Развод. Анатомия предательства (СИ) - Усманова Милана - Страница 8

Я справлюсь. И не ради Валентина, не из-за его слов о моей силе. А ради Егора. И ради самой себя.

Путь домой я решила проделать пешком, несмотря на моросящий дождь. Мне нужно было время, чтобы всё обдумать, разложить по полочкам. Оплакать то, что уже не вернется. И решить, какими будут мои следующие шаги.

Проходя мимо книжного магазина, я остановилась. В витрине была выставлена книга с ярким названием: "Начни с чистого листа: Как пережить развод и начать новую жизнь". Без колебаний я вошла внутрь и купила её. Может быть, это был знак. А может, просто совпадение. Но мне нужна была любая помощь, которую я могла получить.

Дома я первым делом заварила себе чай и устроилась с новой книгой в кресле. До прихода Егора из школы оставалось ещё два часа, и я хотела использовать это время с пользой.

Телефон завибрировал – сообщение от Валентина: "Можно мне забрать Егора в воскресенье? Хочу сводить его в кино."

Я посмотрела на это сообщение и почувствовала, как внутри поднимается волна горечи. Так просто. Так буднично. Словно ничего не изменилось. Словно он не разрушил нашу семью, не причинил нам боль, не заставил нашего сына плакать в подушку вчера вечером.

Но я сдержалась. Ради сына. Ради его права на отношения с отцом, каким бы этот отец ни был.

"Хорошо, – написала я. – В 12:00. Верни его до 19:00."

Краткий, деловой ответ. Никаких эмоций, никаких упреков. И так теперь будет всегда? Сухие, формальные сообщения вместо теплых семейных разговоров? Графики встреч вместо спонтанных выходных всей семьей?

Я закрыла глаза, пытаясь справиться с новой волной боли. А потом открыла книгу и начала читать. Первая глава называлась "Признай свои чувства". И я позволила себе это – признать, что мне больно, что я злюсь, что чувствую себя преданной и отвергнутой. Признать, что впереди долгий путь исцеления. И что первый шаг на этом пути – принятие реальности такой, какая она есть.

Холодный воздух всё ещё дул из приоткрытого окна, но я больше не дрожала от него. Наоборот, эта свежесть казалась очищающей, обновляющей. Словно вместе с болью уходило что-то ещё – иллюзии, ложные надежды, чувство вины. И на их месте постепенно, очень медленно, начинала расти новая решимость.

Я выживу. Я выстою. Я создам новую жизнь для себя и Егора. И, может быть, однажды, когда боль утихнет, я даже буду благодарна за этот опыт, каким бы жестоким он ни казался сейчас. Потому что он заставил меня понять: я сильнее, чем думала. И эта сила – не то, что меня покинули из-за неё же. Это то, что поможет мне выстоять.

Глава 4. Диагноз: развод

Поставить диагноз бывает сложно. Иногда симптомы указывают на одно заболевание, а лабораторные анализы – на другое. Иногда пациент недоговаривает, скрывает важные детали своей истории. А иногда всё очевидно с первого взгляда, и нужно лишь найти в себе силы сказать это вслух.

Диагноз моей семейной жизни был поставлен: терминальная стадия, лечению не поддаётся.

Утро после встречи с адвокатом я встретила с новым чувством – не смирения, нет. Скорее, с осознанием неизбежности предстоящего пути. Так больной, получив неутешительный диагноз, переходит от отрицания к принятию и начинает планировать оставшееся время.

Следуя советам Алексея Рыжова, я принялась за поиски документов, которые могли бы подтвердить моё участие в развитии мастерской Валентина. В старой коробке из-под обуви нашлись банковские выписки за те годы – я всегда была педантична в финансовых вопросах. Письма от банка с одобрением кредита, который мы брали на моё имя. Выписки с карты, показывающие снятия крупных сумм в период становления бизнеса.

Но самой ценной находкой оказался старый ежедневник. Я забыла о его существовании – маленькая записная книжка в кожаном переплёте, подарок Валентина на мой двадцать шестой день рождения. Проект мастерской тогда только начинался, и я записывала все расходы, все вложения, все маленькие победы.

