Воспоминания участников штурма Берлина - Криворучко Александр - Страница 51

В 1947 г. Буянов окончил курсы начальников политотделов при Военно-воздушной академии, в 1956 г. — Военную академию Генерального штаба К. Е. Ворошилова. В начале 50-х гг. полковник Буянов участвовал в Корейской войне в должности заместителя командира 28-й истребительной авиационной дивизии. С 1969 г. — на ответственных должностях в войсках.

С 1971 г. генерал-майор авиации Буянов в запасе.

Награжден орденами Ленина, Красного Знамени (дважды), Отечественной войны I степени, Красной Звезды, медалями: «За боевые заслуги», «За взятие Берлина», «За освобождение Праги», а также чехословацким орденом «Военный крест 1939–1945» и польскими медалями «За освобождение Польши», «За Одер, Нейсе, Балтику».

Скончался Виктор Николаевич Буянов 14 июля 1976 г. Похоронен в Одессе на Таировском кладбище.

4. ВОСПОМИНАНИЯ УЧАСТНИКОВ ШТУРМА БЕРЛИНА В ДНЕВНИКАХ, ПИСЬМАХ И ОЧЕРКАХ

4.1. На одерских плацдармах

В конце января и начале февраля 1945 г. войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов, преследуя разгромленные на Висле немецкие армии, форсировали на ряде участков р. Одер и захватили важные плацдармы. Войска 1-го Белорусского фронта, форсировавшие р. Одер в районах Кюстрина и Франкфурта, в ходе последующих ожесточенных боев расширили захваченные севернее и южнее Кюстрина плацдармы, образовав единый плацдарм в этом районе. Вражеская группировка, удерживавшая крепость Кюстрин, была ликвидирована. Войска 1-го Украинского фронта, форсировав р. Одер между Кебеном и Ратибором, окружили крупную группировку немцев в Бреславу и своим правым крылом к концу февраля вышли на р. Нейсе. Войска 2-го Белорусского фронта, блокировав остатки разгромленной померанской группировки немцев в районе Данцига и Гдыни, в первой половине апреля выдвинулись на нижнее течение р. Одер. Исходные позиции для завершающего удара были в руках Советского Командования.

Из дневников и писем 14 апреля 1945 г.

Сержант А. Ткаченко

Я засыпал, как вдруг вбегает к нам в землянку телефонист.

— Ткаченко, быстро бери рацию и давай на машину!

Скоро вышел и наш командир полка, любимец всех гвардейцев подполковник Васильчев. С ним какой-то полковник.

Перед тем как тронуться, подполковник спросил меня:

— Ну как, Ткаченко, радиостанция в порядке?

— В порядке, — говорю, — надеюсь, не подведет, товарищ подполковник.

— Смотри же!

Это он всегда так, для порядка. Накануне мы с радиомастером Щербаком Виталием Семеновичем заменили подработанные лампы, поставили новое питание, все контакты зачистили.

Едем. До командного пункта 3 километра.

Вот и высота. Поворот налево — овраг. Машину — в укрытие, мы — на высоту.

Развернул рацию — через 30 минут у меня уже бесперебойная связь со всеми абонентами.

Душа ликует — наконец-то! а в голове мысли о далекой Сибири. Что сейчас там думает брат, вернувшийся домой после ранения? А что думают все советские люди? Наверное, их думы здесь, с нами, здесь, где немцы всю ночь бросают осветительные ракеты, страшась, как бы русские не застали их врасплох. Что ж, бросайте свои ракеты. Все равно не поможет: ваш час пришел, до него осталась считаные минуты.

В 7 часов 30 минут утра запрашиваем дивизионы о готовности. Докладывают, что готовы.

Все то и дело взглядывают на часы.

Командир полка делает рукой знак: подготовиться. У меня уже все стоят на приеме.

— Огонь!

Все наперебой отвечают:

— Приняли — огонь. Приняли — огонь. Огонь… огонь… Устремляемся к ячейке наблюдения.

Тишину прорезал резкий звук «катюш», а за ними пошло и пошло — весь плацдарм заходил ходуном. Куда ни взглянешь в поле — всюду орудийные вспышки.

