Правила волшебной кухни (СИ) - Сапфир Олег - Страница 44

Казалось бы, какая ерунда? Однако этот неожиданный визит напрочь выбил Джиневру из седла. А внуки ведь всё расскажут! Расскажут, что горе-бабка оставила их голодными, и больше их к ней не привезут!

— Ужас какой…

Чтобы хоть как-то успокоиться, сеньора Джиневра начала проделывать дыхательную гимнастику, но тут вдруг увидела странное. Из-за угла по каналу выплыла гондола. И слово «выплыла» здесь не совсем уместно, а молодёжь вообще сказала бы: «валит боком».

Гондола шла будто по облачкам — аккуратно, ровно, и притом на большой скорости. Она резала воду под нужным углом и проходила в считанных сантиметрах от препятствий. То, как гондольер прошёл через поворот, вообще никак не вязалось с обычной человеческой физикой. В этом чувствовалось нечто большее, чем обычная гребля. Это было не просто управление лодкой, а искусство.

— Сеньор Бартоломео, — выдохнула Джиневра, издалека узнав именитого гондольера.

Во-первых, тому способствовал эксцентричный внешний вид мужчины и его вычурная одежда, ни капельки не похожая на обычную полосатую форму гондольеров. Ну а во-вторых… кто же не знает Бартоломео⁈ Человек выигрывал все профильные конкурсы, которые только проводились в городе. Выигрывал до тех пор, пока внезапно не пропал в своём чёртовом Дорсодуро.

Однако и это не главное. Главное, что на носу у гондолы Бартоломео висела вывеска с надписью: «СВЕЖАЯ ВЫПЕЧКА РЕСТОРАЦИИ МАРИНА», — и в ней сеньора Джиневра увидела своё спасение.

— Сюда! — крикнула старушка, перевесилась через балкон и начала отчаянно семафорить. — Сюда, прошу вас!

Бартоломео услышал. Бартоломео причалил прямо под окна её квартиры и требовательно поглядел наверх, а Джиневра уже спускала ему специальную корзинку.

— Всего! — крикнула она, внезапно вспомнив что знаменитый гондольер всегда был не очень-то разговорчив. — Всего и по три… нет! По шесть штук!

Бартоломео молча положил в корзинку сладости, а затем жестом показал, что взамен хочет три денаро.

— Без проблем!

Сделка свершилась. Гондольер получил деньги, а внуки уже через секунду растрёпывали корзинку с выпечкой. Мрачные мысли тут же отступили и сеньора Джиневра умилялась тому, как младший измазал нос в рикотте.

— Секунду, — задумалась вслух бабушка. — «Марина»?

Вспомнила где именно находится этот ресторан, улыбнулась и подумала: а действительно ли ей нужно стоять по двенадцать часов у плиты, когда это время можно провести играя с внуками?

— Заплывайте ещё! — крикнула она вслед Бартоломео, выскочив на балкон…

— Что там такое? — нахмурился Лоренцо, прислушиваясь к крикам из зала. — Разве мы уже открыты?

— Нет, — взглядом я нашарил на столе чистую тряпку и начал вытирать руки. — Мы не открыты, — ну а когда в одном из кричащих голосов распознал голос Джулии, ускорился и чуть ли не бегом выскочил в зал.

Выскочил и увидел, как какой-то хрен очень грубо держит мою кареглазку за руку. Высокий, собака такая, плечистый. Почему-то с первого взгляда мой мозг выстроил ему одному понятные ассоциации и решил, что он похож на канадского лесоруба. Может, дело в этой рубашке в клетку?

Но суть остаётся сутью — какой-то гад посмел поднять руку на девушку. На Джулию или не на Джулию при этом вообще не важно. Кричали при этом оба, и о чём они спорят я так и не разобрался. Просто подошёл и тихо сказал мужику, что если он сейчас же не отпустит мою официантку, то я сломаю ему руку.

— У тебя проблемы что ли⁈ — переключил мужчина свой фокус на меня. — Ты кто вообще такой? — начал осматривать меня и внезапно задержался взглядом на поясе с ножами.

Я же улыбнулся. Понимает, гад такой, что к чему. Ведь пускай я могу охарактеризовать себя как человека сугубо положительного, и в какой-то мере даже пацифиста, но и на крайние меры тоже пойти могу. Особенно сейчас, перед лицом несправедливости.

— Отпустил, — повторил я.

А этот борзый лесоруб и впрямь отпустил Джулию. Одёрнул рубашку и попытался испепелить меня взглядом.

