Разрешение на измену (СИ) - Бероева Валерия - Страница 25

— Папа, купи мне сказочного пони, ну пожааалуйстаааа! — теребила Артёма за руку рыжеволосая малышка.

Мой муж стоял рядом с Маргаритой Стоцкой.

— Папа, папа, купииии! — прыгала на месте и канючила маленькая манипуляторша.

Артём поднял малышку на руки:

— Маша, это будет уже третий пони. Выбери другую игрушку.

— Папа, но я этого хочу. У меня дома голубой и зелёный, а этот розовый. Купи! Ты обещал!

Раменский терпеливо объяснял:

— Я обещал тебе купить игрушку, но не говорил, что это будет именно пони.

— Маша, хватит капризничать. Папа сказал «выбери другое» — иди и выбирай, — поддержала Артёма Марго.

Я стояла и не дышала, глядя на сцену. И тут услышала звон разбитого стекла. Повернула голову и чуть не лишилась чувств: в трёх метрах от этой «семейки» стояла наша дочь. Лицо Маши было бледным, как мел. Из её рук выпал ёлочный шар и разбился.

А мне показалось, что в тот момент хрустальное сердце дочки разлетелось на тысячу осколков…

Артём обернулся и увидел Машулю. Очень медленно опустил девочку на пол и сделал шаг к нашей дочери, протянув руку в её сторону.

— Маша, это не то, что ты подумала… — тихо начал он разговор.

Но дочь вытянулась в струну, её подбородок и губы задрожали, глаза наполнились слезами, и она прокричала:

— Стой! Не подходи ко мне! Ненавижу тебя, предатель!

Рука Артёма безжизненно упала, плечи опустились, он весь сгорбился.

Слова дочери ударили его в грудь и выбросили из нашей жизни.

Маша сорвалась с места и побежала, не разбирая дороги. А я бросилась за ней, в ужасе представляя, как мой ребёнок выскакивает на дорогу и её сбивает машина. В таком состоянии она не способна позаботиться о своей безопасности.

Муж заметил меня и попытался перехватить, успел схватить за руку. Я остановилась на мгновение и зло прошипела:

— Отпусти! Я тебе этого никогда не прощу!

Выдернула свою руку и побежала за Машей. В груди кипела обида, клубилась злость, огненной лавой плескалась ненависть.

Теперь я понимала, как люди в состоянии аффекта совершают страшные вещи. За свою дочь я готова была растерзать любого, даже её отца…

Вот в какие "командировки" он ездил. Вот где "работал сверхурочно". Даже представить себе не могла, что Артём так глубоко завязнет в своей лжи...

Маша бежала вниз, я увидела её голову в толпе на втором этаже. Попыталась быстрее спуститься по эскалатору, наступила на подол шубы, потеряла равновесие и полетела вниз.

Боль в ноге. Удар. Темнота.

Последняя мысль: «Неужели это всё? А как же Маша?..»

Моё сознание погасло, словно выключили лампочку...

Глава 22

Артём

Двадцать восьмое декабря — день, в который случился крах моей жизни.

Точнее, этот день положил начало череде бед и потерь, что стали позже преследовать меня…

Ещё в начале месяца Ритка настойчиво принялась упрашивать, чтобы я встретил Новый год с ними. Дескать, для Маши это будет самый лучший подарок.

Но я не мог бросить родную дочь и беременную жену в такой день.

У нас существовала традиция — мы всегда встречали Новый год вместе. Девчонки украшали квартиру к празднику, на ёлку весили старые игрушки, доставшиеся Ире ещё от бабушки. Жена пекла новогодний торт, готовила на стол традиционные блюда — оливье, селёдку под шубой, холодец.

Мы никогда и никого не приглашали в гости на Новый год. Считали этот праздник семейным.

Первого и второго января обязательно втроём ходили в кинотеатр и на каток. Пересматривали домашние видеозаписи, где Маша ещё маленькая, нашу с Ирой свадьбу, поездки в путешествия. Много времени проводили вместе.

Чтобы задобрить Ритку, я сказал жене, что еду в очередную «командировку», вернусь тридцатого числа. А сам жил в это время у Стоцкой, развлекал их с Машкой, как мог: водил в рестораны и кафе, покупал подарки, катал по украшенной к празднику, нарядной Москве.

Всё было хорошо ровно до двадцать восьмого декабря. Чёрт меня дёрнул в этот день потащить Ритку и Машу в торговый центр.

Я обещал девочке купить в подарок на Новый год игрушку, какую она пожелает. До тридцатого оставалось мало времени, вот и заехал закрыть гештальт.

Дочь Ритки научилась виртуозно мной управлять. Машка умела строить умилительные рожицы, целовать меня в колючие щёки, надувать губки и пускать слезу, когда ей было что-то нужно.

Узнавал в ребёнке её мать. Маргарита Владимировна отличалась завидной настойчивостью и целеустремлённостью. Привыкла добиваться всего, чего хотела.

Всегда.

Маша пошла по её стопам, и в «Детском мире» начала упрашивать купить ей очередного пони. В доме было уже две лошадки, и я отказывался, настаивал, чтобы девочка выбрала другую игрушку. Но Маруся не унималась.

И тут я почувствовал на себе пристальный взгляд. Поднял голову и похолодел, застыл мраморным изваянием.

За нами наблюдала Маша, моя дочь…

Происходящее стало дня неё настоящим шоком.

Она вертела в руках ёлочный шар, и от неожиданности выронила его. Звон разбитого стекла отрезвил меня, вывел из ступора.

Я осторожно, контролируя каждое движение, поставил на ноги дочку Риты, которую держал на руках.

Сделал шаг в сторону своей дочери и поднял руку, пытаясь её успокоить:

— Маша, это не то, что ты подумала…

Но дочь не дала мне договорить. Она в ужасе шарахнулась, как от прокажённого, отступив. Затем вздёрнула дрожащий подбородок, ещё шире распахнула наполненные болью и слезами глаза, сжала руки в кулаки и закричала:

— Стой!

Не подходи ко мне!

Ненавижу тебя, предатель!

Словно воздвигла между нами незримую, но непреодолимую стену, на которую я наткнулся.

В тот момент понял, что совершил непоправимое.

Если Ира могла простить мне мои грешки, потому что отчаянно любила и была по характеру доброй и понимающей, то Маша в своём подростковом возрасте упряма и категорична.

Чтобы добиться её прощения, мне придётся ползать на коленях и заложить душу дьяволу.

И то не факт, что простит…

Из меня словно выпустили весь воздух. Сила, самоуверенность, мужественность в один миг покинули меня. Протянутая рука опустилась, позвоночник начал сгибаться под тяжестью упавшего на плечи груза.

Я почувствовал себя слабым старым дураком, совершившим фатальную ошибку.

Выплюнув мне в лицо злые слова, Маша побежала к выходу.

И тут я заметил метнувшуюся сбоку тень.

Оказывается, с нею в магазине была Ира, и жена видела всё, что произошло.

Я встрепенулся и ухватился за её руку, как за соломинку.

«Ира может всё исправить! Моя Ри умеет улаживать любые конфликты! Она успокоит дочь, и мы сможем поговорить!» — твердила во мне надежда.

Но жена зашипела разозлённой дикой кошкой:

— Отпусти! Я тебе этого никогда не прощу!

Она вырвалась и устремилась за дочерью, бросив на пол пакеты с покупками и придерживая одной рукой живот...

В ту минуту я забыл о Марго, о её дочке, обо всём на свете.

В голове раненой птицей билась мысль: «Я должен вернуть своих девочек! Я должен вымолить у них прощение и больше никогда не причинять боль!»

Рванул за Ирой и увидел как она, расталкивая людей, пытается бежать вниз по работающему эскалатору.

Вдруг что-то случилось, Ира вскрикнула, взмахнула руками и начала падать.

Я бежал изо всех сил. На пределе своих возможностей. Перескакивал через ступени, отталкивал тех, кто стоял на пути, но всё равно не успел…

Открывшаяся картина повергла в шок: моя жена лежала на полу. Одна нога была неестественно согнута. Шуба распахнулась, обнажив беременный живот. Глаза были закрыты. Под ней начала растекаться лужа крови.

Кто-то кричал. Какая-то женщина ползала рядом на коленях и пыталась нащупать пульс, при этом твердила:

— Вызовите «скорую»... Пожалуйста, быстрее вызовите «скорую»...