Попаданка для чудовищ. Без права голоса (СИ) - Солнечная Тина - Страница 3

Тепло. Острая боль исчезла, словно её и не было. Когда он отпустил, на коже не осталось ни царапины — только кровь, измазавшая пальцы и платье.

Я отшатнулась от него, сердце ухало где-то в горле.

— Ритуал через месяц, — произнёс он холодно, будто приговор. — До этого твоя жизнь в безопасности.

Он думал, это меня успокоит? Ошибался.

Глава 3

Они не приближались. Просто стояли, ждали, пока я перестану дрожать. Смотрели на меня внимательно, слишком внимательно, будто разгадывали. В какой-то момент переглянулись — короткий, молчаливый обмен… чем?

Шатен сделал шаг ко мне. Я судорожно отскочила, прижавшись к холодной каменной стене. Открыла рот, пытаясь крикнуть «не трогай меня», но из горла не вырвалось ни звука. Только беззвучное хлопанье губами, как у рыбы, выброшенной на берег.

Оба мужчины снова переглянулись, и беловолосый наконец заговорил:

— Чтобы облегчить нам коммуникацию… Если да, то кивай. Если нет — качай головой. Поняла?

Я кивнула, и он, кажется, остался доволен, хоть уголки его губ и не дрогнули.

— Всем девушкам мы предлагаем выбор, — продолжил он холодным ровным тоном. — Мы можем дать тебе лекарство. Ты уснёшь и проснёшься только после ритуала.

Я уставилась на него, как на идиота. Нет, даже не так — это они меня явно за идиотку держали. Месяц спать? Удобно, конечно. Чтобы я не сбежала.

Я резко замотала головой.

— Все девушки соглашаются, — спокойно добавил белобрысый. — Им проще не мучиться.

Я снова замотала головой, ещё решительнее.

Он прищурился, и в его ледяном взгляде впервые мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Ты понимаешь, что тебе придётся месяц жить с нами? — его голос стал ниже. — И во время ритуала мы не сможем дать тебе это зелье, если ты откажешься сейчас.

Я только смотрела на них. Ни кивка, ни отрицания. Потому что я вообще ничего не понимала.

Почему именно месяц? Почему нельзя было доставить меня в день ритуала? Что они делают с девушками всё это время?

Что это за зелье? Почему его нельзя принять во время ритуала?

Где гарантия, что после ритуала я проснусь? Где все те, кто уже проснулся? Я могу с ними поговорить? И главное — почему они так уверены, что я останусь? У меня вообще другие планы.

Внутри копошилась тонна вопросов, но задать я не могла ни одного.

Шатен хмыкнул и прищурился, глядя на меня с каким-то почти весёлым любопытством:

— Тебе не понравится жить с чудовищами, — сказал он, будто проверяя мою реакцию.

Я не поняла, о ком именно речь. Про каких чудовищ? О них самих? Или тут где-то есть ещё кто-то похуже? Спросить я не могла, но внутри скривилась: ну уж простите, но умирать мне, пожалуй, понравится ещё меньше.

Шатен неторопливо достал из кармана маленький пузырёк. Стекло переливалось в свете факелов, жидкость внутри была густой, тёмно-синей. — Как предусмотрительно, — мысленно хмыкнула я. — Местные, похоже, всегда носят с собой снотворное для жертв.

Но пить чёрт знает что я точно не собиралась. Я упрямо замотала головой.

И оба сразу нахмурились. Недовольные, как школьные учителя, которым впервые за годы кто-то осмелился перечить. Ну да, все соглашались. Все пили. А тут я.

— Придётся подготовить для неё другую комнату, — сухо сказал беловолосый, и это прозвучало как приговор.

Я уставилась на него, внутренне содрогнувшись. «Интересно, а какую комнату они мне приготовили изначально? Кладовку? Морг?»

От этой мысли стало только холоднее.

— Я отведу тебя, — лениво протянул шатен, будто речь шла не обо мне, а о мешке зерна. — Иди за мной.

Я замерла. Человек, у которого в кармане спокойно перекатывается пузырёк со снотворным, доверия не вызывал от слова совсем. Я мотнула головой и упрямо перевела взгляд на беловолосого. От него тоже веяло холодом и опасностью, но хотя бы бутылочки он не носил.

— Нет, — сказал он глухо, даже не смотря на меня. — Ты не будешь выбирать. Тебя отведёт Коул.

