Некромант на пенсии. Шалость удалась! - Губина Мотя - Страница 11

– Надо, – хмуро оборвал он, – в Ривендале очередное убийство, мне нужно, чтобы вы поговорили с потерпевшим, – тут он усмехнулся. – А вот трогать труп совсем не обязательно. Достаточно будет, если вы вдохнёте в него остатки жизни для пары фраз.

Я ощупью нашла ближайший пенёк и плюхнулась на него, с ужасом поглядывая на полицейского. Он что… того?! Я работник ЗАГСа, а не патологоанатом! Я от своих скелетиков-то до сих пор шарахаюсь! Так они костяные, без мяса… А тут… Труп!

– Нет, я не работаю по вызовам! – попыталась увильнуть от ответственности. – Ищите другого!

– А я вас не нанимаю, Элеонора, – хмуро известил он, – я просто вас забираю. И у вас нет права отказаться. Или вы забыли, что ведьмы подчиняются короне, которая их защищает?

– Бред! – это как она, интересно, их защищает? Припугивая костром?! Хороша защита, ничего не скажешь! – Никуда я с вами не пойду! Не имеете права!

– Не хотелось бы тебя огорчать, ягодная моя, но право он имеет, – появился на моём плече вонючий грызун.

Вот сколько раз я пыталась поймать момент, когда крыс карабкается по просторному балахону вверх, но каждый раз он умудрялся это сделать незаметно. Хотя сейчас я обрадовалась. Скрытый ото всех в моих седых паклях и полях огромной шляпы, помощник Элеоноры живо начал шептать мне на ухо инструкции:

– По закону ведьмы подлежат уничтожению. В любой стране нашего мира. Они противные, вредные и алчные. Шикарные, в общем, женщины. Так что из зависти их всех стирают с лица земли. Трусы! А в этой стране они «якобы» находятся под защитой короля. То есть они, как бы, под запретом, но и убивать их нельзя. Исключение – если одна из вас начнёт жестоко пакостничать, что, кстати, обязательно для того, чтобы войти в полную силу… Ну, это я так…

Я скосила глаза на грызуна, а потом на следователя. Он видит моего помощника или нет? Но мужчина сейчас занимался тем, что мерил шагами расстояние от моего дома до ближайшего конца кладбища, окружённого защитой «от ведьм». Казалось, ему совсем не требовалось моё согласие, так что теперь, озвучив приказ, он просто занялся своими делами.

– А что насчёт работы? – тихо прошептала я в зону собственной шляпы.

– А здесь ещё интересней, – проворчал грызун. – За «защиту» тебе полагается служить своему добродетелю, то есть королю. Тем более, что ты некромантка – таких вообще боятся, но при этом считают очень полезными, например, в том же сыске или на допросах. А так как полиция и комиссар – представители власти, то официального права отказаться у тебя нет. Другой момент, что к помощи ведьм прибегают редко, потому что они не могут не пакостничать. У них вообще плохо выходит всё, что не несёт кому-то вред.

– А-а-а-а… – ничего более глубокомысленного я выдать не смогла. – А что делать-то тогда?

– Что делать, что делать… – проворчал грызун. – Если комиссар решился просить помощь у ведьмы – значит, в полиции совсем дело дрянь, и он готов идти на риск.

– То есть?

– То есть, мы отправляемся в полицейский участок!

Странное дело – когда я пыталась самостоятельно выйти за пределы кладбища, то получала по лбу раскинутой вокруг него защитой, которая появилась там в тот момент, когда Элеонора вышла из портала. Купол напоминал невидимый зонтик, который двигался вместе с ведьмой и очерчивал её новую территорию. Причём, без её непосредственного участия. Ведь настоящая Элеонора потерялась где-то там, на границе перехода.

В Ривендале вывалилась уже Элла Гавриловна. Да ещё и без сознания. Так что «зонтик» установился сам. Он защищал мои владения от посторонних. Но также и не позволял мне самой выйти куда бы то ни было без разрешения властей. Клетка, в общем, но отнюдь не золотая.

А вот в компании комиссара пройти невидимый заслон не составило никакого труда. Я сначала напряглась, подбираясь к границе, но заметив, как мужчина без опасений проходит там, где не раз получала щелбаны, резвой козочкой побежала за ним. И, перепрыгнув опасную зону, первым делом проверила наличие всех частей тела. А то мало ли…

Так как всё оказалось на месте, я решила поэкспериментировать.

