Искренне, твоя неудобная жена (ЛП) - Вулф Джулия - Страница 63

Но затем она забралась ко мне на колени и накрыла нас обоих одним из пледов, которые я купил специально для нее. Моя голова упала на подушки. Сирша уткнулась лицом мне в горло и погладила мою челюсть кончиками пальцев.

Это был покой.

Обратная сторона медали.

За этими стенами мне предстояло столкнуться с хаосом, но он нас не коснулся. Не тогда, когда мы были вместе вот так. Она взяла на себя мое разочарование, находясь здесь. Пустое место во мне заполнилось ее присутствием.

Черт возьми, эта женщина...

Она сделала так, что жизнь без нее стала болезненной и уродливой реальностью. Я не был заинтересован в том, чтобы пережить это. Ни сейчас, ни через два года. Нравилось это Сирше или нет, но она была моей. Она могла бы поспорить со мной по этому поводу, но это не изменило бы того факта, что я ее держал. Вот что она получила за то, что притупила всё острое и сгладила грубое. Она подсадила меня на себя. Возвращение к жизни до нее не имело ни капли привлекательности.

— Я не могу сделать это без тебя, — сказал я ей.

— Ты можешь, Лука. Я знаю, что ты можешь. Но я здесь. Моя работа сделать твою жизнь проще, это я и собираюсь сделать.

Кулак ударил мне в живот. Ее работа?

Положив костяшки пальцев ей под подбородок, я поднял ее лицо так, чтобы можно было посмотреть на нее. Ее полные губы изогнулись в медленной, легкой улыбке.

— Я не работа.

— Лука. — Ее ладонь прижалась к моей щеке. — Конечно, ты не работа. Я имела в виду свою работу в качестве твоей жены. То, как я забочусь о тебе, выходит далеко за рамки соглашения, которое мы заключили. Надеюсь, это очевидно.

Это должно было заставить меня почувствовать себя лучше, но я не думал о соглашениях, когда держал ее на руках. Я думал о том, чтобы оставить ее навсегда.

Когда я только нахмурился, Сирша подвинулась, оседлав мои ноги, и взяла мое лицо обеими руками.

— Я здесь ради тебя, Лука. Если ты хочешь тишины, я буду молчать. Если ты хочешь кричать и драться, мы можем это сделать. Я знаю, что это дерьмо с Миллером и Кларой тебя убивает. Тебе не обязательно это говорить. Я вижу это по твоему лицу. Но я хочу быть твоим мягким местом для приземления, потому что ты мой. Это не работа и не соглашение. Это потому, что мы заботимся друг о друге. Не отворачивайся от меня, потому что я сказала что-то не то. Пожалуйста, позволь мне быть здесь ради тебя. Позвольте мне сделать это проще.

Подняв руку, я взял ее подбородок двумя пальцами.

— Ты не работаешь, когда мы вместе.

Она покачала головой.

— Нет. Это по-настоящему.

— Не говори этого больше.

— Я не буду. — Ее пальцы провели по опущенным краям моего рта. — Ты — моё самое любимое «да».

Выпустив судорожный вздох, я зажмурился. Я был безумно влюблен в эту женщину. Был более уязвим, чем мне хотелось бы. Но с этим ничего нельзя было поделать.

Сирша Росси была моей женой.

Двух лет с ней будет недостаточно.

Я так же начинал верить, что двух жизней не хватит.

ГЛАВА 39

Лука

Плечо затекло и промокло от многочасовых слез сестры. Мой желудок сводило и сворачивало от ее рыданий и боли, которые она даже не пыталась сдерживать.

Я был тем, кто рассказал ей, что сделал Миллер.

Клара решила убить посланника, бросившись мне в объятия и позволив мне почувствовать каждую каплю ее боли. Она стонала, выкрикивая имя мужа. Умоляла меня сказать, что это неправда. Торговалась, пытаясь заставить меня его покрыть. А затем закричала, что он никогда больше не должен увидеть свет.

Наши родители не могли ее утешить. Мать пыталась сказать ей, чтобы она была спокойна ради ребенка, но Клара была безутешна. Она обхватила живот и прохрипела, извиняясь перед ребенком, пинающимся внутри нее.

Мой отец справился со своей яростью. Как и я, он хотел крови. Он взял Миллера к себе в зятья, относился к нему как к члену семьи, дал ему руководящую должность в «Росси», и все это для того, чтобы Миллер плюнул ему в лицо.

