Воспоминания участников штурма Берлина - Криворучко Александр - Страница 140

Все проверяется жизнью, боем: кто храбрый, смелый, а кто трус, дезертир. Бои под Москвой и Ленинградом, под Сталинградом и на Курской дуге, все другие сражения — словом, наша победа в Великой Отечественной войне показали, что суровые меры, принимавшиеся советским командованием к трусам, дезертирам, паникерам и т. д., были вынужденным, но необходимым слагаемым на пути к нашей победе.

Вновь подчеркнем, что демократы и их сторонники умалчивают, с каким врагом нам пришлось воевать, какие зверские методы войны он применял. Как на них необходимо было ответить, чтобы спасти армию и страну, какие жертвы были при этом неизбежны. Умышленно умалчивается, каким тягчайшим испытаниям подвергались в прошлой войне духовные и физические силы человека, какими невероятными сверхусилиями в тяжелейшей, критической обстановке удавалось добиваться перелома в ходе сражения. Какая сила воли требовалась от полководца и как под давлением трагических обстоятельств он порой был вынужден идти на крайние меры — расстреливать дрогнувших, спасая этим сотни тысяч их товарищей, добиваться победы. В Великой Отечественной войне легких побед быть не могло.

Казалось бы, вопрос ясен. Большие потери в Великой Отечественной войне были неизбежны. Но в кампании клеветы на Красную армию, ее командный состав, политическое руководство страны вопрос о больших потерях, понесенных нами в ходе войны, занимает одно из главных мест. Пропаганда следует в строго заданном направлении — всемерного преувеличения понесенных потерь армией и гражданским населением. В приводимых ею данных господствует полная вакханалия: что ни автор, то свои цифры; единственно здесь общее — огромное преувеличение понесенного нами урона.

Дело доходит до абсурдных утверждений, будто бы потери Красной армии в 10 и более раз превзошли потери фашистских войск. Для таких потерь не хватило бы всего мужского населения страны.

В грудах лжи, воздвигаемых демократической пропагандой о потерях Красной армии в Великой Отечественной войне, наблюдается даже некая закономерность. Верно подметил доктор технических наук Владимир Литвиненко: «Расстройство математических способностей продемонстрировали антикоммунисты и в подсчетах потерь Красной Армии в Великой Отечественной войне. С начала 1990-х годов наши потери ежегодно увеличивались ими на 1–2 млн чел., а немецкие потери на такую же величину уменьшались. В результате соотношение потерь неуклонно росло в пользу немцев 1:3,5; 1:4,5; 1:5; 1:7 — и, наконец, доктор филологии Борис Соколов довел это соотношение до 1:10, то есть советских солдат, по его подсчетам, погибло в 10 раз больше, чем немецких»[63]. Арифметические манипуляции сопровождались причитаниями о «пренебрежительном и небрежном ведении войны», о «чрезмерной цене побед», о «горе трупов, которыми мы завалили немцев» и тому подобным[64].

Не менее странное впечатление производят и «подсчеты» А. И. Солженицына. Он утверждает, что во время Великой Отечественной воины погибли то 44 млн наших солдат, то 31 млн. По поводу такой игры цифрами потерь убедительно высказался писатель и историк Вадим Кожинов: «Когда человек приводит цифры, он должен все-таки как-то соотносить свои утверждения с реальностью. К тому же, этот человек имеет образование математическое. Ведь давным-давно установлено, причем не только у нас в стране, но и эмигрантской демографией, что, во-первых, с 1941-го по 1945-й из 195 миллионов человек, которые в нашей стране жили, исчезли 38 млн. Это всего — детей, стариков, женщин и так далее. Поэтому называть цифру 44 миллиона применительно к погибшим солдатам — даже как бы неприлично.

Продолжим анализ. Из названных 38 млн — около 13 должны были умереть естественной смертью. Это минимум, потому что речь идет о смертности за год 1,3 процента населения. Скажем, в 1920-е годы такая была ежегодная доля умерших в США. У нас, конечно, несколько больше. Словом, если взять период с 1 января 1941 года по 1 января 1946-го, то около 13 млн человек должны были умереть естественной смертью.

