, а Лайла подумала, что везти куда-то в такой час женщину на позднем сроке беременности, пребывающую в расстроенных чувствах, было бы жестоко, если не сказать опасно. Она согласилась с Айвором. А миссис Мэнфилд, когда ей объяснили, что требуется, немедленно занялась делом. Айвор тем временем сходил переброситься парой слов с Гектором и вернулся в гостиную.

Лайла протянула к нему руки, и он крепко сжал их.

– Не волнуйся, прошу тебя. Я попробую что-нибудь предпринять.

Она смущенно взглянула на него.

– Пожалуйста, прости, что я спустилась при слугах… Я не хотела ставить тебя в неловкое положение. Но когда Мэйзи упала в обморок, я не удержалась. Прости!

Он поцеловал ее руки.

– Если кто-то и мог оказаться в неловком положении, то скорее ты, Лайла, – мягко произнес он. – А слуги и так обо всем знают.

Лайла тут же отдернула руки.

– Если ты думаешь, что я пыталась вынудить тебя… вынудить тебя…

– Сделать предложение? – спросил он все с тем же раздражающим спокойствием. – Нет, мне никогда не приходило в голову, что ты можешь преследовать такую цель. А теперь, дорогая, может, ты перестанешь рвать и метать и мы оба попробуем отдохнуть? Впереди у нас, как мне видится, трудные дни.

Лайла смотрела на Айвора безумным взглядом. Тревога за Сунила и Мэйзи, то, как смотрела на нее миссис Мэнфилд – словно ничего странного не было в том, что молодая женщина оказалась в спальне хозяина посреди ночи, недостаток сна – все это до предела расшатало ее нервы.

Айвор потер подушечками больших пальцев костяшки ее сжатых рук.

Иди в постель, Лайла. Поговорим через пару часов.

Глава 28

Следующий день тянулся бесконечно, а вечером у Лайлы был салон. Пробираясь между гостей в полночный час, Лайла невольно думала, что оказалась в ином измерении. Ее салон выглядел незнакомо, словно она никогда не бывала здесь прежде, разве что в кошмарных снах. Это ощущение не покидало ее уже давно, с того самого дня, когда она сблизилась с Айвором. Однако сегодня, после того как она узнала о беде с Сунилом, салон казался и вовсе чужеземьем, обитатели которого говорили на неизвестном ей языке. Слишком шумные, слишком суетливые и слишком… ничтожные.

Лайла готова была заняться чем угодно, только бы не быть здесь. Однако ее отчаяние было не настолько сильно, чтобы заставить забыть роль хозяйки. Она переходила от стола к столу, от компании к компании, улыбалась, механически говорила что-то.

Леди Кроутер остановила ее, чтобы сообщить: скоро она получит посылку из Африки.

– Я почти не сомневаюсь, что там окажется змея или хамелеон! – Глаза леди Кроутон сверкали; сегодня на ней был лиловый тюрбан с пером. – Мне кажется, мисс Марли, это будет подходящее пополнение для моего зверинца.

– Да, вероятно, – пробормотала Лайла.

Сегодня на ней был турецкий наряд – верхняя юбка из тафты, край нижней юбки отделан серебряной вышивкой, – и почему-то в этом скромном наряде она чувствовала себя чрезмерно наряженной.

Леди Кроутер присмотрелась к ней.

– Вид у вас какой-то хворый, – провозгласила она голосом, который действовал на расшатанные нервы Лайлы, как скрип несмазанного колеса. Она едва удержалась, чтобы не отпрянуть от гостьи. – Вы так беспокойно на двери поглядываете, мисс Марли. Уж не думаете ли сбежать от нас? – Леди Кроутер криво ухмыльнулась собственной шутке.

– О нет! Конечно же нет!

Лайла прикусила губу. Реплика ее прозвучала так, словно она и двух минут не провела в светском обществе: слишком порывисто, слишком громко. Она предложила леди Кроутер стакан пунша собственного приготовления: шампанское, апельсиновый кордиал и имбирный эль на палец. Определенно, не лучший ее пунш, но сил на творчество сегодня не было. В более спокойные времена она делала пунш с бузиной и щепоткой кайенского перца, и он произвел фурор; еще был пунш с кардамоном, яблоком и мускатным орехом. Но сегодня не вечер гурманов.