"12 марта: отдала Вале 50 000 на оборудование". "18 апреля: ещё 30 000 на аренду. Мамины серьги пришлось продать". "5 июня: первый клиент! Валя так счастлив. Говорит, это начало нашего общего успеха".

Наш общий успех.

Ну да, как же! Я горько усмехнулась. В те дни мы действительно верили, что строим общее будущее. Что мастерская – это наш совместный проект, наш путь к благополучию. Что моя зарплата врача – временная жертва, пока бизнес не встанет на ноги.

Телефонный звонок прервал мои размышления. На экране высветилось имя начальницы – Анна Сергеевна.

– Маша, привет? – её голос звучал обеспокоенно. – Как там твои дела?

– Да никак, – я невесело усмехнулась. – Наташа вам уже наверняка рассказала, что мой муж ушёл к другой женщине. И теперь мы разводимся.

Странно, но произнести это вслух оказалось легче, чем я думала. Словно проговаривание диагноза делало его более реальным, но и менее страшным.

– Мне очень жаль, – искренне сказала Анна Сергеевна. – Вот решила тебе позвонить, а то sms это как-то несерьёзно. Если нужна будет помощь, любая, только скажи.

– Спасибо, – я была тронута её участием. – Пока справляюсь. Но есть один вопрос… профессиональный.

– Слушаю, – в её голосе появились деловые нотки.

– Помните, вы говорили, что в отделении диагностики ищут кардиолога на постоянную ставку? Я бы хотела рассмотреть эту возможность. Меньше ночных дежурств, более стабильный график… Сейчас это было бы кстати.

Анна Сергеевна помолчала секунду.

– Ты уверена? Ты же всегда говорила, что любишь острые состояния, адреналин неотложки. Ну и, будем откровенны, денег там платят куда больше.

– Ситуация изменилась, – просто ответила я. – Теперь моя главная задача – обеспечить стабильность для сына. Быть рядом, когда я ему нужна.

– Я поговорю с Михаилом Петровичем, – пообещала она. – Думаю, он будет рад заполучить такого специалиста, как ты. Позвоню тебе завтра с результатом.

После разговора с Анной Сергеевной я почувствовала странное облегчение. Словно первый камень в фундаменте новой жизни был уже заложен. Жизни, которую я выстраивала по своим правилам, под свои потребности и потребности сына. Без оглядки на Валю, на его расписание, на его приоритеты.

Егор должен был вернуться из школы через час. Я решила приготовить его любимые макароны с сыром – простое, но вкусное блюдо, которое всегда поднимало ему настроение. Работа руками успокаивала, давала возможность не думать о пугающем будущем, о предстоящих схватках за имущество, о том, как всё это скажется на сыне.

Звонок в дверь раздался, когда я заканчивала с соусом. Странно, Егор не мог вернуться так рано. Может, бабушка решила заглянуть?

Открыв дверь, я замерла. На пороге стояла она – та самая женщина, которую я видела с Валентином у детской площадки. Кира. Живое воплощение краха моей семьи.

Она была красивой, этого нельзя было отрицать. Высокая, стройная, с выразительными зелёными глазами и копной каштановых локонов. Одета со вкусом в дорогое пальто, изящные сапоги на каблуке. Моложе меня, наверное, года на три-четыре, но сейчас эта разница казалась огромной.

– Нам нужно поговорить, – сказала она без предисловий. Голос был тот же, что и по телефону – низкий, с хрипотцой. – Можно войти?

Я молча отступила, пропуская её в квартиру. Странно, но я не чувствовала ненависти. Только бесконечную усталость и отрешённость, словно наблюдала происходящее со стороны.

Кира огляделась, явно оценивая обстановку. Её взгляд задержался на фотографиях – Валентин с Егором на плечах, мы втроём на море, наше свадебное фото.

– Уютно, – сказала она с непонятной интонацией. – Не то чтобы современно, но уютно.

– Чем обязана визиту? – я скрестила руки на груди, не предлагая ей сесть.

Она усмехнулась.