— Что происходит?

— Ничего не происходит, — сказала Джулия. — Это мой старый знакомый, но он уже уходит.

— Никуда я не ухожу! — крикнул гад. — И не уйду до тех пор, пока ты не согласишься с тем, что мы созданы друг для друга! Мы должны быть вместе!

— Porca miseria, — вздохнула кареглазка. — Non mi rompere le scatole, Арчи! Sei fuori come un balcone!

Первое дословно переводится как «свиная нищета», второе как «не ломай мои коробки» в значении «не трепи нервы», ну а третье вообще уму непостижимо. «Ты выбиваешься из колеи, как балкон» — такое только в Венеции придумать могли.

Однако вот какой момент: я уже хорошо изучил повадки Джулии. И если она скатывается в перечисление ругательных фразеологизмов, значит дело плохо, и она реально в ярости.

— Шёл бы ты отсюда, Арчи! Я тебе уже всё сказала! Между нами ничего нет и быть не может!

— Но я ведь люблю тебя!

— Арчи… проспись, идиотина, мы с тобой всего раз ходили на свидание! И было это три года назад!

— Неважно! Тот день стал судьбоносным, и ты это прекрасно знаешь!

— Кхм-кхм, — прокашлялся я, вклинился между молодыми людьми и шёпотом спросил у Джулии: — Это кто вообще?

— Ошибка молодости, — так же шёпотом ответила девушка, а сзади раздалось ревущее:

— Так вот на кого ты меня променяла⁈ — тут Арчи окончательно уверовал в своё бессмертие и грубо развернул меня за плечо лицом к себе. — Пойдём, выйдем!

— Ну пойдём, — пожал я плечами.

У дверей «Марины» к этому моменту уже топтались первые гости. Устраивать сцены было ни к чему и на первый крик:

— Ты хоть знаешь, кто я такой⁈ — я вместо ответа предпочёл вывернуть на максимум свою ауру.

Мощную, как… как мощь! Я ведь несколько рабочих дней провёл на кухне, часов по восемь-девять на ускорении как минимум. Мой личный сорт медитации, да причём в таких объёмах, привёл меня в лучшую мою форму из тех, которая только может быть.

— Э, — сморщился ублюдок, когда я молча надавил на него. — Ну… ладно, — стиснул зубы. — Ещё посмотрим, — развернулся и сделал вид, что уходит прочь.

Да-да, именно «сделал вид». Ведь как только «Марина» распахнула свои двери для гостей, этот гад вернулся обратно. С гордым видом а-ля «мне все должны» занял самый козырный столик у окна и поднял руку, дескать ожидает официанта.

— Что? — надменно уставился на меня Арчи. — Выгонишь клиента?

— Гостя, — поправил я, пусть в итальянском языке и не было такого чёткого разделения на «гостей», «клиентов» и «посетителей». — И да, если потребуется, до выгоню.

— Какое хамство! — гад повысил голос так, чтобы слышал весь зал. — Сеньоры, вы слышали⁈

— Оставь его, — попросила Джулия, проходя мимо. — Я как-нибудь сама.

— Только скажи и…

— Не надо.

Не надо, так не надо. Если что, всегда успеется, а заострять на этом внимание у меня тупо времени нет. Поэтому я вернулся на кухню и продолжил готовить. Периодически выходил и наблюдал эту наглую рожу, которая весь день занимала столик и хлебала воду. Ещё и потешалась во всеуслышанье о том, какая вкусная в «Марине» вода. Клоун. Надеюсь, Джулия ему из-под крана наливала или вообще припасла кувшинчик с нечистотами из канала.

— Тебя зовут, — уже ближе к вечеру зашла на кухню Джулия и вытащила меня в зал.

Внезапно оказалось, что это никак не связано с моим новым знакомцем Арчи. В зал меня вызвал почтенный взрослый сеньор с залысиной и чрезвычайно длинными пальцами. Уж насколько я не привык рассматривать пальцы незнакомых мне людей, но тут эта особенность бросалась в глаза.

— Сеньор Артуро?

— Да, здравствуйте. С кем имею честь?

— Гаспар Лонго, — протянул мне свою интересную руку сеньор.

— Винченте Руффо, — а это представился его друг, который сидел рядом.

При этом Винченте был прямой противоположностью Гаспару. Толстенький, маленький, почти идеально круглый, с приметным красным шарфом. Шарф, должно быть, отмечал то место, где у сеньора должна была быть шея.