Неожиданное Рождество (ЛП) - Холли Меган - Страница 16

К тому времени, как я спускаюсь вниз, я уже без сил, тяжело дышу, а мои конечности безвольно лежат на простынях. Сэм забирается на меня, его губы блестят и растянуты в самодовольной ухмылке.

Он прижимается лбом к моему лбу, тяжело дыша.

— Можно… Можно я возьму тебя, Фрэнки?

Боже, от хрипотцы в его голосе по всему телу бегут мурашки. Я без колебаний отвечаю: — Да.

Я тянусь к поясу его джинсов, и мои пальцы дрожат, когда я расстегиваю пуговицу и спускаю молнию. Сэм наблюдает за мной, приоткрыв губы, его грудь вздымается и опускается, словно он держится из последних сил. Когда я просовываю руку внутрь и обхватываю его член пальцами, у него перехватывает дыхание, и он глухо рычит.

— Боже.

— Сними с себя все, — шепчу я, нежно потянув за край. — Я хочу чувствовать тебя.

Ему не нужно повторять дважды. Одним плавным движением Сэм стягивает с себя джинсы и боксеры, отбрасывает их в сторону и возвращается ко мне. Его кожа раскраснелась, я чувствую какая она горячая, когда он устраивается между моих бедер и замирает, не сводя с меня глаз, словно спрашивает в последний раз.

Я беру его за подбородок и притягиваю к себе, так что наши носы соприкасаются. Сэм прижимается ко мне бедрами, и его толстый член упирается мне в живот, и между нами нет ничего, кроме жара и смазки. От этого движения у меня перехватывает дыхание, я впиваюсь ногтями в его плечи, и он глубоко стонет. Кажется, что гул раздается у него прямо в груди.

Сэм снова прижимается ко мне, сильнее, трение обжигает, и его дыхание прерывисто касается моих губ.

— Черт, — шепчет он, почти срываясь, и снова дергает бедрами. Его дрожь говорит о том, что он на грани, борется со всеми инстинктами, чтобы не потерять себя прямо здесь.

— Презервативы в ящике, — говорю я, задыхаясь и чувствуя, как колотится сердце. Сэм достает один и надевает. — Трахни меня сейчас, — требую я, а затем в отчаянии добавляю: — Пожалуйста.

Он тихо стонет, снова целуя, пока медленно входит в меня. От этого у меня перехватывает дыхание, но я не останавливаю его. Я хочу всего этого. Его. Я впиваюсь пальцами в его спину, а он стонет мне в шею, проникая все глубже, пока не оказывается во мне полностью.

Сэм бормочет что-то неразборчивое, но эта хрипотца в его голосе, из-за которой слова звучат по-другому, особенно когда он теряет контроль над собой, находясь внутри меня… возможно, это мой криптонит.

— Да, — шепчу я, обвивая ногами его талию и притягивая ближе. — Не останавливайся.

Затем я слегка двигаю бедрами, требуя большего. У него отвисает челюсть.

— Ты такая настойчивая малышка, да?

— Не сдерживайся, — улыбаюсь я, снова проводя ногтями по его спине. — Я могу это вынести.

Его взгляд приковывает меня к месту, где я лежу, изголодавшаяся, покорная, и когда Сэм наклоняется, его губы касаются моего уха, а голос звучит как низкое рычание.

— Если ты действительно можешь это выдержать, докажи это, детка.

Исчезает мягкая сдержанность, осторожность, с которой он прикасался ко мне. На смену им приходит что-то более темное, более жесткое, от чего у меня волосы встают дыбом, а предвкушение увидеть другую версию Сэма подгоняет меня и заставляет двигаться. Я готова показать ему, как сильно я этого хочу, поэтому переворачиваю нас так, что оказываюсь сверху, упираясь бедрами в его бока. Когда я полностью сажусь на него, этого оказывается и слишком много, и недостаточно одновременно. Я так возбуждена, что покачиваю бедрами, чтобы понять, сколько еще я смогу выдержать. От ощущения того, как Сэм задевает эту волшебную точку внутри меня, моя голова запрокидывается, а соски покрываются мурашками.

Его руки скользят по моей талии, направляя меня вперед и назад.

— О, черт, посмотри, как ты скачешь на мне. Моя идеальная ненасытная девочка.

— Мне так хорошо с тобой, Сэм, — стону я, двигая бедрами, пока он не издает одобрительный звук.