– Минуточку, – попросила мужчину.

Отошла от него и сделала шаг назад… Шаг вперёд…

– Ещё секунду, – подняла руку, наблюдая кислое выражение лица полицейского.

Отбежала метров на тридцать и повторила свой манёвр. Вперёд – назад…

Когда я вернулась к мужчине, он поднял смоляную бровь.

– И что вы делали, позвольте узнать?

– Я думала, что только с вами можно пересечь границу, – ответила, наморщив и без того морщинистый лоб, – но даже довольно далеко от вас в этом нет никакой проблемы. Вы сняли защиту?

– Думай, что несёшь, подселенка! – взвился на дыбы молчавший до этого крысёныш. – Не хватало только, чтобы тебя, вдобавок ко всему прочему, ещё и сумасшедшей считали! Сама дура дурой, так хоть память Элеоноры мне не порть!

Я не выдержала и, сделав вид, что хочу поправить шляпу, ударом кулака отправила нежить в полёт к ближайшим кустам. Надоел, честное слово. Только и знает, что оскорблять.

Комиссар проследил за движением облезлого комка, его смачным ударом о влажную землю и с усмешкой прокомментировал:

– Похоже, у вас что-то выпало.

– Это вставная челюсть, – не моргнув глазом, соврала я. – Так что?

– Странно, что вы этого не знаете, Элеонора, – сверля меня отнюдь не доброжелательным взглядом, проговорил комиссар. – Я не могу убрать защиту, установленную вами. Но так как действую в рамках закона и вашего личного разрешения, то моё разрешение позволяет вам пройти сквозь заслон. Где бы вы ни находились.

– Ага, то есть если бы вы мне просто позв… то есть передали сообщение с кем-то из подручных, то я бы точно так же вышла?

– Да.

– И потом тоже смогу спокойно выходить? – я уже была готова радостно потирать руки от открывающихся перспектив.

– Нет, – спустил он меня с небес на землю. – Сейчас вас выпустили только ради дела. До этого доставили для допроса. Всё остальное время вы обязаны находиться там, где вам положено. Крайне подозрительно, что вы этого не помните.

Он уставился на меня, перебирая в воздухе длинными аристократичными пальцами, словно пытался поймать ускользающую мысль и заодно заглянуть мне в душу.

Только вот я устала страдать и трястись над каждым словом будто испуганная овца.

– Ой, молодой человек, доживёте до моих лет, ещё и не то забудете! – я легко отмахнулась от всех подозрений и виляющей походкой от бедра обошла мужика, первой пройдя по дороге, ведущей от кладбища к городу, посыпанной каменной крошкой. Там, на расстоянии нескольких сотен метров, нас ожидал скромный экипаж начальника полиции. – Недалёк тот час, когда вместо великих свершений и раскрытия тайн вас по утрам начнёт интересовать, где вы оставили вставную челюсть или же почему вышли из дома без подштанников. Так что заканчивайте устраивать бесконечные допросы старой женщине с ноющими коленями и пройдёмте, куда вам надо.

В конце концов, если мне всё равно нужно смотреть на труп, хочу я этого или нет, то пора попробовать выбить для себя кое-какие преференции.

– А потом с вас обед.

Я обернулась как раз в тот момент, когда комиссар ошеломлённо моргнул, а потом сурово сдвинул брови на переносице, аки недовольный кот у пустой миски.

– Не думаю, что вы вправе требовать подобное.

– Не думайте, молодой человек, берегите нервы и время. Кому как не мне знать, насколько важно мужчинам время от времени не думать, – сказала я и ускорила шаг, не желая получить хороший пендель под зад за свою дерзость.

По дороге меня догнал грызун и после молчаливого мигания глазами залез по балахону на плечо. Надеюсь, полёт кое-чему научил, и крыс больше не осмелится оскорблять свою хозяйку.

Комиссар с интересом проследил за движением умертвия, который решил больше не скрываться, посмотрел мне в лицо, но не стал ничего говорить или спорить. А вместо этого одёрнул взвившуюся в воздух от сильного ветра полу плаща и приказал: