Другая история Золушки. Темная в академии Светлых - Платунова Анна - Страница 1

Анна Платунова

Другая история Золушки. Темная в академии Светлых

Пролог

У простых пепелушек и принцев прекрасных,

У скромняги-героя, у злого лжеца

Есть волшебный ресурс, до конца неподвластный

Никому-никому, кроме воли Творца.

Им мечтают владеть, управлять неделимо,

Но минуты бегут, как река в берегах,

Время жизни конечно и невосполнимо

Даже в сказочных самых, волшебных мирах.

Но есть то, что намного сильнее теченья

Быстрокрылых часов и стремительных дней,

В чем герои найдут свой успех и спасенье

От разрухи, забвенья, потерь и смертей.

То, что вечно, незыблемо, что существует

В каждом мире и даже за гранью его,

То, что терпит и верит, прощает, страхует,

То, что есть тайный смысл бытия для всего…

То, что время завяжет упругой петлею,

И заставит бороться с судьбой вновь и вновь,

И пожертвует, если так надо, собою…

Бесконечно чиста и чудесна… Любовь…1

Вот она я. Сижу на полу в луже крови и держу на коленях голову мертвого принца. Высокомерного и наглого мерзавца. Наша взаимная неприязнь ни для кого не была секретом.

Так и скажут: «Эта темная наследника престола и порешила. Смотрите-ка, ножик изящный, женский из-под лопатки торчит! Бедный-бедный мальчик, пострадал от рук ужасных пепельных магов, как и его дед почти век назад».

– Роэн… – Я потрясла его за плечо, отчаянно надеясь, что случившееся – тупейший розыгрыш, очередная неумная выходка высочества. – Эй! Ты совсем мертв?

Роэн смотрел в потолок застывшим взглядом. Совсем мертв. Мертвее некуда.

Проклятье!

Когда я думала, что сегодняшний отвратительный день, который не задался с самого утра, хуже стать уже не может, оказалось, я плохо знаю возможности мироздания. День не просто стал хуже, он завершился настоящей катастрофой.

Кого обвинят в смерти принца? Конечно, единственного на первом курсе пепельного мага.

Хотела бы я оказаться в другом месте! Знала бы – обошла десятой дорогой.

Да что вообще высочество забыл в общаге темных магов? Один! Поздним вечером!

Я направлялась в свою комнату, когда он шатающейся походкой вышел из-за угла. Мне показалось, что Роэн пьян. Когда он всем своим немаленьким весом повис на мне, бормоча: «Эль, Эль…», я влепила ему пощечину.

Хочется верить, что не моя пощечина его добила. Ведь уже через мгновение он рухнул на пол, нехило приложился затылком, и притих.

Наверное, надо было развернуться и бежать. Не осталось бы следов крови на одежде и никаких доказательств моей причастности к преступлению.

Зачем, спрашивается, я бросилась рядом на колени? Я приподняла его белобрысую глупую голову и лишь тогда заменила, что из-под спины принца вытекает алый ручеек. Подумала, что он, падая, напоролся на острый камень – в заброшенном общежитии от стен отваливались куски и валялись повсюду, но, когда с трудом повернула мускулистое тело набок, увидела, что из спины Роэна торчит кинжал, всаженный по самую рукоять. Тонкую рукоять филигранной работы.

Роэн был ранен. Как выяснилось – смертельно.

Больше рассмотреть я не успела: вздрогнула и отпустила руки.

Пару минут я сидела, уставившись вверх. Мы с Роэном будто надеялись найти на покрытом плесенью и влажными разводами потолке ответ на риторический вопрос «Что за?!..».

Мысленно я орала. Долго. Отчаянно. Употребляя слова, о наличии которых приличная девушка вовсе не должна догадываться.

Потом потихоньку отползла, встала, держась за стену, и, отдышавшись, припустила по коридору.

Я никому не собиралась сообщать о смерти Роэна. Меня здесь не было! Ничего не знаю и знать не хочу.

Учитывая отвратительный характер этого венценосного засранца, я вообще не удивлена, что его укокошили. Туда ему и дорога!

Глава 1

«С радостью спешим уведомить, что Миррель Лир прошла вступительное испытание и зачислена в Академию Люминар…»

Я не верила своим глазам. Когда я вынула из почтового ящика, полного желтой осенней листвы, простой конверт с печатью Академии – свиток и молния, – я не сомневалась, что меня ждет вежливый (или не очень) отказ. Когда в Люминар в последний раз зачисляли пепельных магов? Лет пять назад? Или еще раньше?

На бумаге и светлорожденные, и пепельные маги имели равные возможности и право на обучение в академии магии. Век назад, при открытии Люминара, так и было. Учебные корпуса для светлых – стройные, вытянутые вверх здания со стрельчатыми окнами. Учебные корпуса для пепельных – массивные, наполовину погруженные в землю, чтобы выстоять в случае неконтролируемого выброса силы. Все знают, что пепельная магия – магия хаоса, и невозможно точно предсказать, какой дар разовьет в себе ее обладатель.

Общежитие для пепельников не ремонтировалось лет семьдесят. Ну да, семьдесят. Как раз с попытки государственного переворота, когда пепельный маг Гай Эриус, обладавший даром внушения, и горстка верных ему людей пытались убить короля Роэнмара. Убить не убили, но сделали калекой, а от дворца не оставили камня на камне, как, впрочем, и от всей старой столицы. Поверьте, даже горстки пепельных магов более чем достаточно, чтобы разнести город в щепки.

– Что это у тебя, Елка?

Любопытный младший братец зашел было в дом, но, не дождавшись меня, вернулся и теперь подпрыгивал, силясь прочитать короткие строчки официального приглашения. Он скакал на носочках, и отросшая темная челка взлетала и снова падала ему на лоб.

Темные волосы сразу выдавали в нем будущего пепельного мага. Хоть что с ними делай, хоть всю ночь сиди со жгучей вытяжкой кислицы на голове: пряди осветлялись на день, самое большее на два – потом снова темнели. Маги хаоса несли этот цвет волос как несмываемое клеймо. После того как Гай Эриус и его приспешники по камешку разворотили Куарон, у простых людей черный цвет волос ассоциировался с черными мыслями и черной душой.

Так и получилось, что в новой столице, выстроенной по другую сторону реки, пепельных магов постепенно оттеснили на задворки города. Пепелище Куарона, разрушенные башни и остовы домов никуда не делись и до сих пор служат напоминанием коварства пепельников и их темных сердец.

Никто не хотел становиться нашими соседями. Никто, кроме воришек, любителей горячительного и прочих несчастных, но у них, по сути, и выбора-то не было. Стоило кому-то поправить дела, как они драпали из неблагополучного района, сверкая пятками.

Надо ли говорить, что о приличной работе такие, как мы, могли лишь мечтать?

Моей семье еще повезло. Мама с юности работала на богатую семью Веймер, а потом и меня пристроила служанкой. Моя сестра, когда чуть-чуть подрастет, пойдет по нашим стопам. С раннего утра до позднего вечера мы драили полы, стирали, гладили, выгребали золу из каминов – делали самую черную работу по дому.

– Какая ты… грязная! – заявил мне как-то сын хозяина, вредный подросток.

Он застыл в дверях и разглядывал меня, брезгливо наморщив нос.

– Настоящая пепелушка! Или золушка! Вот!

Я отложила совок, которым чистила камин, и медленно поднялась.

– А не боишься, что пепельный маг тебе твои худосочные ножульки узлом завяжет, эйр Веймер?

– Ты не маг, – пискнул мальчишка, но на всякий случай попятился. – Дар могут развить только в Люминаре!

– Ты уверен? – загадочно улыбнулась я.

И громко ударила в ладоши – от шлепка взвилось темное облачко сажи.

– Я все папе расскажу! – заорал паршивец, улепетывая по коридору.

– Смотри не споткнись! – напутствовала я его. – Береги ножульки!

Наверное, всем понятно, что меня, строптивую и язвительную служанку, держали в доме только благодаря многолетней службе матери. Они с эйри Веймер знакомы с юности. И, кажется, когда-то дружили, что странно. Не знаю, что там за история и как могли подружиться настолько разные по происхождению девушки.