Развод. Цена твоей измены (СИ) - Дейл Ира - Страница 44

— Я… — она сцепляет руки перед собой, крутит пальцы. Судорожно втягивает воздух, переводит взгляд к окну, вглядывается во тьму, которая царит на улице. — Герман… он… — только и успеет пробормотать, прежде чем дверь распахивается.

Слишком резко поворачиваю к ней голову, поэтому перед глазами темнеет. Но даже сквозь мутный взор получается рассмотреть худощавый силуэт и знакомое лицо, из-за которого у меня холодок бежит по позвоночнику.

— Ты что здесь делаешь? — рык свекрови быстро помогает прийти в себя. Пару раз моргаю, возвращая себе зрение и вижу, что Ольга Борисовна стоит в проходе в длинном бежевом плиссированное платье и смотрит на… Валю. — Думаешь, если спишь с моим сыном, то все можно? Мало он тебя… — прерывается, замирает, словно чувствует что-то, но не проходит и мгновения, как медленно поворачивает голову ко мне. Миг, и глаза свекрови сужаются, черты лица заостряются, ноздри раздуваются. — Ты… — шипит Ольга Борисовна, скрывается с места и несется ко мне. Я едва успеваю соскочить с дивана и забежать за подлокотник, иначе цепкие пальцы вцепились бы мне в лицо. — Куда ты дела мою внучку? — свекровь не останавливает такое “небольшое” препятствие как диван.

Она со злобным выражением лица все приближается ко мне и приближается, а я толком пошевелиться не могу — все мои мысли занимает дочь.

Только сейчас до меня доходит, что прошло немало времени после моего… похищения. Дочку давно нужно было забирать из садика.

— Алеся? Что с ней? Где она? — спрашиваю обесцвеченным голосом, внутри все леденеет.

Свекровь резко тормозит. Между нами остается всего немного расстояния, прежде чем Ольга Борисовна полным ненависти взглядом окидывает меня и шипит, словно ядовитая змея:

— Это я должна тебя спросить! Где Алеся? Герман поехал забирать ее из садика, но девочки там не оказалось.

Мне требуется пару секунд, чтобы сообразить, что женщина имеет в виду. Ее слова отказываются складываться в единую картину, пока…

Желудок тут же скручивает в тугой узел. Страх охватывает тело, ледяными жгутами сжимает сердце. Становится тяжело дышать. Воздух застревает в груди, жжет легкие. Колени подгибаются, ноги немеют. Если бы не стена за спиной, я бы точно плюхнулась на пол.

“Малышка моя…”, — сердце болезненно сжимается.

Где она? Что с ней?

Сердце пропускает удар за ударом. Паника накрывает с головой. Кончики пальцев холодеют.

А может, Алесю забрала Инга? По идее, ей могли позвонить, когда не смогли связаться со мной. Горло сдавливает от осознания собственной беспомощности и… беспечности. Как я могла оставить дочь в настолько уязвимом положении? Что теперь с ней будет? Вряд ли, воспитатели оставили ее без присмотра, но все-таки…

Что я за мать?

Слезы собираются в уголках глаз. Взор размывается. Вот только я не успеваю податься эмоциям, как Ольга Борисовна вмиг сокращает остатки расстояния между нами, хватает меня за волосы на затылке, наклоняет мою голову назад, заставляет посмотреть в ее наполненные отвращением глаза.

— Я спрашиваю тебя: куда ты дела мою внучку? — шипит пущи змеи, больно тянет меня за волосы. Приходится сцепить зубы, чтобы не застонать от боли. — Не скажешь, да? — в глазах свекрови пылает чистая, ничем неприкрытая ярость. — Говорила я Герману не связываться с тобой. Предупреждала, что он еще наплачется. Нет же, он захотел “чистую и невинную”, которая в рот ему будет заглядывать. Но я-то, таких как ты, знаю, только притворяетесь хорошенькими, а на самом деле… — резко прекращает говорить, вглядывается в мои глаза, — в тихом омуте черти водятся, да? Тварь…

Секунду ничего не происходит, а в следующую — я чувствую удар. Из груди выбивает весь воздух, перед глазами темнеет, в голове звенит. Боль такой силы стреляет в голове, что ноги подкашиваются. Сползая по спине, оседаю на пол. На заднем фоне слышу крик, который сменяется злобным рыком, звучащим словно издалека. Прикрываю глаза. Не сразу понимаю, что произошло — мозг отказывается соображать. Приходится сделать несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, чтобы вернуть себе самообладание и начать мыслить более или менее здраво.

