"Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ) - Любимка Настя - Страница 112

— Спасибо, — широко улыбнулась я, оторвала еще один кусок ткани и жадно схватила мясо.

Лоскут от жара не спасал, но исполнял роль салфетки, я дула на то место, откуда хотела откусить и вонзалась в мясо зубами.

К тому времени как я насытилась, лес давно погрузился во тьму. На небе сгущались тучи, либо обещая дождь, либо просто желая скрыть красавицу-луну. Мне вдруг стало жутко. Несмотря на то что рядом со мной опасное магическое существо, защищенной себя я не чувствовала. Идти к реке, которая в паре шагов от меня, казалось невыполнимой задачей, а ведь мне требовалось умыться.

Не знаю, каким образом дракон понял мои чаяния, однако в следующее мгновение меня, словно нашкодившего кота, обвил хвост стража, а затем зашвырнул к самой кромке воды. Бурча себе под нос проклятия в адрес чешуйчатого интригана, я быстренько сполоснула руки и лицо. Вода, без подогрева огнем, оказалась ледяной. Я вернулась к дракону, дробно стуча зубами. Усталость навалилась внезапно. Мой организм требовал немедленного сна. Окинув взглядом притихшего стража, я примостилась на бревне. Не на землю же укладываться, а дракон к себе не звал.

Лежать на холодном, жестком бревне было неудобно, я ерзала и то и дело норовила соскользнуть с него на землю. Страж упорно делал вид, что не видит моих мучений. Сладко зевнув, он свернулся клубочком и закрыл глаза.

Как же я завидовала ему в этот момент! И как же мне хотелось огреть его чем-то тяжелым!

Пока я была возле речки, дракон до конца потушил костер, а тушу оленя засунул в образовавшуюся от выкорчеванного дерева яму. Мне были видны едва тлеющие угольки, которыми он заботливо присыпал сверху недоеденное мясо. Наверное, чтобы не остыло до утра…

Повозившись еще минут пять, я пришла к выводу, что лучше буду чихать и кашлять, чем промаюсь всю ночь, поэтому скорбно сползла на землю. Но не успела даже глаза закрыть, как за считаные секунды вездесущий драконий хвост подтащил меня к брюху стража.

Почувствовав тепло его тела, я зевнула и положила руку под щеку.

— Спокойной ночи, — прошептала большому другу. — Спасибо.

Мне снилась залитая солнцем поляна с благоухающими цветами и порхающими бабочками. Я шла по тропинке и радовалась прекрасному пейзажу. Все казалось умиротворенным, гармоничным и волшебным. Будто кто-то невидимый подарил мне капельку счастья и радости. Шагала, не оглядываясь по сторонам, вдыхала аромат цветов и улыбалась. Откуда-то мне было известно, что впереди меня ждут. Кто-то отчаянно тоскует по мне.

Я пошла быстрее, сердце в предвкушении трепетало в груди. Я не ожидала ничего дурного, и когда внезапно сгустились тучи и хлынул дождь, обволакивая поляну тьмой, не могла поверить ни своим глазам, ни своим ощущениям. Застыла на месте, боясь пошевелиться. Вокруг меня бушевала стихия, молнии то и дело жалили землю, безжалостно сжигая цветы и траву. Мой сладостный сон превратился в настоящий кошмар, где я была лишь молчаливым свидетелем.

Зов усиливался, поднимая внутри меня волну негодования и безграничного желания бежать вперед, вот только… я все еще не могла пошевелиться. Завороженно смотрела перед собой и беззвучно плакала. По моим щекам текли горячие соленые слезы и холодные струйки дождя. Жалость и страх смешались во мне. Почему так жестока природа к своим творениям? Зачем она уничтожает то, что сама создала? Выжигает, оставляя огненную стену, которую даже ливень не может потушить?

Так же внезапно, как непогода началась, так она и закончилась. Вот только я по-прежнему не могла сделать и шагу. Я очень хотела, но мое тело больше не слушалось меня, голова не опускалась вниз, руки стали чужими.

С немыслимой скоростью менялся пейзаж. Выжженная поляна вновь обрела цветущие краски. На месте, где когда-то бушевала стихия, теперь стоял город. Узкие улочки, вереница повозок с лошадками, молодые люди и девушки. И я, неожиданно ставшая объектом их поклонения. Мне подносили цветы и опускались передо мной на колени.

