Разрешение на измену (СИ) - Бероева Валерия - Страница 19

— Ри, может утром? Я чертовски устал, — попытался перенести экзекуцию и возможную истерику

— От чего устал? От кувырканий с любовницей в постели? От тебя духами разит за версту, а не алкоголем, — тоном прокурора припечатала жена.

Попытался вывернуться:

— Ну, вообще-то, клиент — женщина. Мы танцевали…

— Избавь меня от своего вранья. Иди за мной, — горько произнесла жена и прошла в кухню.

Мы сели за стол, на котором был накрыт ужин на одного человека. Я приподнял крышку с тарелки: стейк из мраморной говядины средней прожарки, картофельное пюре, брусничный соус. Всё, как я люблю.

Меня здесь ждали. Для меня старались. А я в это время, и правда, занимался любовью с другой…

Во рту появился острый и противный привкус предательства. Разочарование в себе осело горечью на языке.

— Ир, прости… — только и смог сказать.

— Раменский, я беременна. Ты снова станешь отцом. Или не станешь. Тут уж как захочешь…

Жена сцепила руки в замок и не поднимала на меня глаз. Словно это она совершила что-то постыдное и страшное, а теперь ждёт от меня приговора.

Шок — первое, что испытал.

Когда-то я очень хотел второго ребёнка. Если повезёт — сына. Но и дочери был бы рад.

А теперь…

Разочарование…

Теперь этот ребёнок свяжет меня по рукам и ногам.

Я не смогу больше себе позволить жить на два дома: Ире придётся помогать с малышом.

И третье, что почувствовал, был сокрушительный удар совести по моему эго: будет низко и подло — ублажать другую женщину, когда жена не спит ночами и нянчит твоего сына или дочь.

Пожалуй, я всё-таки сволочь, но не до такой степени...

«Что ты делаешь, Раменский? Даже своего изменщика-папашку превзошёл. Тот хоть бросил мать с одним ребёнком, а ты от жены с двумя детьми умудрился загулять.

Пора заканчивать свои похождения и браться за голову.

Не ту, которая между ног, а повыше…»

— Ир, я рад. Очень рад, — виновато взглянул на жену и прохрипел, как в предсмертной агонии.

Ри подняла глаза и горько усмехнулась:

— Я вижу, Тёма. «Радость» так и льётся из тебя. Как бы в ней не утонуть…

Она поднялась со стула и ушла в спальню, а я ещё долго сидел на столом, держался рукой за голову и думал о том, как угодил в это дерьмо.

По-другому назвать ситуацию не получалось.

Здесь — жена, дочь и ещё не родившийся малыш. Там — любовница и «вторая дочь», обещание, которое дал матери Ритки.

И как разрулить это всё, чтобы никому не причинить боли и самому не потерять к себе уважения — непонятно.

Но я справлюсь.

Обязательно что-нибудь придумаю.

Надо просто поговорить с Риткой. Она должна всё понять, ведь сама мама и воспитывает дочку одна.

А её Маша…

Я могу иногда, в воскресенье, водить её в кафе, на аттракционы, ещё куда-то…

Быть просто "воскресным папой".

Это же нормально?

Да, мне казалось, что я вырулю и план гениальный.

Но всё пошло по одному месту, как всегда бывает у самоуверенных мудаков…

Глава 17

Ирина

Вечером приготовила ужин и стала ждать Артёма.

Крутила в руках тест на беременность. Не знала, под каким «соусом» подать ему это «блюдо».

Возможно, Бог послал нам ребёнка для примирения. Показал, что нет Его воли на развод и мне надо усмирить свою гордыню, Артёму — похоть, и правильно расставить приоритеты, начать жизнь с чистого листа.

Время шло, а мужа всё не было.

Я грустно смотрела на его тарелку, прикрытую крышкой. Мы с Машей давно поужинали, дочка засела за сериал в своей комнате.

То и дела заглядывала на себя в висящее на стене в коридоре зеркало, проходя мимо. Заняться собой было прекрасной идеей. Ухоженный внешний вид сейчас давал мне уверенность в себе, ресурс, которого не хватало в последнее время.

В одиннадцать вечера я сменила платье на халат и ушла в спальню читать книгу.

Возможно, муж и вовсе не придёт ночевать.

Не сомневаюсь, что ушлая Маргарита затащила его к себе, чтобы показать — из нас двоих он выбрал её, и моя беременность не играет в этой ситуации никакой роли…

Обида невыплаканными слезами и холодом отчуждения покрывала сердце толстой коркой льда.

Я лежала и смотрела в потолок, ругая себя за беспечность. Возможно, пропустила таблетку и случилась беременность. За последний год это был не первый случай, когда я забывала о приёме контрацептива. Надеялась на авось…

Вот и доавоськалась…

Как только закрывала глаза, тут же видела перед собой распахнутый пиджак Маргариты с обнажённой грудью и Артёма, увлечённо целующего женскую плоть.

Ревность начинала выкручивать мышцы, в узлы завязывать вены, поджигать огнём кровь, требуя отомстить, наказать, расквитаться за боль и нанесённую обиду.

Но я держала себя в узде, заталкивала эмоции подальше, не давала чувствам выйти наружу — капля за каплей разрушала себя привычным способом в угоду мнению других, правилам общества и воспитанию.

Хорошие девочки не ругаются, не дерутся, не позорят своих близких и родных…

О том, насколько позорно быть обманутой женой-лохушкой, я не думала. С этой стороны вообще на ситуацию не смотрела, а напрасно…

Раменский явился домой во втором часу ночи.

Я не спала. Услышала поворот ключа в замке, встала с кровати, накинула халат и отправилась полюбоваться на этого лжеца.

Испуганное лицо мужа стало прямым доказательством очередной измены.

«Почти не больно. Наверное. Неужели привыкаю?» — растерянно подумала про себя.

Было тошно, противно, стыдно за эту грязь, в которой мы копошимся по вине мужа.

— Раменский, где бы был? — прошипела раздражённо.

— С клиентом в ресторане обмывали контракт. А ты чего не спишь? — врал мне в глаза муж.

Цветочными духами от него несло за версту, запах алкоголя в этом «букете» отсутствовал.

Наивные отговорки меня ещё больше убедили в том, что он был с Марго. Но я не стала прятать голову в песок и решила сказать ему о беременности.

Артём не обрадовался. Да я и не ждала этого. Спасибо, что сразу на аборт не отправил.

Хочет он этого ребёнка или нет, но я всё равно его рожу, как бы трудно мне не было. Потому что дети не виноваты в том, что их папа…

Ладно.

Пусть переваривает.

Я ушла в спальню, оставив мужа на кухне рядом с холодным ужином.

Какой смысл готовить, если он нынче сыт «любовью». А, может, его в новом доме вкусно кормят, а мои блюда ему уже осточертели за столько лет?

Новизна — она во всём притягательна…

Утром проснулась от запаха кофе и снова почувствовала тошноту. Неужели нельзя было закрыть дверь в кухню, чтобы не пахло на всю квартиру?

Но когда открыла глаза, обнаружила на прикроватной тумбочке поднос с чашкой кофе со сливками и свежим круассаном.

Маша заметила моё подавленное настроение и решила порадовать? Она ещё не в курсе, что у неё появится брат или сестра. Надеюсь, хотя бы дочка воспримет новость положительно, иначе мне совсем не на кого будет опереться…

Дверь открылась и в комнату вошёл свежевыбритый и пахнущий гелем для душа Артём.

— Проснулась? Доброе утро!

Он присел на край кровати, положил сцепленные руки на колени и опустил голову:

— Ри, я всю ночь не спал. Прости меня за всё, детка. Не знаю, что на меня нашло. Наверное, тот самый бес в ребро ткнул, и я потерял голову…

Малыш, я люблю тебя и Машу. Вы для меня дороже всех на свете и я обещаю, что стану нормальным мужем и отцом.

Муж посмотрел на меня красными, больными глазами. Это был мой прежний Тёма — добрый, понимающий, любящий…

Ещё неделю назад я, наверное, облилась бы слезами от умиления и бросилась ему на шею. Но теперь мне казалось, что это очередной спектакль.

Пьеса, которую муж разыгрывает передо мной, чтобы заглушить голос совести.

Возможно, в ту минуту он действительно решил разорвать отношения с Маргаритой, вернуться в семью, ждать рождения малыша и больше времени проводить со мной и Машей.