Сиротка в Академии Драконов. Трилогия (СИ) - Гринберга Оксана - Страница 51

– Отец в тот раз поступил опрометчиво, – согласился Кайрен. – Вместо награды за мое спасение и твою храбрость ты получила заклинание забвения.

– Но теперь его заклинание спало, и моя магия ко мне вернулась. Я чувствую свой источник, – после чего продемонстрировала ему огонек над ладонью, постаравшись, чтобы не полыхнул весь остров. – Поэтому и спрашиваю: что будет дальше? Только не говори, что дальше я буду учиться. Это само собой разумеется – мне нужно как‑то управляться со своим даром! По крайней мере, научиться за себя постоять, если меня снова попытаются похитить пираты или же за маминым медальоном придет Орден Бездны…

Кажется, он понял вопрос, хотя тот так и не прозвучал. Повис между нами, незаданный, но при этом довольно болезненный – по крайней мере, для меня.

Ждущей его ответа.

Как поступит Кайрен, если его долг чести отдан? Отвезет ли меня к дому дяди, а затем уплывет к своему народу, или же…

Останется со мной, хотя мы оба прекрасно понимали, что у нас нет будущего. Дочь пирата и племянница мореплавателя никакая не ровня морскому принцу.

Так что…

– Тебе нужно как можно скорее призвать своего дракона, Шани! – отозвался он. – До этих пор я не буду уверен, что ты в безопасности. Так что…

– Ты останешься? – стараясь, чтобы голос не выдал охватившего меня ликования, спросила я.

– До этого я буду рядом. По крайней мере, так долго, пока это возможно, – отозвался он уклончиво. – А пока что…

Пока что я смотрела в его красивое лицо и на его идеальное тело, на которое кидала серебристые блики луна, и наслаждалась отсрочкой «казни».

Кайрен будет со мной так долго, пока я не призову дракона. После чего он вернется к своему народу, и это разобьет мне сердце. Но пока оно было целым – билось радостно и оживленно, довольное тем, что приговор отложен и Кайрен все еще рядом.

Затем мы немного поговорили о пустяках, решив, что проблему с маминым амулетом отложим до возвращения в столицу.

После этого Кайрен принялся устраивать для меня ночлег: соорудил ложе из пальмовых листьев, накинул несколько заклинаний от мошкары, которую я даже не заметила. После сказал, что они с Варроком немного посторожат.

Когда я засыпала, то видела его взгляд – Кайрен сидел рядом и смотрел на меня, и в его глазах… Мне казалось, там теплилось чувство, далекое от равнодушия.

Зря Кайрен опасался – никакого скандала вокруг моего возвращения в академию не вышло, и моя репутация не пострадала. Вернее, хуже, чем после слухов, которые одно время распускали о нас с Линой Селеста и Ормелия, не стало.

Нас и так все считали сиротками с болот, от которых расползаются насекомые. Помнили о том, что произошло в столовой в первый же учебный день.

Правда, прополз слушок, что меня якобы похитили из центра города, но когда я ранним утром прибыла в академию в карете с гербом ДиРейнов на боку, а выйти мне помог мой дядя – хотя ему самому не помешала бы помощь…

В общем, говорливым ртам пришлось закрыться.

К тому же на все вопросы я отвечала, что меня увез к себе на праздники дядя, потому что я – больше никакая не сирота. Вместо этого у меня имеется довольно эксцентричный родственник, чье поведение вполне объяснимо для мореплавателя и первооткрывателя, который большую часть своей жизни провел вдали от цивилизации.

Лину к этому времени тоже выписали из лазарета. Увидев меня, она кинулась мне на шею. Обняла крепко‑крепко, но держала рот на замке. Единственное, шепнула мне на ухо, что с моим медальоном все в порядке и он лежит нетронутый в пространственном «кармане».

Я собиралась обо всем ей рассказать, как только мы останемся вдвоем и вдали от любопытных ушей.

Потому что почти обо всем поведала своему дяде, после того как Кайрен высадил меня на каменистом пляже ранним утром следующего после побега дня.

Затем он указал на вырубленную в скале лестницу, ведущую высоко наверх, к утесу, на котором стоял огромный и немного угрюмый дом – родовое гнездо семьи ДиРейнов.

