Бывший. Сыграем в любовь (СИ) - Асаева Ниса - Страница 8

Женщина всегда готова была помочь. Но в личную жизнь не лезла. Идеал.

Может, нужно создать другой сайт знакомств? По родителям мужа выбирать. Намного проще.

Я листаю другие сообщения. Просматриваю профили мужчин, чтобы обновить память.

Я не люблю долго переписываться. Но и бегать с каждым на свидание — ну его.

Или сразу два случайных, и уговор выполнен?

Моё внимание привлекает новый диалог. Этого мужчину я не помню. Он мне какой-то подарок отправил, чтобы написать сообщение.

Та-а-ак...

— Ты очень красиво смеёшься, — читаю я вслух.

Это ещё что такое?! Откуда случайный человек может это знать?

У меня сталкер появился?

Глава 6

Сообщение сталкера я игнорирую. Нечего всяким сумасшедшим отвечать. Это лишь раззадорит их.

Но на всякий случай я пока не залезаю на сайт. Немного встряхиваюсь будто.

Сроки с Илей мы не обсуждали. На свидания я могу спустя год сходить.

— Горенко, — окликает меня замглав родильного отделения. — Ты мне нужна.

— Сейчас.

Я возвращаю медкарту администратору. А после следую в кабинет начальницы.

По привычке я одёргиваю халат и поправляю волосы. Иногда я чувствую себя всё той же неопытной студенткой.

Сейчас ругать будут и ночную смену поставят.

В школе от проблем спасала записка от мамы. Интересно, от сына прокатит?

— Не мнись ты у входа, — вздыхает Юлия Павловна. — Садись. У нас нехватка персонала сейчас.

— И когда мне нужно выйти? — перехожу я сразу к делу. — У меня...

— Да помню я. Единственная без переработок гуляешь. Счастливица. А отделятся от коллектива нельзя. Поэтому счастья поубавим. Вот.

Павловна протягивает мне график дежурств. В основном у нас все работают по обычному графику.

Ночные смены это редкость. На экстренный случай, если привезут кого-то внепланово.

Но и оплачиваются такие смены неплохо. Другие врачи обычно сами соглашаются. А я лавирую.

Я знаю, что меня можно назвать счастливицей. На алименты Камиль не жадничает. Плюс моя зарплата по ставке — и мне хватает.

Но...

— Красные — непокрытые часы, — объясняет Павловна. — Выбирай что хочешь, пока я щедрая.

— А если откажусь?

— Уволю и найду того, кто согласится.

— У вас нехватка, — нараспев напоминаю я.

— Не придирайся. Уже и поугрожать в своём отделении нельзя. Так сможешь?

Я ещё раз внимательно изучаю график. Вспоминаю, когда у Или какие занятия. Я киваю.

Дважды в неделю сын занимается боксом допоздна. В эти дни я могу задержаться.

— Отлично, — довольно улыбается замглав. — И тебя пристроили. А ещё тебе...

— Побойтесь бога, — я смеюсь. — А то начну отгул просить.

— Вот что мне с тобой делать, Горенко? Совсем распоясалась!

— Ага.

Я ни капельки не боюсь. Когда Павлова на тебя три года орала и день и ночь — уже ничего не страшно.

Замглавом отделения она стала недавно. А перед этим — была моим наставником. И сколько я выслушала...

Но записочки от Или правда спасали. Нарисует открытку, подпишет: "Не ругайте маму"; и всё. У Павловой дар речи отнимало.

Только махала рукой и шипела мне: "кыш отсюда".

— У нас новый врач, — сообщает она. — Глава нейрохирургии, чтоб его.

— Так это ж хорошо?

Уточняю я без задней мысли. Павлова посылает мне недовольный взгляд. Ага, не хорошо.

Я сегодня опоздала на работу. Сплетни в ординаторской я пропустила. И всё интересное, видимо, тоже.

Отдел нейрохирургии в нашей клиники открыли недавно. Расширялись. А вот с главой проблемы были.

— В чём тогда дело? — я нахмуриваюсь.

— В том, что ко мне заявился. Говорит, хочу с Горенко побеседовать.

— Со мной? Почему?! Так и сказал?

— Не так. Сказал, что, мол, у вас в отделении брюнетку видел. Тебя описал, а потом ещё и фото показал. Жить не могу, надо поговорить.

— Так он тоже не говорил, — угадываю я.