Теперь второе. Во время войны и сразу после ее завершения из страны эмигрировали 5,5 млн человек. Это в основном были немцы, жившие в. Прибалтике, поляки, представители балтийских народов, жители Западной Украины и так далее. Значит, прибавьте это к 13 млн и получится, что погибнуть во время войны могли около 19,5 млн наших сограждан. Всех вместе! И говорить, что погибли пусть теперь уже не 44, а 31 млн одних только солдат — ну, как можно?»[65].

У такого рода ученых и писателей научных исследований этой очень болезненной и животрепещущей проблемы, разумеется, нет. Их расчеты основываются на каких-то отрывочных сведениях, на субъективных построениях, не подкрепленных фактами и документами, порой просто взятых, что называется, с потолка. И тем не менее они продолжают кричать изо всех сил.

Таким крикунам полезно напомнить одно очень степенное суждение ветерана Великой Отечественной войны Маршала Советского Союза Д. Т. Язова. Вспоминая годы войны, он писал: «Я не могу согласиться с тем, когда скороспелые, псевдонаучные идеи и взгляды на ход и исход войны, на роль в ней тех или иных лиц и событий, ханжеские рассуждения о „чрезвычайно высокой цене победы“ выдаются за истину в последней инстанции. Знаю, история не признает сослагательного наклонения, но давайте зададимся простым вопросом: что было бы со страной, Европой, всем миром, наконец, если бы защищавший Москву, Ленинград, Сталинград советский солдат не бился бы до последнего дыхания с врагом, а по примеру некоторых „просвещенных“ европейцев посчитал свою жизнь слишком высокой ценой за жизни сотен тысяч своих соотечественников?»[66].

Вот этого-то вопроса и подлинного ответа на него как раз и не хотят слышать фальсификаторы истории Великой Отечественной войны. Они не только в упор не видят проделанную серьезную научно-исследовательскую работу, но нагло отвергают ее результаты. А такая работа проводилась и проводится. С наибольшей полнотой она отражена в коллективной монографии большой группы военных и гражданских специалистов, в том числе и работников Генерального штаба, «Гриф секретности снят. Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах», вышедшей в свет в 1993 г., и в публикациях генерала армии М. А. Гареева. На сегодняшний день эти исследования, опирающиеся на огромное количество документальных данных, наиболее научно обоснованны.

Согласно им, за годы Великой Отечественной войны (включая и кампанию на Дальнем Востоке против Японии в 1945 г.) общие безвозвратные демографические потери (убиты, пропали без вести, попали в плен и не вернулись из него, умерли от ран, болезней и в результате несчастных случаев) Советских Вооруженных Сил вместе с пограничными и внутренними войсками составили 8 млн 668 тыс. 400 чел.![67]

Агрессия против нашей страны дорого обошлась Германии и ее союзникам. Их безвозвратные людские потери на советско-германском фронте были лишь на 30 % меньше аналогичных потерь советских войск. Таким образом, соотношение по безвозвратным потерям составило 1:1,3[68]. Большие наши потери связаны в основном с первым периодом Великой Отечественной войны, с внезапным нападением Германии на Советский Союз и с просчетами советского руководства, допущенными в начале войны.

Наши безвозвратные потери по годам войны выглядят следующим образом: 1941 г. (за полгода войны) — 27,8; 1942 г. — 28,2; 1943 г. — 20,9; 1944 г. — 15,6; 1945 г. — 7,5 % от общего количества потерь. Необходимо отметить следующее. Если безвозвратные потери наших вооруженных сил составили 8,6 млн чел., то остальные потери — более 18 млн чел. — были из мирного населения. Оно больше всего пострадало от фашистских зверств. М. А. Гареев справедливо пишет: «Если бы Красная Армия, придя на немецкую землю, поступила по отношению к мирному населению и военнопленным так же, как фашисты к нашим людям, соотношение потерь было бы другим, но этого не случилось. И не могло случиться. И теперь „цивилизованный“ подход к этому крайне деликатному вопросу довели до того, что нашему народу ставят в вину его же гуманность, да еще пытаются привести к этой „вине“ жертвы фашистских злодеяний. И приходится только удивляться, что люди, исповедующие такую дикую „логику“, смеют говорить, что выступают за историческую „правду!“»[69].