Вот только, стоит мне немного “прочистить” голову, как перед глазами вспыхивает осознание — свекровь с размаху заехала моей головой в стену!

Распахиваю веки. Вздергиваю голову. Боль, хоть и приглушенная, все еще пульсирует в висках. Но не она меня волнует, а свекровь, которая наклоняется надо мной, хватает за шиворот.

— Говори, где моя внучка?! — орет прямо мне в лицо.

— Я не знаю, — выпаливаю быстрее, чем успеваю себя остановить.

Вот только Ольгу Борисовну, видимо, не устраивает такой ответ.

— Не хочешь по-хорошему, значит? — хмыкает. — Ладно, будет по плохому, — она замахивается.

Вжимаю шею, пытаясь защититься на этот раз от пощечины, которая меня ждет. Вот только ничего не происходит, ведь дикий грохот прерывает слетевшую с катушек женщину.

— Мама? — удивленный голос Германа посылает волну мурашек по моему позвоночнику. Почему-то становится еще страшнее.

Глава 58

Глаза Ольги Борисовны округляются. Взгляд начинает бегать по моему лицу, переходит на стену, ни на секунду не останавливается. Даже в мутном свете замечаю, что женщина белеет. Моя водолазка выскальзывает из ее пальцев, после чего свекровь тяжело сглатывает и выпрямляется. Делает глубокий вдох, прежде чем развернуться к сыну, который переводит напряженный взгляд с меня на мать и обратно.

— Что ты делаешь?! — Герман срывается с места. Направляется к нам.

Внутри меня все стягивается в тугую спираль, дыхание застревает в груди. Голова немного кружится. По телу все еще прокатывается слабость. Видимо, не весь препарат вышел из моей крови. Или, может быть, дело в ударе головой. Но, по крайней мере, соображаю я более или менее нормально. Поэтому осознаю, что нужно встать. Кое-как, опираясь на стену, поднимаюсь на ноги. Окончательно выпрямляюсь в тот самый момент, когда муж останавливается неподалеку от нас.

Мне приходится пару раз моргнуть, чтобы прочистить взор. После чего сосредотачиваюсь на Германе. С первого взгляда он не изменился, только чуть похудел. Но стоит заглянуть в его лицо, сразу понимаю — что-то не так. Под глазами Германа залегли глубокие тени. Кожа осунулась. Уголки губ опустились. Такое чувство, что муж… постарел за пару недель на несколько лет.

Неужели, я все-таки оказалась права, и он принимает собственную разработку?

Вот только ответ на этот вопрос мне не получить. Для этого нужно начать разговор с Германом, а это последнее — чего мне хочется. Лучше провалиться под землю.

— Мама, я задал вопрос, — рык Германа сотрясает комнату, еще больше вжимаюсь в стену.

У меня нет иллюзий, муж меня не защищает. Я уже давно сняла розовые очки. Герман — уже не тот человек, в которого я влюбилась. Если, конечно, был им когда-то. Скорее, ему что-то нужно, поэтому он и бесится до такой степени, что его ноздри раздуваются.

— Я пытаюсь выяснить, где Алеся, — свекровь семенит назад. Похоже, побаивается своего сыночка.

Герман сужает глаза, пару секунд молчит, после чего заявляет, шокируя всех присутствующих:

— Да плевать мне, где она!

Мои глаза округляются.

— Что? — вырывается из свекрови вместе с выдохом.

— Что слышала! — рявкает Герман так неожиданно, что вздрагиваю не только я, но и Ольга Борисовна. — Мне мелкая была нужна, чтобы эта, — указывает головой на меня, — делала, что скажу. Но пока я ехал сюда, понял, что Алена и так все сделает, правда, дорогая? — резко поворачивает голову ко мне. Свет падает на одну сторону лица мужа, и я замечаю приличных размеров синяк у него под глазом… и он явно оставлен человеком. Дыхание спирает, горло сдавливает. Даже если бы я хотела ответить мужу, то все равно не смогла бы выдавить из себя ни слова. — Ты ей мозги, надеюсь, не повредила? — муж злобно зыркает на мать. — Вот они мне действительно нужны!

Хоть я все еще туго соображаю, но постепенно до меня все-таки доходит… Герману нужен препарат! Похоже, у него самого не получилось дописать формулу. Муж, конечно, гениальный химик, но с одной бедой — он ненавидит проверять свою работу, поэтому часто не видит допущенных им ошибок. Раньше Герман из-за этого часто бесился, а я ночами, чтобы помочь мужу, редактировала его работу. Считала, что он не знает о моей помощи, но, видимо, ошибалась. Иначе, что я здесь делаю?