— Не придирайся. В общем, с этим, как его, Иваном, ты поговоришь. А то он мне за полдня уже мозги проел.

— Иваном?!

Я едва не вскрикиваю. Ну нет, это же бред... Какой шанс, что новый настырный врач и Ванечка с гиперопекающей мамашей — один и тот же человек?

Твою-то бабушку, Иля!

Можно было создать такую страничку, чтобы не привлекать к маме всяких психов?

Я обещаю Павловой, что поговорю с этим Иваном. Но сама этого делать не собираюсь.

Не хватало, чтобы его мама меня у больницы поджидала. Это будет полный кошмар.

Я стараюсь сосредоточиться на работе. И филигранно избегаю начальницу. А то отправит принудительно на встречу.

Иван — в моей больнице? Серьёзно? Вот так... Что ж за совпадение такое?

Но во время обеденного перерыва Иван сам меня находит. Подсаживается за мой столик в кафетерии.

Выглядит... Лучше, чем на фотографии. Тёмные волосы коротко стрижены. На красивом лице — острая улыбка.

Гладко выбритое лицо, волевой подбородок с ямочкой. А ещё яркие голубые глаза. Которые на фото в профиле были не такими красивыми.

Эх. Такой экземпляр и с такой родословной...

Не везёт.

— Привет. Ангелина, верно? — тягуче произносит он. — Я — Иван. Я пытался связаться с тобой, но...

— Ты меня преследуешь? — я вздёргиваю бровь. — Харассмент в нашей больнице под запретом. А также не одобряются записи об уголовно наказуемых деяниях.

— У меня таких нет.

— Я напишу. За преследование.

С невинной улыбкой заявляю я. Мне нечего бояться сейчас. Вокруг много моих коллег и обычных посетителей больницы.

Иван немного дёргается от моих слов. А после — разражается смехом. Хриплым и низким.

Иван смотрит на меня прищуром своих голубых глаз. Он старше меня на несколько лет, но сейчас кажется младше.

Благодаря улыбке теряет десяток лет.

— Я лишь извиниться хотел, — усмехается он. — За то недоразумение. Ужасная ситуация, которую мне хотелось бы исправить.

— Я, пожалуй, откажусь. Что ты вообще здесь делаешь? Ты меня выследил или как?

— Не совсем.

Я взмахиваю рукой. Прошу продолжить. Салат, который я очень хотела минуту назад, теперь в горло не лезет.

— Мы давно вели переговоры с клиникой, — спокойно объясняет мужчина. — Мне не подходили некоторые условия.

— И? — подталкиваю я его к ответу.

— И мы договорились. А потом на сайте знакомств мне попалась твоя анкета. Я заметил фото у больницы и решил, что это маленький знак. Знаешь, ровно в день, когда мы подписали контракт.

— А потом...

Я внутренне содрогаюсь. Вспоминаю вчерашнее свидание.

Может, заглянуть к коллегам этажом выше? Мозгоправ мне не помешает. Травма на всю жизнь.

— Моя мать преступила границы, — жёстко произносит Иван. — Недопустимо. И это не повторится. Я хочу извиниться.

— Извинения приняты. Можем забыть. Мне пора...

— Я хотел исправить недоразумение. И пригласить на нормальное свидание.

— Снова втроём?

Я стараюсь сдержать улыбку. Ссориться с коллегами — такая себя затея. Никогда не знаешь, когда понадобится помощь.

Но и переживать очередное фиаско я не хочу.

Иван цокает от моего комментария. Склонив голову, он рассматривает меня более пристально.

— Я уверен, что моя мать обрисовала неверную тебе картину, — он закатывает глаза. — Мы с ней не общаемся. У неё проблемы с личными границами. Она залезла в мой телефон, когда я навещал её. И, очевидно, решила сделать всё по-своему. Чтобы она не сказала — это ложь и бред.

— И что, вместе с ней жить не будем? — ехидничаю я.

— Если я когда-то решусь вернуться в родительский дом — можешь меня на этаж выше направлять.

Я не сдерживаю смешка. Быстро он выучил расположение отделений в больнице.

Иван говорит спокойно и решительно. Не оправдывается, а объясняет. Его взгляд гипнотизирует, заставляя слушать.

— Так что? — настаивает мужчина. — Позволишь исправить всё?

Я молчу. А Иван ждёт. Закатывает рукава белого халата. Он оголяет предплечья, которые сеткой оплетают голубые вены.