– Я верю в разумность лорда ДиРейна, – произнес Кайрен. – Встречал его в академии, и он показался мне умным и благородным человеком. Будет лучше, если он обо всем узнает.

– Так уж и обо всем? – спросила я, потому что на прощание…

Нет, Кайрен вовсе меня не поцеловал – лишь провел ладонью по моей щеке, но мне показалось, что тем самым он погладил мое сердце.

Уж и не знаю, что показалось Варроку, но дракон тяжело вздохнул. Вот и я тоже… Тоже тяжело вздохнула.

Но меня радовало одно: не пройдет и пары дней, как праздники закончатся и мы с Кайреном снова встретимся в академии. Ведь он мне пообещал!

– Береги себя, – произнес он напоследок, не став отвечать, стоит ли мне рассказывать дяде о том, что меня оберегает принц морского народа, тем самым рискуя собственной жизнью и свободой.

Вскоре Кайрен и его дракон скрылись за горизонтом, а я, немного посмотрев им вслед, а еще на утренний прибой, решительно вскарабкалась по лестнице на утес.

В некоторых местах приходилось буквально ползти, потому что ступени были покрыты скользким налетом – свидетельством частых бурь и обрушивающихся на эти скалы волн.

В общем, я кое‑как взобралась, затем постучала бронзовым молотком в дверь и предстала перед встревоженным дядей в своем «пиратском» наряде, да еще и с перепачканными в тине коленями и ладонями. Лицо, подозреваю, тоже было испачкано, а волосы слиплись в мокрое месиво из‑за начавшегося дождя.

Гильберт ДиРейн окинул меня оценивающим взглядом, но ничего не сказал. Вместо этого отдал распоряжение своему лакею – приказал приготовить для меня горячую ванну с пеной, – а своему секретарю – немедленно отозвать запрос на мои поиски.

Оказалось, узнав о моем похищении, он отправил по моим следам не только лучшего частного сыщика Керна, но и целую сыскную контору – так теперь гордо именовала себя когда‑то бывшая гильдия наемников.

Я же, скинув с себя грязную одежду, которую тотчас утащила горничная, пообещав, что принесет взамен вещи старой леди ДиРейн (выходило, моей бабушки), окунулась в горячую ванну с головой. И внезапно почувствовала себя… дома.

А еще – то, что у меня есть родной дядя, который всегда будет на моей стороне.

Потому что Гильберт ДиРейн лишь спросил, не причинили ли мне вреда и не надо ли выслать ту самую сыскную контору (читай – гильдию наемников) с карательной целью. На это я покачала головой, сказав, что я нисколько не пострадала – если только мои нервы, которые совсем уже были на пределе.

После чего пообещала рассказать обо всем чуть позже.

– Ужин в нашем доме подают ровно в семь вечера, – заявил дядя, и мне внезапно показалось, что он рад даже такому моему появлению… в нашем доме.

После ванны я облачилась в немного старомодное, но красивое бежевое платье, которое подобрала мне служанка из сундуков семьи ДиРейнов, шепнув на ухо, что старая леди ни разу его не надевала.

Да, фасон давно вышел из моды, но это платье оказалось самым красивым из всех, которые я когда‑либо надевала в своей жизни.

Дядя уже дожидался меня в столовой, хотя я нисколько не опоздала к ужину. А затем нам его подали, и я как могла расхваливала старания пожилой кухарки и расторопность лакея – и мои слова пришлись всем по душе, я это видела.

Заодно мой аппетит порадовал дядю, который почти не прикасался к еде, но на мой вопрос о самочувствии ответил, что после моего появления ему стало намного лучше. А вот мое похищение из центра Керна явно не пошло на пользу его подорванному в странствиях здоровью.

– Мне жаль, что это так сильно вас встревожило, – расстроилась я, понимая, что мой рассказ может расстроить его еще сильнее, поэтому следовало аккуратно упоминать факты, чтобы не нанести дяде очередной удар.

Поэтому – пираты, но без подробностей.

Гильберт ДиРейн знал, что его сестра и моя мать была обесчещена одним из них, так что ударом мое прошлое, явившееся за мной в настоящее, для него не станет.