Берегись, чудовище! или Я - жена орка?! (СИ) - Амеличева Елена - Страница 35

По всей таверне бегали орчата. Те самые, спасенные когда-то от Никифоровской ямы, теперь подросшие и невероятно бойкие. Они сновали между столами, разнося заказы, и к ужасу (и тайному восторгу) немногочисленных смелых гостей-людей, могли запросто принести целого жареного кабана на плече, не пролив ни капли соуса.

За ними бдительно присматривали Кисточка и Егозуня, что грелись у камина, выставив кверху плотно набитые обедом пузики.

Дверь с бубенцом распахнулась, и в таверну вкатилась, точнее, вплыла Дубина. Она несла на своих богатырских плечах корзину, размером с небольшую повозку, доверху наполненную румяными яблоками.

— Гляньте-ка, какой урожай! — протрубила она на всю таверну. — Лес нонче щедрый! Самайн, твои любимые, медовые!

— Благодарю, сестра, — кивнул он, и в его голосе звучала неподдельная нежность.

Дубина, оставив корзину, устроилась рядом и принялась с упоением рассказывать Чаре о новых успехах в садоводстве, периодически одобрительно хлопая по спине зашедшего на огонек старого орка-дровосека, от чего тот чуть не падал со скамьи.

В углу, у камина, располагалась «тихая зона». Там, на мягком ковре из шкур, под присмотром пары взрослых орков-хранителей, играли самые маленькие обитатели леса — дети, рожденные за эти пять лет. Среди них был и сын Самайна и Чары — крепкий карапуз, который уже пытался оседлать щенка Арха, к полному восторгу последнего.

Внезапно дверь снова открылась, и на пороге появилась фигура в плаще. Незнакомец сбросил капюшон, и все увидели усталое лицо человека. Это был один из «смельчаков» — торговец, рискнувший зайти в лес, прослышав о странной таверне, где орки не едят путников, а кормят их.

Орчата моментально окружили его.

— Столик у окна? — просипел один.

— Сидра? Медовины? — тут же предложил второй.

— А у нас сегодня пирог с морошкой! — добавила третья, тыча пальцем в витрину. — Хозяйка сама готовила!

Торговец, слегка ошеломленный, кивнул и робко проследовал к указанному столику. Чара, уловив его нервный взгляд, мягко улыбнулась, отчего торговец инстинктивно отшатнулся. Тогда она коснулась броши. На мгновение свет окутал ее, и на месте могучей орчихи возникла та самая рыжеволосая девушка, что когда-то забрела в этот лес.

— Не бойтесь, — сказала она своим прежним, мелодичным голосом. — Здесь вас обидят разве что ценами на ночлег. Они, признаться, кусаются.

Торговец выдохнул и неуверенно улыбнулся. Чара снова стала орчихой, подмигнула ему и пошла на кухню, чтобы лично проследить за его заказом.

Вечер тянулся неспешно, наполненный смехом, музыкой (один из орков обнаружил в себе талант к игре на барабане) и вкусной едой. Лес за стенами гудел своей жизнью, но теперь этот гул был не угрозой, а частью общего уюта.

Когда последний гость ушел, а орчата, зевая, поплелись в свои постели, Чара и Самайн остались вдвоем на крыльце. Она прижалась к его могучей груди, слушая ровный, спокойный стук его сердца.

— Никогда не думал, — тихо проговорил Самайн, глядя на звезды, проглядывающие сквозь листву, — что мое королевство будет пахнуть пирогами, а троном станет деревянная скамья в таверне.

— Скучаешь по короне? — с улыбкой спросила Чара.

Он крепче обнял ее.

— У меня есть нечто гораздо лучшее. У меня есть дом. И я теперь самый счастливый, очарованный своей женой Чарой орк!

Она рассмеялась. И от этого доброго смеха где-то в глубине леса, в самой чащобе, вздрогнула заросшая мхом каменная глыба. Если приложить к ней ухо, иногда можно было услышать приглушенный, безумный шепот. Это Бык, навеки заточенный в объятиях леса, все еще твердил о герцогствах и престолах. Но его голос тонул в щебетании птиц, смехе орчат из таверны и мирном храпе Арха у ног его брата.

Проклятие не было снято. Оно было переосмыслено. И в этом новом, странном, шумном и бесконечно счастливом мире оно обрело свой, совершенно неожиданный, смысл.

А вот тетка Чары и ее дочурка, напротив, все потеряли. После того, как Люсьена выгнала свою самую трудолюбивую работницу, прядильня начала выдавать некачественную продукцию. Клиенты ругались, закупщики разрывали договора и взымали неустойки и требовали погашения убытков. Вскоре никто не хотел иметь общих дел с этим предприятием.

Дома у родственниц Чары дела обстояли еще хуже. Готовить было некому, прибираться обе и не умели, и не желали. Поэтому хорошо там жилось теперь только паукам.

Женихи тоже обходили Риту стороной, сплетни ведь летают быстрее ветра. Даже Прохор, что раньше звал ее на свиданки, больше не появлялся, а потом и вовсе женился на дочери прачки, скромной и работящей Марфе.

Люсьена проклинала судьбу, не ведая, что сама виновата во всех бедах, что свалились на ее голову. Но так ведь проще — когда кто-то гглазил, проклял, позавидовал или порчу навел. А думать, что я сам сделал не так, как это исправить, возместить вред и больше не повторять старых дурных ошибок — это же сложно. Проще найти виноватых и проклинать их пуще прежнего, трясти кулаками да брызгать слюной — вот это дело!

У каждого в этой жизни свой урок. Кто-то встречает чудовище, спасает его и становится самой счастливой орчихой. А кто-то сам становится чудовищем и до конца жизни жалеет себя, отпугивая всех и вся от себя, не желая видеть очевидное и меняться. Один приручает свое внутреннее чудище, исцеляет его. А другой дает ему проглотить себя целиком. Каждый сам делает свой выбор, и живет с последствиями своего решения — весь отмерянный ему срок.

От автора

Мои хорошие, книга закончена!)) Как она Вам, понравилась? Буду рада, если поделитесь в комментариях) Спасибо, что были со мной и Музом на протяжении всего времени, пока писался этот роман)) Приглашаю Вас в новиночки, их у меня было много в последнее время! Приятного чтения!))