Его голова запрокидывается, глаза закрываются, челюсть напрягается, когда он проникает глубже в мою киску, задавая устойчивый ритм, пока внутри меня не начинает нарастать знакомое напряжение, скручиваясь в тугой узел и устремляясь к краю. Его пальцы впиваются в мою попку, побуждая двигаться быстрее, жестче, но я задаю темп, наслаждаясь толчками и фрикциями.

Каждый встречный толчок намеренный и глубокий, и я клянусь, что чувствую это душой. Мы двигаемся в унисон, как будто делали это уже сотню раз, как будто наши тела знают друг друга.

Напряжение нарастает, оно горячее и пульсирующее, мы оба тяжело дышим, ожидая того момента, когда сможем отдаться этому чувству. Сэм хватает меня за руки и кладет их себе на грудь, где под моей ладонью бьется его сердце, и каждый удар эхом отдается в нас, когда мы двигаемся в унисон.

Мышцы на его груди напрягаются, когда я опускаюсь ниже, стремясь достигнуть оргазма, и у меня перехватывает дыхание.

— Сэм, я близко, — задыхаюсь я, и все мое тело дрожит от напряжения.

Он снова выпрямляется, словно не может вынести разлуки со мной, и целует меня в губы, скорее зубами, чем губами, крепко обнимая одной рукой за спину, а другую просовывая между нами. Его пальцы мгновенно находят мой клитор, кружат, надавливают, ласкают. Перед глазами у меня темнеет, тело напрягается.

— Не сдерживайся, детка, возьми меня с собой, — требует он, прижимаясь губами к моим губам, и этот грубый звук пронзает меня, как оголенный провод.

Я смотрю ему в глаза и вижу в них неистовый, дикий голод и желание, настолько сильное, что я теряю самообладание. Меня накрывает волна наслаждения, пронзающая каждую клеточку моего тела. Я вскрикиваю, цепляясь за его плечи, а Сэм гортанно стонет, изливаясь вместе со мной. Один только этот звук едва не погружает меня обратно в пучину.

Мы разваливаемся на части вместе, цепляясь друг за друга и целуясь сквозь остаточные толчки, оседлав каждую отчаянную волну, пока не остаемся дрожащими и покрытыми испариной, спутавшись в объятиях друг друга.

Когда дрожь проходит, я падаю на него, прижимаясь лбом к его плечу и прерывисто дыша. Сэм не отпускает меня. Вместо этого он притягивает меня ближе и снова целует.

И в тот момент, когда он обнимает меня, всепоглощающе и крепко, я понимаю, что не хочу, чтобы он меня отпускал. По крайней мере, сейчас.

Сэм

Ты прекрасно умоляешь

Фрэнки любит обниматься, и я в восторге от этого. У меня давно не былом девушки, не говоря уже о такой невероятной, как она, и это восхитительно.

Однако мне нужно в туалет. Меньше всего хочется выбираться из-под нее, но у меня получается это сделать, не разбудив Фрэнки.

Покончив с делами, я возвращаюсь в ее спальню и осматриваюсь. Электричества по-прежнему нет, а часы я не надел, так что понятия не имею, который час. Я подхожу к окну: метель немного утихла, и теперь на улице лишь небольшой снегопад.

Я прижимаюсь ладонью к холодному стеклу и смотрю на нашу улицу, на свой пустой дом. Там так тихо. Слишком тихо для человека, который провел здесь несколько месяцев, убеждая себя, что тишина — это то, чего он хочет. И все же, когда Фрэнки спит всего в нескольких метрах от меня, тишина уже не кажется такой уж тихой. Я не знаю, как такое возможно после всего одной проведенной вместе ночи, но моя потребность в человеческом общении, кажется, выросла как минимум втрое.

Оборачиваясь, я нахожу ее взглядом. Она лежит на животе, ее кудряшки разметались по подушке, а лицо расслаблено во сне. Она выглядит умиротворенной и даже не подозревает, что я без ума от нее во всех смыслах. Эта девушка такая нежная и милая, но в то же время сильная и решительная, и я мог бы с легкостью делать это с ней снова и снова.

Что-то сжимается у меня в груди, пронзая и сбивая с толку. Потому что это не должно ничего значить. Мы провели вместе одну ночь, а не всю жизнь. И все же мысль о том, чтобы снова забраться к ней в постель, кажется мне опасной, как обещание, которое я не знаю, смогу ли сдержать.