Через 30 минут взлетели и рассыпались мелкими искорками сигнальные ракеты. Начался огневой вал. Поднялась пехота.

Докладывают:

— Село Альт-Тухенбанд занято. Перед хутором Хаккенов обнаружены траншеи противника и минное поле.

Я был уверен, что наступление на Берлин началось. И что же! Оказалось, что это всего-навсего разведка боем.

Старшина М. Мизин

Итак, до наступления остались, видимо, считанные дни. Каждый из нас знает, что вот-вот на Берлин обрушится последний удар. Днем тишина, но ночью по всем дорогам в четыре, пять и шесть рядов двигаются сюда, за Одер, на «малую землю» машины всех систем и марок, пушки всяких калибров, танки, «катюши», мотопехота и просто пехота, пехота, пехота… Все это буквально втискивается в плацдарм. На каждом шагу наталкиваешься на занятные сцены. Вот стоят два майора. Оба гвардейцы, оба сталинградцы, кавалеры нескольких орденов. Один из них — танкист, другой — артиллерист. И оба азартно спорят из-за клочка земли! Что, мол, следует поставить здесь, танк или пушку? И этот незабронированный участочек сейчас еще не знает, станет ли он исходной позицией, с которой танкист даст старт своей машине на Берлин, или быть ему огневой позицией, откуда пушка будет слать уничтожающие снаряды по врагу. Мало земли на «малой земле». Ряд к ряду, сплошным частоколом выстроена и батальонная, и полковая, и дивизионная, и корпусная артиллерия. По всему видно, что подготовлен удар силы невиданной и неслыханной.

Никто не знает, точнее — немногие знают, сколько осталось до первого залпа «катюш», обычно оповещающего о начале артподготовки. Но каждый из нас чувствует солдатским своим чутьем, что уже недолго ждать.

Лейтенант И. Бакалов

Как будто для того, чтобы согреть своим материнским теплом уставшие мускулы бойцов, выглянуло солнце. Изредка набегает пушистое облако, скользит по золотому диску и уплывает куда-то. Воздух чист, грудь дышит вольно. Кажется, что войны нет и лишь какая-то случайность завела тебя в этот далекий, чужой край. Но на плацдарме продолжается напряженная работа. На пунктах наблюдения ведется фиксация всех движений на переднем крае противника. Оптические стекла прощупывают поля, траншеи, развалины домов.

Гвардии старший лейтенант Л. Белкин

Сегодня наш полк получил приказ произвести разведку боем и взять военный городок, куда противник подтянул свежие силы.

Наш батальон выстроился на небольшой поляне в нескольких километрах от Одера. В торжественной тишине заместитель командира полка по политчасти вручил лучшему бойцу батальона Знамя Победы.

— Сталин приказал нам водрузить Знамя Победы над Берлином. Клянусь, что приказ вождя будет выполнен. Ничто не остановит нас на пути к фашистскому логову, — сказал рядовой Килин, принимая Знамя.

Еще проносятся со свистом снаряды, и сотрясается от разрывов земля, но уже двинулось вперед высоко поднятое Знамя Победы, и бойцы бросились в атаку. В самые напряженные моменты схватки с отчаянно сопротивляющимся врагом все мы видели красное полотнище впереди.

Килин первым ворвался в траншеи противника, короткой автоматной очередью уничтожил пулеметный расчет. Знамя поднялось над траншеями, но это не конец боя: впереди — строения военного городка.

Взяты уже крайние дома городка. Знаменосец исчезает между развалинами, но через несколько мгновений, весь в кирпичной пыли, он взбирается на полуразрушенный дом, и снова издалека виднеется развевающееся по ветру Знамя. Последние строения очищены, батальон выходит на железнодорожную линию и прочно закрепляется здесь в ожидании приказа.

Гвардии капитан А. Бронштейн

К нам в часть приехал гвардии генерал-полковник Катуков. Мы встречали его на небольшой полянке. Генерал поздоровался с нами, а потом запросто сказал:

— Сюда, ближе ко мне!

Стройное каре смешалось, и живое плотное кольцо окружило генерала. Катуков смотрел на нас. Его смуглое лицо вдруг озарила веселая улыбка: он увидел много знакомых. Вот он поднял руку. Все замерли.