Попаданка для чудовищ. Без права голоса (СИ) - Солнечная Тина - Страница 18

Мы миновали длинный коридор, и Шарх толкнул боковую дверь, за которой скрывался проход вниз. Я была уверена, что уже знаю все пути по первому этажу, но эту лестницу видела впервые. Каменные ступени, ведущие вниз, были узкие и изношенные.

— Здесь редко кто ходит, — пояснил он. — Остальные предпочитают верхние галереи.

Я вопросительно подняла брови, показывая: почему же мы идём именно сюда?

Он ухмыльнулся. — Потому что ты видела дом чудовищ. А я хочу показать тебе настоящий Хабон, о котором все уже давно забыли.

Мы спустились в нижний коридор, где воздух был холоднее и пах влажным камнем. Вдалеке виднелся свет — не ламп, а дневной, солнечный, пробивающийся из-за старых арок.

Когда мы вышли наружу, замок остался за спиной — величественный и немного угрожающий, зато перед нами открылась долина. Горы поднимались стеной, а между ними тянулась тропа, поросшая мхом и травой.

Шарх вдохнул воздух и довольно улыбнулся. — Чувствуешь? Хабон не только камни и проклятия. Он — часть этих гор. Здесь рождаются ветра.

Я подняла взгляд. Небо было высокое, чистое, а ветер — резкий и живой, будто приветствовал нас. От него волосы путались, платье липло к ногам, но внутри почему-то становилось легче.

Шарх посмотрел на меня с чуть прищуренной улыбкой. — Вот. Видишь? Он тебе тоже рад.

Я не знала, о чём он, но в груди действительно что-то дрогнуло — будто это место принимало меня, как часть себя.

Я попыталась спросить можно ли мне тут быть, потому что я была убеждена, что из замка мне выходить нельзя. Он долго смотрел на мои жесты и сказал, что ничего не понял и мне надо просто быть рядом с ним. Я решила больше не настаивать. Наоборот хорошо. Теперь у меня есть вариант как сбежать из замка.

— Пойдём дальше, — сказал он, махнув рукой. — Покажу тебе, как ветер оставляет следы. И, может, ты тоже научишься читать их.

Тропа тянулась в сторону гор, узкая, как нитка, накинутая на склоны. Ветер бил в лицо — чистый, пахнущий каменной пылью и хвоей, с привкусом холодной воды где-то далеко в расщелинах. Шарх шёл немного впереди, не спеша, будто прислушиваясь не только ушами — всем телом сразу.

— Хабон стоит на месте, где сходятся ветра трёх миров, — сказал он, даже не обернувшись. — Именно поэтому ритуал мы проводим именно в этом замке. Ветер тянет то, что по другим дорогам не пройдёт.

Я нахмурилась. «Три мира» звучало красиво, но как это работает — не имела ни малейшего понятия. Шарх поймал краем глаза мой взгляд и хмыкнул.

— Ты хоть что-то понимаешь из моих слов? — лениво спросил.

Я качнула головой.

— Вот и хорошо, — усмехнулся он. — Значит, слушаешь сердцем, а не головой. Голова здесь чаще мешает.

Мы вышли на уступ, где трава, тонкая и светлая, шевелилась от каждого порыва, словно кожа у живого существа. Внизу чернела лента ущелья, а над ней крутились птичьи тени.

— Моя сила связана с воздухом, — сказал он. — Движение. Свобода. Всё, что не любит стены и приказы. Если захочешь, научу ловить ритм. У всякого места есть дыхание. У этого — тоже.

Я подняла руку и, медленно проводя ею, показала: если тебе так нужна свобода, почему ты здесь? Пальцы — как крыло, потом ладонь — вниз, к замку.

Шарх немного замедлил шаг. В улыбке что-то дрогнуло и исчезло.

— Потому что чудовище не может быть свободным, — ответил он просто.

Слово легло между нами тяжёлым камнем. Я, не удержавшись, тихо выдохнула, он улыбнулся.

— Когда ветер во мне проснулся, — продолжил он, — стало поздно придумывать, кем я хочу быть. За меня уже придумали. Им удобнее, когда у монстра есть адрес. — Он кивнул куда-то в сторону замка. — Вот он, мой адрес. Моя обитель, тюрьма… Все сразу.

Я нахмурилась, не соглашаясь. Пальцами описала в воздухе круг и ткнула ему в грудь, пытаясь передать, что ветер же невозможно удержать. Он скользнул взглядом по моим жестам и усмехнулся, но без своей обычной насмешки.

— Не думаю, что понимаю тебя правильно, Катрина. Но и ты много чего не понимаешь. Пойдем.

Мы снова пошли. Ветер плёлся за нами и вдруг — как будто — подтолкнул в спину. Я едва не оступилась, и Шарх молниеносно коснулся моего локтя, удерживая. Тёплая ладонь коснулась меня всего на миг и сразу же отпустила.

— Здесь он капризный, — пояснил. — Места стыка всегда такие. Тут стоит быть внимательнее. Ветер иногда тянет, иногда толкает, иногда шепчет свои тайны тебе на ухо. Слушай.

Я закрыла глаза на секунду. Порыв ударил в волосы, пробежал по коже; где-то далеко, в глубине, действительно мелькнуло ощущение — будто кто-то прошёл за нами на шаг позади и растворился.

Я раскрыла глаза, удивлённая. Он улыбнулся уголком губ, привычно хищно, но взгляд был серьёзным.

— Свобода — не только про «уйти». Иногда — про «остаться», — сказал он после паузы. — Даже если тебе назначили стены и роль без твоего желания. Свобода — это иметь силы сделать собственный выбор. Я его сделал, девочка.

Я подняла большой палец: поняла. Потом — ладонь на сердце: и это тоже. Шарх коротко кивнул, словно мы заключили между собой маленький, невидимый договор.

— Тогда пойдём дальше, — решительно сказал он. — Покажу, где ветер прячет следы. Там, — он указал на узкую перемычку над расщелиной, — Хабон дышит громче всего. И если прислушаться, дом перестанет быть просто камнем. Он ответит тебе, как отвечает мне.

Глава 26

Мы поднялись выше, туда, где замок уже не заслонял небо. Перед нами раскинулось ровное пространство — плато, усыпанное серебристой травой. Она двигалась от каждого порыва ветра, словно море в солнечный день, — неистовое, живое, бескрайнее.

Шарх вдохнул глубоко, раскинув руки, будто встречая старого друга. — Здесь лучше всего, — сказал он. — Здесь ветер помнит всё.

Он опустился на колено, срывая тонкий стебель травы. — Видишь, как она качается? — Он провёл им в воздухе, показывая извилистую линию. — Каждый порыв — как чья-то тропа. Ветер хранит шаги, шепоты, эмоции. Всё, что когда-то касалось этих гор. Если почувствовать правильно — можно услышать прошлое.

Я смотрела на него, не веря. Но он не шутил. В его голосе не было привычной насмешки, только странное спокойствие и тёплая уверенность.

— Закрой глаза, — сказал он.

Я подчинилась.

— Дыши не носом, а всей кожей сразу. Представь, что всё вокруг — не воздух, а единый поток силы. Не противься ему, просто позволь течь сквозь тебя

Он положил ладонь мне на плечо. Его дыхание было где-то рядом, и почему-то именно от этого прикосновения сердце застучало сильнее.

Я сделала ещё вдох. И вдруг — почувствовала. Сначала лёгкое, еле уловимое дуновение у щеки, потом на мгновение — движение за спиной. Будто кто-то прошёл рядом, тихо, не оставив ни звука. Но это точно был не Шарх.

Я вздрогнула и открыла глаза. Ничего не изменилось, но казалось, что вокруг действительно кто-то есть — прозрачный, невидимый.

Шарх улыбнулся, уголком губ. — Почувствовала?

Я кивнула, не в силах скрыть восторг.

— Хорошо, — сказал он. — Думаю, у тебя есть зачатки магии ветра. Жертвами всегда становятся магически одаренные девушки.

Он отнял руку, и сразу стало как-то пусто, будто исчезла защита, которой я не замечала. — Главное — не бойся ветра, — добавил он, отходя от меня. — Он не враг. Он просто ветер. Ему без разницы на твои чувства и на тебя в целом. Все, что имеет значение, ты сама.

Мы возвращались другой тропой — не по хребту, а ниже, где скалы раздвигались, образуя узкие проходы, и в них ветер звучал как в флейте: то тонко, пронзительно, то глухо и тревожно. Шарх шёл молча какое-то время, затем сам заговорил, будто давно ждал момента, чтобы поделиться своей судьбой с кем-то таким же молчаливым, как я.

— Я был дозорным, — сказал он, не глядя на меня. — Тогда меня звали иначе. Ходил по границе, чистил трапы, выжигал гнёзда тварей, что прорывались из Тьмы другого мира. Знал каждую расщелину, любую тень отличал от живого. Мне нравилась эта работа. Там всё просто: есть «мы», и есть «она».