Я снова замотала головой, сильнее, чем раньше. Этот Коул мне определённо не нравился.

Шатен закатил глаза, как будто я была назойливым ребёнком, и фыркнул: — Отлично. Мне самой судьбой велено не нянчиться и отдохнуть. — Он махнул рукой и, не торопясь, развернулся к выходу.

— Коул, — окликнул его беловолосый.

Тот даже не обернулся: — Она не хочет. Возись с ней сам, Айс.

— Коул! — голос беловолосого прозвучал так, что стены будто дрогнули.

— Я в лаборатории, — лениво бросил шатен, уже исчезая в коридоре.

Неприятная тишина опустилась на этот небольшой зал.

Я повернула голову — и наткнулась на взгляд Айса. Чёрт, имя ему шло идеально. Эти глаза… ледяные, безжалостные, обжигали холодом до костей. Казалось, ещё секунда — и я обращусь в лёд, стоя на месте.

— Пошли, — сказал он тихо, но так, что спорить было бессмысленно. — Выберем тебе покои.

В его голосе не было ни угрозы, ни ласки. В целом, может это даже хорошо.

Я сглотнула и, чувствуя, как ноги дрожат, двинулась следом. Мраморный пол отражал свет факелов, воздух в коридоре был густым, холодным. Каждый мой шаг отдавался гулким эхом, и мне казалось, что замок слушает, считывает моё дыхание, мою дрожь, мои мысли.

Айс шёл впереди, ровно и уверенно, даже не оглядываясь. Его плащ мягко скользил по камню, шаги были отмеренными, идеальными, как у человека, который никогда не сомневается. Я шла следом, сжимая кулаки и уговаривая себя не отставать.

Глава 4

Мы шли молча по вполне понятным причинам. Я — почти крадучись за его спиной, он — уверенно, будто замок принадлежал ему так же, как воздух или тень. Хотя, вероятно именно ему замок и принадлежал. Или им. Пока неясно.

Коридоры были бесконечны. Высокие своды упирались в темноту, факелы горели ровно и слишком ярко, будто пламя подчинялось не ветру, а чьей-то воле. Каменные стены украшали гобелены: сцены охоты на чудовищ, дуэли людей и существ, которых я не знала, символы, похожие на древние руны. От них веяло тяжестью, и каждый рисунок будто наблюдал за мной.

Пол под ногами был выложен плитами, гладкими, как зеркало, но холодными настолько, что через подошвы пробирало до костей. В окнах — небо, разорванное тучами. Солнце уходило за горизонт, и всё вокруг приобретало тускло-свинцовый оттенок.

Мы миновали первую дверь. Айс распахнул её, шагнул в сторону, пропуская меня внутрь.

Я заглянула. Пусто. Каменные стены, влажные и серые, в углу — ржавая койка, над которой ползала тень, похожая на сгусток дыма. Воздух пах плесенью и чем-то гниющим. У меня скрутило желудок.

Я резко замотала головой.

Айс молча закрыл дверь и пошёл дальше.

Следующая комната выглядела лучше — пока я не заметила, что окна выходят прямо в пропасть. Там не было даже решёток, только холодный ветер бил в стекло и завывал так, что казалось, он зовёт шагнуть вниз.

Я отступила, вцепившись в подол платья. Опять замотала головой.

Айс даже не вздохнул. Просто захлопнул дверь и двинулся дальше.

Мы проходили одну за другой: в одной стены были исписаны кровавыми надписями, в другой потолок трещал, будто вот-вот рухнет, в третьей стоял старинный саркофаг посреди комнаты и мне совершенно не хотелось выяснять пустой он или нет. Всё это явно не предназначалось для жизни.

Я уже начала думать, что меня поселят в морг или в подземелье, но, наконец, мы остановились у тяжёлой двери с резным узором. Айс толкнул её и вошёл.

Я шагнула следом — и впервые не отшатнулась.

Комната была другой. Просторная, с высоким окном, из которого открывался вид на горы и лес внизу. Здесь не пахло сыростью, воздух был прохладным, но чистым. На полу лежал ковёр, у стены стояла кровать с резным изголовьем, накрытая тёмным покрывалом. В углу — шкаф, трюмо и кресло. Всё мрачно, но обжито, будто тут кто-то жил когда-то давно.

Я обернулась на Айса. Он смотрел не на меня, а на комнату, оценивающе, словно выбирал не для меня, а для себя. Потом коротко кивнул: