Академия избранных Мраком. Поддельная адептка - Журавликова Наталия - Страница 14

– А как же? Мы все в эту лужу вляпались.

– Ладно, – соглашаюсь, немного поразмыслив. Из Эльны не лучший соратник, но других нет.

Народ спешит на учебу. Проглатываю свой завтрак, остальные делают то же самое.

Первая лекция – “Техника проклятий и заклятий. Наведение и снятие”. Эльна подпрыгивает в нетерпении, ей этот предмет явно по вкусу.

Преподаватель – не кто иной, как профессор Эдирада Плихан. Кроме “Проклятий” она будет у нас вести еще “Прорицательство и моделирование будущего”, а также два практикума.

Мы приходим на лекцию и рассеиваемся по аудитории.

Эльна вновь прячется где-то на задней парте, Кирсея садится впереди. Я подыскиваю место в серединке.

Тут же рядом плюхается Милон Ханиш, попутно причесывается пятерней.

– У тебя свободно?

– Видимо, уже нет, – улыбаюсь ему вежливо.

Парень деловито устраивает рюкзак на крючке, раскладывает учебник и письменные принадлежности на столе.

Учебный зал устроен как положено, амфитеатром.

Ряды организованы ступеньками, начиная со второго, чем дальше, тем выше. Всего пять рядов, в каждом по три стола, где можно сидеть по трое.

Мест в зале больше, чем студентов в группе, так что не все столы заняты. Ханишу же приспичило упасть рядом со мной.

– Я хотел сказать, – пыхтит Милон, – что сочувствую тебе по поводу вчерашнего.

– Спасибо.

Я благодарна ему за поддержку. Действительно, незачем размахивать кулаками и шипеть на всех подряд. С этим чудесно справляется моя соседка. Хоть сама же меня в таком и обвиняет.

– Всех приветствую. Начинаем, опоздавших не ждем.

Эдирада Плихан стремительно входит в аудиторию, занимает место за кафедрой.

Проводит левой рукой, даже не глядя.

Дверь с шумом захлопывается, от нее идет едва приметный чёрный дымок.

Теперь ручка не двинется, даже если на ней повиснуть или неистово дергать.

– Предлагаю открыть тетради и записать тему сегодняшней лекции, – звучный голос Эдирады захватывает внимание с полуслова.

– Природа проклятий. Соотношение духа и материи.

Скрипят чернильные ручки, шелестит бумага.

Эдирада Плихан перелистывает страницу древней книги.

– Порой сложно провести границу между духом и материей, – неторопливо и уверенно рассказывает лектор.

– Проклятие – это слово. Значит, магия Луча? Но есть учение, согласно которому и слова можно считать материальным воплощением мысли. Ведь чтобы произнести слова, мы прикладываем мышечные усилия. С этой точки зрения, любой заговор, произнесенный вслух, изначально материален.

По аудитории проносится ропот, переходящий в стон.

– Сложно это понять, согласна, – Эдирада обводит присутствующих пронзительным взглядом, – такие противоречивые вещи плохо укладываются в голове. Поэтому уложим их принудительно. Сейчас пишем под диктовку признаки духа и материи в любом заклинании, не только проклятии.

Тема кажется мне увлекательной. Действительно, раньше я все для себя делила проще: если магия работает непосредственно с вещами, меняет или создает их, то она материальная. Внушение, заклинание – духовная сфера. Но сейчас, по мере объяснений Плихан, все усложняется.

Прилежно записываю, как изменяется заклинание, если его произносит маг с преобладанием частиц Мрака в эфирее. Материализация происходит быстрее.

– А если бы у мага не было частиц Луча в принципе? – спрашивает одна из студенток.

Профессор Плихан поправляет очки. Уверена, со зрением Эдирады все в порядке, а глаза она защищает, чтобы не видеть лишнего. Так делают многие прорицатели.

– В нашем мире еще не было таких магов, адептка Карлон. И теория возможности разделения энергий не доказана никем. По крайней мере, никто пока не сделал этого так, чтобы остаться живым. Но отвечая непосредственно на ваш вопрос, скажу: чистая материя даст возможность менять вещи по своему усмотрению без заклинаний, прикосновением. Чистый дух позволит играть ходом событий, тасовать времена как колоду и подчинять сознание. Любая мысль станет заклинанием без облечения в слова. Она изменит не сами вещи, а их ход. Понимаете разницу?

Адепты шепчутся.

– Не вполне понимаете, как я слышу, – усмехается профессор, – хорошо, что вам и не нужно. Потому что все это лишь умозрительные допущения. Наши боги не зря создали мир двойственным и сбалансированным. Свет в конце тоннеля не имеет смысла без тоннеля.

Из интересного обсуждения меня вырывает жжение в области бедра. Не сразу понимаю, что это текс, который я прикрепила к поясу юбки. Камешек начинает вибрировать, подскакивать.

– Что вы там ерзаете, Летхит? – раздраженно спрашивает преподаватель. – Стало жарко рядом с соседом?

Позади хихикают.

– Простите, профессор. Пришло сообщение.

– Это ж кто тебе туда пишет? – ржет какой-то парень с последнего ряда, когда я лезу под пиджак.

– Можете прочесть, – разрешает Плихан, – наверняка это из деканата. Вы обращаете на себя внимание, Летхит. Правда, я надеялась, что постараетесь прославиться иным путем.

На отполированной синеве текса красные буквы: “Срочно вызываем вас к ректору для объяснений”.

К ректору? Я растеряна. Выходка банды Дикой Сливы обратила на себя внимание самого Абрала Талироди.

5.3

На перемене спешу в ректорат и замечаю Эльну, плывущую в потоке студентов параллельно мне.

Догадываюсь, что ее тоже вызвали. Эльна свидетельствовала о моей непричастности к поджогу. Могла бы ведь и промолчать, чтобы себя не выдавать.

Впрочем, я не вижу, чтобы соседка раскаивалась за свою злую и глупую шутку в душевой.

Эта девушка полна противоречий и сюрпризов.

– Летхит, Талфин, – молоденькая секретарша в приемной сверяется со своим списком, – да, вас вызвали. Ожидайте.

Показывает на скамейку перед дверью в кабинет.

Перемена короткая, точно опоздаем на следующую лекцию.

Нервничаю, но все же присаживаюсь.

Эльна кривится, прислоняется спиной к стенке, чтобы не сидеть рядом со мной.

Секретарь поднимается, подходит к заветной двери, коротко стучит и сразу открывает.

Из кабинета доносится голос ректора:

– И вам стоит всегда об этом помнить, Вальдер.

– Кирр Талироди, – деловым тоном врывается в беседу секретарша, – те, кого вы просили вызвать, прибыли.

– Спасибо, Охна, – благодарит ректор, – мы уже заканчиваем.

Керни Охна, покачивая крутыми бедрами, возвращается к своему столу. Дверь в кабинет ректора остается не до конца закрытой, и это нарушает непроницаемость помещения. Что совершенно не смущает секретаршу. Начальник ведь сказал, что заканчивает? Значит ничего секретного у него не происходит.

– Вы меня поняли, адепт Эфлон? – доносится до нас строгий голос ректора. – Вам прочат роль короля академии. Но если вы и дальше будете настолько пренебрежительно относиться к сотоварищам, я найду способ помешать исполнению этой вашей мечты.

– Так уж и мечты, – хмыкает Вальдер Эфлон.

– Я знаю, насколько вы честолюбивы, Вальдер. Но ваше поведение способно перечеркнуть все достижения! То, что вы сделали вчера после вечеринки…

– Я понял, кирр Талироди, – доносится до нас, – и готов в противовес тому, что было накануне, совершить доброе дело.

– Звучит слишком обтекаемо, Вальдер. Ваша гордыня, что бежит впереди вас, не позволяет формулировать конкретно?

– Хорошо, – голос великолепного хама и эгоиста звучит раздраженно, – как еще доказать, что я буду лучшим королем академии?… Придумал! Клянусь, что возьму кураторство над первым же фиолетовым птенчиком, которого увижу, выйдя из вашего кабинета. Приму в команду по ментелену без вступительного испытания и буду лично тренировать.

Не успеваю отреагировать на услышанное, как дверь тут же широко распахивается, и раздается обескураженное:

– Букашка?

Загнанно верчу головой, но хитрая Эльна сползла спиной по стене, практически спрятавшись за стульями. Он и правда видит только меня. Фиолетовый птенчик – это из-за цвета жакетов первокурсников. Свысока и снисходительно.