Жизнь Анны: Рабыня (ЛП) - Ханикатт Марисса - Страница 4

Хозяин Джек сидел за кухонным столом с кружкой. Взглянул на меня, нахмурился.

«Наверное, стоило купить тебе что-то получше. Но теперь поздно.» Он пожал плечами. «Девин, думаю, не обратит внимания. Всё равно долго ты в этом не проходишь.»

Сделал последний глоток, поднялся, взял ключи от «Порше» из шкафчика у двери.

«Пойдём.»

Слово «Девин» прозвучало как приговор. Ноги стали ватными, когда я спускалась в гараж. Поместье хозяина Девина. Туда.

Дорога была долгой. Я молчала, глядя в окно, цепляясь взглядом за редкие дома, за повороты серой ленты асфальта. Хотелось, чтобы она никогда не кончалась.

Но кончилась. Высокие кованые ворота, черные, как провал в памяти, раздвинулись сами. «Порше» нырнул в тень аллеи, заросшей кленами. А в конце дороги, встроенный в холм, как зловещее украшение, возвышался особняк. Готический, тяжелый, из темного камня. Хозяин Джек припарковался у подножия широких ступеней.

Я открыла дверь, вышла. И в тот же миг распахнулись массивные дубовые двери особняка. Из темноты вышел он. Йен.

Высокий, как гора. Сложенный, как из дубовых сучьев. Светло-каштановые волосы, собранные в хвост, который в пылу «сессий» всегда расплетался. Его глаза — холодные, карие, бездонные — скользнули по мне, и внутри всё сжалось. Он упивался болью. Помнила. Помнила слишком хорошо.

Я стояла на гравии, скрестив руки, ждала, пока хозяин Джек обойдет машину. Потом последовала за ним по ступеням. Йен развернулся и вошел внутрь, не сказав ни слова. Мы — за ним.

Переступила порог. Мраморный пол вестибюля, белый, ледяной, обжег босые ступни. В голове вспыхнули картинки: этот пол, но в красных разводах. Моя кровь. Я закусила губу до крови, чтобы не вскрикнуть. Руки дрожали, когда стаскивала сандалии. Женщинам здесь нельзя носить обувь.

Мы прошли в приемную. Комната, обшитая темным деревом, поглощала свет. Где-то высоко над головой было окно в крыше, но оно не спасало. Белый мрамор под ногами — снова. Почему он такой белый? Почему на нём нет следов? Я ведь помню…

Я встала в привычную позу: голова опущена, руки скрещены на животе. Слушала, как хозяин Джек и Йен обмениваются короткими фразами. Голоса звучали непринужденно, почти тепло. От этого становилось ещё страшнее.

«Где Девин?» — спросил Джек. «Удивлён, что его ещё нет. Думал, он не дождётся этого дня.»

Они усмехнулись. Я почувствовала, как их взгляды скользнули по мне. Не шевелюсь. Едва дышу. Может, если буду недвижима, они забудут, что я здесь.

«Он заканчивает звонок, — сказал Йен. — Похоже, отец и брат Алекса неожиданно приехали из Франкфурта. Девин не в восторге.»

«Алекс… тот немец? Думал, он держится от нас в стороне.»

«И я так думал. Он редко появляется. Не нуждается.»

Снова смех. Короткий, сухой.

«Девин из вежливости держал его в курсе. Но ему нравилось, что ничего официального не было. До сих пор.»

«Что такого в его отце и брате?»

«Отец — Старейшина.»

Тишина. Длинная, тягучая.

«Чёрт. Девин знал?»

«Вильгельм наведывался в город, но на собрания не ходил. Алекс вообще в стороне. Девин молчал.»

«Он никогда не упоминал, — задумчиво произнёс Йен.»

Ещё пауза. Воздух стал густым от невысказанного.

«Так, Вильгельм… — протянул Джек. — Девин подозревает, что один из них может быть…»

Йен вздохнул. В его голосе прозвучала тревога, которую я никогда раньше не слышала.

«Вильгельм приезжает в пятницу. Внезапно. Девин начинает что-то подозревать.»

«Кто? Вильгельм или Алекс?» — голос Джека стал резче.

«Или младший брат?» — добавил он, но сам же, кажется, не верил в это.

«Курт приезжает только повеселиться с Алексом, — попытался сгладить Йен. — У Алекса, знаешь, репутация.»

«Могу представить, — усмехнулся Джек. — Брат, наверное, пошёл по его стопам.»

Я слушала, и тревога, холодная и липкая, заползала внутрь. Хозяин Девин ненавидел сюрпризы. Он всё просчитывал. Если он беспокоился — значит, что-то было серьёзно. Что-то, что могло коснуться и меня.

«Алекс женат? — сменил тему Джек. — Никогда не видел его с женщиной.»

«Был. Жена умерла за полгода до его переезда. Думаю, поэтому он и оказался здесь. Поэтому Девин не давил. Но теперь… не знаю. Девин молчит, но я вижу — он настороже.»

Они засмеялись нервно, фальшиво. Я знала эту ноту. Притворство.

И тут — голос. Чёткий, как лезвие, разрезал воздух комнаты.

«Джек.»

Хозяин Джек вздрогнул, обернулся. Я мельком увидела за его плечом — в дверном проёме стоял хозяин Девин.

Тишина стала абсолютной. Его присутствие впитывало все звуки, как черная дыра. Почему он остановил Джека? Раньше он никогда не вмешивался.

Сердце заколотилось где-то в висках. Что теперь? Что он задумал?

«Время для этого прошло, Джек. Ей уже двадцать.»

Девин двигался бесшумно, как тень. Инстинктивно я рванулась на колени, но Джек всё ещё держал меня за волосы. Я вырывалась, слепая от паники. Не успеть — больно. Не успеть — хуже.

«Отпусти её.»

Голос Девина смягчился, но от этого не стало легче. Джек разжал пальцы. Я рухнула на колени, сложив руки, склонив голову. Облегчение, горькое и короткое, промелькнуло внутри.

Девин остановился рядом.

«Йен рассказал тебе об Алексе и его семье?»

«Да.»

«Есть повод для беспокойства?»

Девин помолчал. Иногда мне казалось, что я чувствую ход его мыслей — вибрирующий, холодный поток. Это пугало больше всего.

«Беспокойство есть. Но паниковать рано. Мы можем использовать нашу находку, чтобы узнать их тайны.»

«Ты думаешь, послать её к ним — хорошая идея?»

«Они о ней ничего не знают. Но я хочу держать их близко. Предложу её Алексу. Он безопасен. Не в наших делах. Просто… несчастен. Может, заинтересуется такой девушкой, как Анна.»

Кто эти люди? Почему сердце замерло, а потом забилось с новой силой? В голове всплыли глаза — кобальтово-синие, нереальные. Из снов. Какое они имеют отношение к этому разговору? Я прогнала образ, как всегда.

Девин повернулся ко мне. Его черные туфли оказались прямо перед моим лицом.

«Ну, Анна. Готова к новой жизни?»

Новая жизнь. Слова обожгли. В прошлый раз, когда мне пообещали «новую жизнь», я оказалась в гараже хозяина Джека на четыре года. Девин был хуже. Нет, я не хотела другой «новой жизни». Жизнь с Джеком была кошмаром, но мысль о жизни с Девином вызывала абсолютный, парализующий ужас.

Он не любил болтовни. Что ответить? Он всегда видел ложь насквозь. Несколько раз в начале тренировок я пыталась отвечать так, чтобы ему было приятно. Не лгала — старалась угодить. Но он дал понять: даже попытка уклониться — предательство.

«Я не знаю, хозяин Девин, — выдохнула я, закрывая глаза. Молилась, чтобы он не разозлился.»

Опустился передо мной на колени. Коснулся подбородка. Я резко открыла глаза.

«Смотри на меня, Анна.»

Подчинилась. Моргнула. Отвела взгляд — старый инстинкт: никогда не смотреть в глаза. Но не смогла долго сопротивляться. Вернула взгляд к нему.

Он рассматривал меня. Его глаза — черные, как обсидиан, под густыми бровями — казались бездонными. Я сглотнула. Замерла.

«Спасибо за честность, — он улыбнулся.»

Улыбка изменила его лицо. Ухоженная борода и усы не казались такими зловещими. Я попыталась ответить робкой улыбкой, но тут же отвернулась, сглотнула, приготовилась к удару. Он должен был последовать.

«Ты хорошо обучена, Анна. Я доволен.»

Брови дернулись. Задержала дыхание. Уловка? Провокация?

«Пока помнишь свое обучение — жизнь будет… приятнее, чем была.»

Помнить обучение? Как я могла забыть?

«Есть правила. Для поместья. И для внешнего мира. Они разные. Но ты умная. Освоишь.»

Я кивнула, чтобы показать, что слушаю. Но не верила. Доброта мужчин всегда была ловушкой.

«Да, хозяин Девин.»

Он встал. Протянул руку. Я уставилась на неё, не понимая.