Кровь Серебряного Народа (СИ) - Вязовский Алексей - Страница 24

— Выбор сделан. Единогласно! Пересядьте за стол членов Совета, — распорядился жрец.

Девушки послушно сели справа и слева от него.

— Священное число вновь с нами. А значит, благословение Единого и Оракула. Есть ещё желающие стать главой Совета?

Жрец обвёл взглядом членов Совета. Желающих не нашлось.

— Голосуем!

* * *

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

* * *

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Глава 12

«Голосовали — веселились, посчитали — прослезились.»

Голоса членов Совета разделились ровно поровну. Патриархи не голосовали — только члены Совета. За Келира положили белые камни — он сам, Фаэдор, Таллира и Тарвэн. Против — Мириэль, Ромуэль, Саэн и Лаэль. Когда голосовала Хранительница, она смотрела не на Келира, а на меня, держа и взвешивая в руках чёрный и белый камень, как бы раздумывая… Потом всё-таки кинула чёрный.

Саэн хмуро пересчитал камни, хотя там и так было всё видно, и произнёс:

— Значит, будет решать Судья. Да прибудет с нами воля Единого и направит нас рука Оракула.

Он произнёс это так, будто делает вывод из всем известной формулы. Но я видел, как на секунду напряглась Мириэль, и как Ромуэль Зелёный скривил губы.

— Я предлагаю следовать закону, — спокойно подвёл итог Верховный маг Фаэдор. Патриархи начали перешёптываться, но публичных споров не возникло.

Я нашёл глазами Мириэль — она выглядела такой подавленной, явно не в своей тарелке. Только выбрали в Совет, да ещё и сразу голосовать заставили по такому важному вопросу. Я посмотрел на неё и сочувственно кивнул головой, изобразив на лице некое подобие улыбки. Мы оба были тут явно лишними, и это нас объединяло. А вот Лаэль, кажется, наслаждалась моментом. Раздавала улыбки, шепталась с Ромуэлем.

— Надо провести ещё одно голосование, — Келир мрачно посмотрел на целительницу. — Может, кто-то передумает… Новички не должны раскалывать сразу Совет!

— Но и по твоей указке, Арваэл, мы голосовать тоже не будем, — не осталась в долгу Лаэль.

— За судьёй уже послали, — примирительно произнёс жрец.

Спустя минут десять двери зала распахнулись, и внутрь вошли двое служащих Магистрата, поддерживая под руки очень старую эльфийку. Такую древнюю я ещё не видел и сильно удивился. То, что бессмертных и вечномолодых эльфов тут не бывает, мне уже было ясно. Все стареют. Но чтобы так долго…

Верховная судья была слепа. Глаза её были закрыты мутной плёнкой, кожа — тонкая, как высохший жёлтый лист, волосы седые, заплетённые в косу. Но голову она держала прямо, словно смотрела на всех сверху вниз. И в этом было больше силы, чем во всех членах Совета вместе взятых. Её подвели к пустому креслу за столом, и она села, даже не ощупывая пространство, словно знала зал лучше, чем все, кто тут находился.

Все притихли, ожидая начала нового акта в этом спектакле. Жрец подошёл к ней, наклонился и начал что-то тихо шептать на ухо. Все мои попытки «настроиться на волну», подвигать ушами в нужном направлении не увенчались успехом. Я ничего не услышал.

— Наследник Мирэйнов здесь? — спросила она вдруг сильным, звонким голосом.

— Здесь, — сказал я, поднимаясь. На меня уставились слепые глаза. Жуткое зрелище.

— Подойди, — приказала она, не повышая тона.

Я сделал один шаг вперёд, другой. Сердце застучало в рёбра. В голове снова шевельнулась боль, но пока терпимая.

Когда я подошёл, она повернулась слепыми глазами в сторону Главного жреца Оракула.

— Дай мне Слезу Мирэйнов.

По залу прошёлся звук удивлённого вздоха. Главный жрец не ответил сразу. На секунду у него дрогнули пальцы, будто он хотел отступить.

— Ты уверена? — тихо произнёс он. — Ты же помнишь, что было в прошлый раз. Ты едва не умерла. Стоит ли так рисковать?

— Я помню, — сказала судья. — Поэтому и прошу.

