Воспоминания участников штурма Берлина - Криворучко Александр - Страница 6

Так, англичане лелеяли мечту захватить Берлин раньше. И это несмотря на то, что советская зона оккупации была уже определена западнее Берлина[3]. Еще один факт подобного рода. 7 апреля 1945 г. генерал Эйзенхауэр заявил: «Если после взятия Лейпцига окажется, что можно без больших потерь продвигаться на Берлин, я хочу это сделать»[4]. Более того, в воспоминаниях Г. К. Жукова содержится сообщение о том, что И. В. Сталин знал, что гитлеровское командование готово заключить сепаратные соглашения с английским и американским правительствами.

Поэтому нужно было учитывать, что гитлеровцы прекратят сопротивление на западе и откроют американским и английским войскам дорогу на Берлин, чтобы не сдать его Красной Армии[5].

Имея полное военное превосходство над немецкими войсками на западе и практически не встречая сопротивления, англо-американские войска преодолели Рейн и поспешно бросили основные силы на берлинское направление. Союзники отказались от своих планов лишь тогда, когда советские войска, наступавшие с востока, мощным ударом артиллерии, минометов, авиации и танков потрясли до основания немецкую оборону[6].

Г. К. Жуков пишет далее, что, узнав о всех этих уловках союзников, Верховный Главнокомандующий сказал: «Думаю, что драка предстоит серьезная»[7].

2.2. Подготовка берлинской операции

Планы проведения Берлинской операции в Ставке Верховного Главнокомандования и в штабах фронтов складывались постепенно — по мере приближения наших войск к столице Германии. Намечалось окружить всю берлинскую группировку, рассечь ее и уничтожить по частям. После овладения Берлином советские войска должны были выйти на Эльбу и встретиться там с американо-английскими войсками. К операции привлекались войска 1-й и 2-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов.

Гитлеровское командование мобилизовало все ресурсы страны, надеясь отстоять столицу, избежать безоговорочной капитуляции. Г. К. Жуков указывает, что впоследствии было установлено, что у немцев на Берлинском направлении находилось не менее миллиона человек, 10,4 тыс. орудий и минометов, 1500 танков и штурмовых орудий, 3300 боевых самолетов, а в самом Берлине находился 200-тысячный гарнизон. В это же время опять поступило известие, что немцы предлагали союзникам прекратить борьбу против них, если они согласятся на сепаратный мир[8]. Вечером 1 апреля в Ставке Верховный Главнокомандующий подписал директиву 1-му Белорусскому фронту о подготовке и проведении операции с целью овладения Берлином и указание в течение 12–15 дней выйти на Эльбу[9].

Наступление на Берлин было решено начать 16 апреля, а 2-й Белорусский фронт должен был присоединиться к нему 20 апреля. Маршалу К. К. Рокоссовскому предстояло сначала форсировать Одер в его нижнем течении, так что 1-й Белорусский фронт должен был в первые дни наступать с открытым правым флангом, что затрудняло задачу.

Описывая военные укрепления, возведенные немецкими войсками на подступах к Берлину, Жуков не может скрыть своих предчувствий, что предстоящая битва за Берлин будет особой, ни с чем не сравнимой операцией, хотя великому полководцу было чем сравнивать: ведь в течение войны ему пришлось быть непосредственным участником многих крупных и важных наступательных операций. «Войскам фронта нужно было прорывать сплошную эшелонированную зону мощных оборонительных рубежей, начиная от самого Одера и кончая сильно укрепленным Берлином»[10]. В ходе войны нашим войскам еще не приходилось брать таких огромных, сильно укрепленных городов. Ведь немцы превращали в военные объекты даже небольшие хутора, отдельно стоящие в сельской местности дома. Что же говорить о Берлине, площадь которого составляла 900 кв. км, с развитыми подземными сооружениями! Наша разведывательная авиация шесть раз производила съемку Берлина и всех подступов к нему. Составлялись подробные карты. Был изготовлен даже точный макет города и пригородов, чтобы облегчить задачу наступавших советских войск.

От Одера до Берлина была создана сплошная система оборонительных сооружений. Это был ряд непрерывных рубежей, по нескольку линий окопов. Главная оборонительная полоса имела до пяти сплошных траншей.

Использовались все естественные рубежи: реки, овраги. Стягивались резервные части и морская пехота, которая должна была ударить по флангам наступавших советских войск. Все руководящие посты по обороне Берлина были переданы эсесовским генералам. Оборону Берлина осуществляли три группы гитлеровских армий.

Особые меры были приняты по обороне самого Берлина. Город делился по окружности на восемь секторов обороны. Центр Берлина с имперской канцелярией, гестапо и Рейхстагом составлял особый девятый сектор. На улицах строились противотанковые заграждения, завалы. В городе насчитывалось более 400 железобетонных долговременных сооружений. Самые крупные из них — врытые глубоко в землю шестиэтажные бункеры — вмещали до тысячи человек каждый.

На военную службу были призваны 16–17-летние юноши, старики. Организация «Гитлерюгенд» должна была истреблять танки противника, готовилась для длительных уличных боев на земле и под землей. Каждый дом и каждая улица превращались в боевые укрепления.

Свыше 600 зенитных орудий были подчинены обороне города. Даже танки, находившиеся в ремонте, закапывались в землю на перекрестках, у мостов. Они должны были использоваться как артиллерийское вооружение.

Приближался решающий день начала Берлинской операции. Все три наши фронта имели к этому моменту 2500 тыс. человек, 41 600 орудий и минометов, 6250 танков и самоходных установок, 7500 боевых самолетов. Таким образом, общее превосходство над противником составляло: в людях — в 2,5 раза, в артиллерии — в 4 раза, в танках — в 4,1 раза, в авиации — в 2,3 раза[11]. Учитывая титанические оборонительные укрепления немцев на Берлинском направлении, нужно было определить какое-то особое действие с нашей стороны, которое сразу дало бы нам решающее преимущество. «Мы решили навалиться на войска противника с такой силой, чтобы сразу ошеломились и потерялись до основания, использовав массу авиации, танков, артиллерии и материальных запасов»[12]. Однако как же подвести к фронту такое огромное количество техники и войск? И выход был найден: через всю Польшу двигались десятки эшелонов, платформы которых были завалены бревнами и сеном. Но на станциях назначения маскировку убирали, техника съезжала и сразу убиралась в укрытия. Пустые эшелоны отправлялись в обратную дорогу.

Здесь возникли еще сотни проблем. Каждое орудие должно было иметь свою огневую позицию, каждый расчет — землянку. По ночам тысячи людей бесшумно орудовали кирками и лопатами, днем все тщательно маскировалось.

Железнодорожное полотно пришлось перешить на русскую колею. Требовалось переправить в условиях секретности поближе к фронту астрономическое количество боеприпасов, горючего, продовольствия. Трудно даже представить себе, какую гигантскую подготовительную работу проделала наша армия перед началом операции.

Георгий Константинович написал: «В целом проведенная работа по подготовке Берлинской операции была невиданной по своему размаху и напряжению»[13]. Нужно еще добавить, что всю эту массу людей и техники нужно было переправить через Одер, для чего было проложено 23 моста и 25 паромных переправ. Конечно, вся эта гигантская работа была бы невозможна без прикрытия зениток и истребителей. Тысячи километров телефонных проводов прокладывались в земле и тянулись по воздуху.

1-й Белорусский фронт должен был начать наступление с Кюстринского плацдарма. Здесь, на участке главного удара, плотность орудий составляла до 270 орудий и выше на 1 км фронта. Разрушенные противником позиции быстро восстанавливались.

Наступило раннее утро 16 апреля. «Я взглянул на часы: было ровно пять утра. И тотчас же от выстрелов многих тысяч орудий, минометов и наших легендарных „Катюш“ ярко озарилась вся местность, а вслед за этим раздался потрясающей силы грохот выстрелов и разрывов снарядов, мин и авиационных бомб. В воздухе нарастал несмолкаемый гул бомбардировщиков»[14]. Казалось, на стороне врага не оставалось ни одного живого существа. Этот обстрел продолжался 30 минут. После этого началась общая атака. Но перед этим было использовано никогда ранее не применявшееся в войне психологическое оружие: по сигналу тысяч ракет одновременно вспыхнуло 140 мощных прожекторов, расположенных через каждые 200 м. Более 100 млрд свечей залили поле боя, ослепляя противника и освещая объекты атаки для наших танков и пехоты. «Это была картина огромной, впечатляющей силы, и, пожалуй, за всю свою жизнь я не помню подобного ощущения»[15].