Я провел с ними день. Держа Клару. Сказав отцу, что ему нужно успокоиться, иначе у него случится второй сердечный приступ. Заставив мою мать сесть, прежде чем она упадет на землю.

Сирша спросила меня, хочу ли я, чтобы она приехала, но я отказался. Инстинкт подсказывал, что Кларе нужно уединение, чтобы прожить свою боль без сдержанности. Сирша могла бы прийти завтра или на следующий день, когда Клара будет готова к её особой форме утешения. А она будет. Даже сейчас, едва связывая слова, Клара спросила о Сирше.

— Тебе следует быть с ней, — сказала она, толкая меня слабыми руками.

— Она в порядке, Клара. Сирша сегодня работает, но пишет СМС, проверяет, как ты.

Ее голова упала мне на грудь.

— Ты такой хороший муж. Обещай мне, что ты ничего от нее не скроешь. Пообещай мне, что не причинишь ей такой боли.

— Обещаю, я не причиню ей вреда.

Громкие перекатывающиеся рыдания сотрясли ее тело.

— Миллер не должен был причинять мне боль. Я знаю, он тебе никогда не нравился, но я его очень любила. Он был мил со мной и...

Если бы у меня была такая возможность, я не знал, как бы я смог удержаться от его убийства. К счастью для Миллера, вчера вечером он сдался ФБР. Судя по контактам моего частного детектива в бюро, Миллер во всем признался. Даже больше, чем было обнаружено.

Та часть меня, которая не была обуглена цинизмом, задавалась вопросом, сдался ли он ради Клары. Чувствовал ли он себя виноватым за то, что заставил ее пройти через это.

Но, скорее всего, я приписывал ему слишком много. Вероятнее всего, он просто почувствовал, что нож уже опускается. Сдаться властям было единственным способом спасти свою шкуру. Без сомнений, его адвокат уже пытался выбить сделку со следствием.

Когда я вошел в свою квартиру после бесконечного дня с семьей, все, что мне хотелось, это повторить вчерашний вечер с женой на руках. Ее руки на моем лице. Сладкие слова мне на ухо.

Но меня встретили смехом. Сирша и Майлз.

Это не было редкостью с тех пор, как они начали работать вместе. Честно говоря, это всегда вызывало у меня улыбку, потому что это означало, что Сирша счастлива.

Сегодня этот смех резал слух, как ногти по доске. Все волосы на моих руках встали дыбом. Первая, до тошноты инстинктивная реакция — предательство. Как она могла смеяться, когда я весь день пытался удержать свою разваливающуюся семью?

Моя логическая сторона знала, что эти чувства иррациональны. Но эта сторона меня сегодня была изнурена до чертиков. Все, что сейчас работало, это мой задний мозг, который сильно обиделся на другого мужчину, который делал мою жену счастливой сегодня из всех дней.

Стало только хуже, когда Майлз вышел из их общего офиса с Клементиной на руках.

Моя чертова кошка.

— Эй, мне показалось, что я услышал входную дверь. — Майлз ухмыльнулся и погладил Клем по спине. Маленькая предательница едва взглянула на меня.

— Я удивлен, что ты меня услышал. — Я бросил ключи и телефон в керамическую миску, которую Сирша поставила на маленький столик в прихожей. — Твой рабочий день закончился?

— Ага. Мы уже давно закончили. Мы просто тусовались. Однако я собираюсь отправиться домой. — Он поцеловал Клементину, а затем поставил ее на землю. — Кстати, напомни жене, чтобы она вынесла вещи из квартиры. Если что-то останется, когда я перееду, то это мое.

Моя рука замерла на полпути к лицу. О чем, черт возьми, он говорит?

К счастью для меня, Майлз был разговорчивым, поэтому он рассказал мне все, не спрашивая.

— Ты был у Элизы и Сирши? Там мило. Вид просто шикарный, а моя большая задница без проблем помещается в ванну. Я живу там лишь временно, пока со стен моего дома удаляют свинцовую краску. Видимо, это опасно или что-то в этом роде. Не говори Сирше, но вчера вечером я использовал одну из ее свечей. И ее пену для ванны. — Он посмеялся над собой и похлопал меня по плечу. — Все в порядке. Рад тебя видеть. Хороших выходных.