Жрец медленно кивнул Ромуэлю, тот вытащил из-под плаща небольшой стеклянный сосуд. Внутри мерцала серебристая капля. Слеза. Светлая, густая, с блестящим отливом. Едва алхимик подошёл к нам с судьёй, я почувствовал, как кожа на руках стянулась, сердце ещё громче застучало, активно разгоняя кровь. Моё тело явно отреагировало на это вещество, и между нами будто протянулась незримая нить.

— Она сильнее, чем всё, что мы видели раньше, — сказал жрец, глядя на меня.

— Тем лучше, — холодно ответила старуха. — Пусть молодой Мирэйн возьмёт её в руки.

— Мы вообще-то тебя позвали рассудить…

— Я знаю, зачем вы меня позвали. Пусть возьмёт!

Деваться было некуда. Я взял.

Алхимик передал мне слезу, и в этот момент слепая судья ухватила меня за руку. И как она так точно угадала⁈

И сразу всё изменилось.

Её плечи дёрнулись, затем ещё раз. Между нами прошёл странный разряд, меня тоже тряхнуло. Слеза внутри фиала загорелась, потом вспыхнула так ярко, что стало больно глазам. Судья вдохнула резко, почти судорожно. Старушка явно впала в транс и откинулась на спинку кресла.

— Вижу… — прошептала она, и слово прозвучало как металлический скрежет. — Вижу… ветви… сухие ветви… и… — она закашлялась, изо рта вырвался хриплый звук, — крик… они так кричат… степь… шепчет… кровь, много крови. Люди, орки, маги, всех сметёт серебряный вихрь. Остановите его! Сейчас!

Её затрясло сильнее. Саэн отступил от неё на шаг, побледнев.

Судья попыталась сказать ещё что-то, но затем она резко вскинулась, и её тело обмякло в кресле, словно из неё вынули стержень. Мы разжали руки, я отдал фиал трясущемуся Ромуэлю.

Жрец подошёл к судье, потрогал шею:

— Жива, слава Единому.

Я стоял рядом, ошеломлённо глядя на всю эту сцену, и ничего не понимал. Прислушался к себе. Я не испытывал абсолютно никаких неприятных ощущений. Ну, тряхнуло слегка… Всё произошло слишком быстро. Казалось, моё сознание на секунду раздвоилось: часть понеслась в сторону старухи, а часть наблюдала за всем этим со стороны. А теперь вот она лежит без чувств, и все удивлённо смотрят на нас обоих.

Шрам на лбу сильно зачесался.

— Она… — кто-то начал, но не договорил.

— Ушла глубоко, — покачал головой жрец, дал знак служителям. Они осторожно подняли судью, вынесли прочь из зала.

Все тут же вскочили на ноги и шумно начали обсуждать услышанное. Разумеется, от меня потребовали объяснения про кровь и степь, кого надо остановить, но я, как говорится, был ни сном ни духом. Саэну надоело слушать этот импровизированный допрос — он стукнул ладонью по столу.

— Значит, пока окончательного решения нет, — глухо озвучил понятную для всех мысль.

Келир повернулся к патриархам.

— Тогда мы остаёмся в прежнем положении, — согласился он. — Без главы Совета и военного вождя. Мне больно за Митриим!

Судя по лицам, вместе с ним скорбели верховный маг и Таллира. Даже Тарвэн меня разглядывал с любопытством.

— Нет, наше положение стало лучше, — не согласился жрец. — У нас теперь есть Совет. Рано или поздно он выберет вождя и главу.

— И пусть лучше это будет рано! — с угрозой произнёс Келир.

* * *

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

На крыльце Магистрата я задержался, ожидая Мириэль. Её по каким-то вопросам задержал жрец, но это было даже к лучшему. Надо было продышаться, привести мозги в порядок. Стяг был затянут тяжёлыми тёмными облаками, поднялся сильный ветер. Похоже, к нам шла гроза. Где-то вдалеке уже громыхало.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— А я знаю, кого Судья просила остановить! — позади меня раздался насмешливый голос Лаэль. Я обернулся. Девушка стояла возле выхода, скрестив руки на груди.

— Кого?

— Тебя!

— Это почему же?

— После возвращения с перевала ты стал совсем другой. Какой-то чужой, опасный. Непредсказуемый. Эта рыба, клятва Оракулу…

— Уже слышала?

— Да половина города собирается с тобой в поход — мстить гномам! Слухи распространяются быстрее этого ветра, — Лаэль распахнула руки, полы её туники подхватил вихрь.