Отморозок 7 (СИ) - Поповский Андрей Владимирович - Страница 4

— Вот, выпейте Валентина Степановна.

Женщина, сделав несколько глотков холодной воды, поставила стакан на подоконник и взглянула на гостя.

— Кто вы? Что-то случилось с Юрой?

Гость положил небольшую картонную коробочку на стол и подвинул ее ближе к хозяйке дома.

— Валентина Степановна, я майор Ковалев Игорь Сергеевич. Должен вам сообщить, что ваш сын Костылев Юрий Антонович, выполняя особо важное задание командования в Демократической Республике Афганистан, пропал без вести. Ваш сын за время службы проявил себя как храбрый и инициативный воин, он заслуженно пользовался уважением сослуживцев и командиров. Юра был награжден медалью «За отвагу» за участие в другой боевой операции. Медаль, которой он был награжден, сейчас перед вами.

— Как Афганистан? Этого не может быть! Вы, наверное, что-то путаете. Мой сын сейчас служит под Астраханью в стройбате. — Валентина Степановна защищаясь от страшных слов человека в штатском, подняла руку словно пытаясь его остановить. Но где-то, в глубине души, она ясно понимала, что это никакая не ошибка и все, что сказал ей этот человек правда.

— К сожалению это не ошибка, Валентина Степановна. Ваш сын служил в частях специального назначения, в войсковой разведке проще говоря. — Покачав головой, мягко ответил ей человек в штатском. — Служба в стройбате — это было только прикрытие. Вы не отчаивайтесь. Пропал без вести, это совершенно не значит, что он погиб. Возможно, ваш сын жив и находится в плену. Обещаю, что мы приложим все усилия, чтобы узнать о его судьбе.

Слова гостя доносились до Валентины Степановны как сквозь вату. Она вроде их слышала, но совсем не понимала. Голова ее закружилась, и она потеряла сознание скользнув в спасительное беспамятство.

Германия, база Рамштайн, здание военного госпиталя. В отдельной палате без окон на койке, подключенный к сложным медицинским приборам, неподвижно лежит исхудавший молодой человек. Глаза его закрыты, черты лица заострились, дыхание почти незаметно. И только равномерный писк приборов и ползущая по экрану прибора синусоида показывают, что парень еще жив, но находится в глубокой коме.

В палату входят двое в белых халатах. Один из посетителей бородатый мужчина в очках с толстыми стеклами, в другом молодой человек лежащий на койке, если бы он был в сознании, узнал бы своего старого знакомого майора Джона Смитта, который на самом деле является оперативным офицером (Case Officer) Ричардом Уотсоном из Оперативного директората (Directorate of Operations), специализирующегося на советской активности в Афганистане и Пакистане, имеющим очень высокие полномочия и выезжающим в длительные командировки для работы с агентами на местности. Служит он в одном строго законспирированном учреждении из трех букв, и это никак не КГБ, а его американский антагонист — CIA или ЦРУ.

После восстания и последовавшего за ним взрыва Уотсон, находившийся в тот момент далеко от эпицентра, остался жив и здоров. Когда он вместе с коллегой Беном добрался до ворот, через которые прорвались беглецы, он увидел столпившихся около разбитого грузовика моджахедов, которые бешено вопили и потрясали автоматами. Протиснувшись ближе, он увидел два лежащих на земле тела. Один незнакомый ему военнопленный был точно мертв вокруг его головы растеклась огромная лужа крови. А вот второй, тот самый Николай Шевченко, которого он забрал из лагеря Рахима, мог быть еще жив.

Несмотря на то, что раненный в грудь парень был без сознания, толпа бесновалась именно вокруг него. Один из моджахедов в сердцах сильно ударил парня прикладом по голове, прежде чем Ричард смог остановить его. Остальные радостно завопили, и тогда, Уотсон выхватил пистолет и несколько раз выстрелил в воздух, отгоняя жаждавшую расправы толпу от русского.

— Все назад! Не смейте трогать этого человека! — Громко прокричал Уотсон активно жестикулируя пистолетом, чтобы обратить на себя внимание.

Американец был хорошо известен на базе и поэтому афганцы, хоть и злобно ворчали, но не посмели спорить с ним. В этот момент к месту сборища подоспел начальник лагеря.

— Я посажу на кол этого шакала, — злобно выплюнул он, сжимая ручку своей плети так, что костяшки его пальцев побелели. — Сначала выпотрошу его, узнав кто его сюда прислал, а потом заставлю умирать долго и очень мучительно.

— Вы ничего не сделаете этому русскому, — спокойно, ответил Ричард. — Наоборот, вы сейчас же разгоните эту толпу и доставите парня в госпиталь, и не дай бог, с головы у него упадет хотя бы один волос.

— Тогда я лично отрежу его голову и поднесу вам на блюде, если он вам так нужен. — Злобно процедил Абдурахмон, буравя глазами американца. — И обещаю, что все его волосы останутся на месте.

— Вы явно забываетесь, мистер Сарбанри. — Не отвел своего взгляда Уотсон. — Этот человек теперь собственность дядюшки Сэма, и за его сохранность, пока он здесь, будете отвечать именно вы.

— Этот сын паршивой гиены явно замешан во взрыве и в побеге других русских. Мой лагерь практически уничтожен, погибло множество моих людей, — не отступил Абдурахмон. — Именно с появлением этого проклятого шайтана все и произошло. За это просто смерти мало. Если бы я мог, я бы убил его тысячу раз самыми мучительными способами.

— Мистер Сарбанри, вы лучше вспомните, кто финансировал и снабжал современным оружием вас и ваших людей, а потом взвесьте последствия, если я окажусь разочарован вашими проступками. Я сразу же доложу наверх, о наших с вами разногласиях и поверьте, вам это не понравится. Особенно, в свете допущенных вами же проколов с безопасностью лагеря. Судьбу этого парня, если он выживет, теперь будет решать мое правительство. Виновников произошедшего мы еще определим, а пока будьте добры, прикажите вашим людям разойтись и доставьте парня в госпиталь.

Абдурахмон выругался на непонятном для Уотсона языке и громко крикнув, что-то собравшимся вокруг них людям, резко развернулся и пошел прочь. Толпа нехотя начала расходиться, оставляя лежащих русских и стоящих над ними американцев в покое.

Загадочный пленник действительно оказался жив. Тяжело ранен, контужен, без сознания, но жив. Уже через три дня Уотсон, вместе с пленником, вылетел из Бадабера вертолетом Bell UH-1 Iroquois на аэродром в Пешавар, откуда, по поддельным документам, Юра в состоянии комы, на самолете C-130 Hercules со специальным оборудованием, был вывезен на базу Рамштайн в Германии. Уже на базе пленнику сделали несколько сложных операций, стабилизировали его состояние, но вывести из состояния комы пока так и не смогли.

Доставив Шевченко в Германию, Уотсон улетел обратно в Пакистан. Дела не ждали, и требовалось его личное присутствие на афгано-пакистанской границе, особенно в свете проведенной русскими успешной операции по освобождению пленных и уничтожению лагеря в Бадабере. За насущными делами, Уотсон не забывал о своем подопечном и его постоянно информировали о состоянии Шевченко. Теперь, когда появились новые весьма интересные сведения об этом человеке, у Ричарда нашлись время и необходимость лично прибыть на базу Рамштайн. Дело становилось еще более интересным, чем изначально предполагал американец

— Как его состояние? — Отвернувшись от лежащего на койке парня, Уотсон вопросительно смотрит на бородатого.

— В принципе, состояние пациента стабильное, — немного подумав, ответил тот. — С огнестрельными ранениями в область груди мы неплохо поработали, с этой стороны никаких проблем нет, но контузия от взрыва и удар прикладом по голове, сыграли свою роль в его нынешнем состоянии. Кроме того, по результатам нашего обследования, у него уже была черепно-мозговая травма и это тоже имеет свою цену.

— Ваш прогноз? — Коротко спросил Уотсон.

— Умеренно оптимистичный. — Еще раз взглянув на пациента, ответил бородатый.

— А сроки вашего умеренного оптимизма назвать можете?

— С этим у нас проблема. Пациент может прийти в сознание прямо сегодня, а может через полгода. Мозг слишком тонкий механизм, чтобы мой ответ был более определенным.