Парни вдруг стали старцами, веселые девушки с румянцем на щеках — старухами. Сменялись поколения людей, на глазах разрастался город. Только моя роль оставалась прежней — молчаливая статуя в центре города. Люди никогда не заговаривали со мной. Безмолвно опускали цветы у моих ног, кланялись до земли и уходили.

Сколько мысленно я взывала к ним? Сколько просила освободить? Не знаю, мои мысли давно спутались в тугой комок, а место веры и надежды, заняли горечь и отчаяние.

Мне не вернуть себя прежнюю. Я проклята небом и землей.

Неумолимо текло время, не щадя никого. Я видела смерть и боль, голод и разрушение. Я видела тех, кто убивал и тех, кто возрождал свою землю. И все это раз за разом повторялось. Люди вели себя одинаково. Оправившись от очередной войны или напасти, они вновь окунались в череду страстей и ненависти, что неумолимо вело к разрушениям. Так и мой город, в котором я стояла века, был уничтожен, превратившись в руины. Пожарища охватили его, истребив все живое.

Но даже тогда я не задавалась вопросом: почему меня не коснулись разрушения? Почему мой камень не пошел трещинами и не осыпался крошевом на землю?

Я продолжала величественно взирать на округу мертвыми глазами, оставаясь холодной и неприступной. И опустошенной.

Бесконечный бег времени. Очередная мука, восставшего из пепла города. Новые люди и те же проблемы. Все к чему они приходили, вело к боли и горю, к разрушению и ужасу. И с завидным упорством они начинали сначала: строили дома, влюблялись и дарили миру новых людей, продолжая зачем-то поклоняться мне.

Мое тоскливое существование разбавила новая статуя, которую принесли приезжие люди. Высеченный из скалы длинноволосый мужчина взирал на меня надменными, пустыми глазами. Они поставили его напротив меня так, что захоти я отвести взгляд в сторону, все равно бы видела его. Я так хотела верить, что он, застывший в воинствующей позе, был таким же, как и я. Жертвой неба и земли.

Я опять научилась мечтать, храня в своем каменном сердце частичку зарождающейся любви и нежности к этому незнакомцу. Представляла, что небо сжалится и дарует нам свободу. И мы, взявшись за руки, как те влюбленные парочки, приносящие уже нам обоим цветы, уйдем подальше от этого места.

Дни летели, их сменяли ночи. Я выучила каждую черточку в облике моего невольного напарника. С удивлением, кое прежде было мне недоступно, я начала отмечать перемены в собственном каменном теле и запертой в нем душе. Не сразу, но понимание ворвалось в мой застывший мозг — я влюблена.

Влюблена, как тот мальчишка, приходивший сюда с рыжеволосой девчушкой, что с придыханием смотрела на моего каменного соседа, а паренек таким же взглядом смотрел на нее. Эта парочка выросла на наших глазах. Через годы красивый статный мужчина все так же млел от улыбок рыжеволосой красавицы, а она все свое внимание и любовь отдавала каменной статуе. Я усмехалась, глядя на нее. Что может дать тот, кто застыл на века? Ничего.

Именно с них все началось. С этой парочки безумных влюбленных.

Когда девушка впервые пришла одна ночью, я лишь посмеивалась ее излияниям каменной статуе. Она горячо говорила о своих чувствах, о том, что стала бы для него единственной и неповторимой. В округе царила засуха, палящее солнце сжигало урожай, а внутри этой хрупкой фигурки цвела весна, лил дождь, орошая каплями румяные щеки.

Она говорила, а я горько вторила ей. Ее мысли находили отражение в моих. Такой, какой для него хотела стать она, могла быть и я. Девушка приходила все чаще, и вместо зависти, что поднималась во мне, пришла жалость. Я, застывшая во времени статуя, влюбленная в такую же статую, она же — живая молодая женщина, отдавшая свое сердце каменному истукану. Что может быть страшнее?

Я не знала до той ночи.

Страшнее может быть безумие любви. Когда все слова и клятвы становятся явью. Она обещала отдать свою жизнь ради него. И сдержала слово.

Я могла лишь смотреть на весь ужас происходящего, мысленно вопить и беззвучно плакать, когда острый нож в руке девушки пронзал ее же тело. Она умирала, лежа у его ног, а алая кровь растекалась по бездушному камню. Ночь невыносимого кошмара перешла в утро отчаянной боли, когда ее нашел влюбленный паренек.